Он продолжал смотреть на меня вопросительно-непонимающим взглядом.
– Нет, – ответила проще и ко всему покачала головой.
– Нет? – Это слово он понял и грустно склонил голову. – Жалко.
– Пойдём, Сеня, – махнула рукой.
– Пойдём, – повторил он мой жест и широко улыбнулся.
Когда поравнялись со старостой, я спросила уже спокойным голосом:
– Вы его вообще учили?
– Пытались, – со вздохом ответил Мирослав Потапович, – но всё бестолку. Он может запомнить только самые простые слова и команды.
– Команды? – вновь начала злиться я. – Он вам животное, что ли?
– Нет, конечно, – тут же взволнованно ответил мужчина. – Ну поймите и вы меня, магистр: мы даем ему кров и еду – а ест он чертовски много! – а в ответ лишь просим помогать нам и соседям по хозяйству. Ну там дров нарубить, воду принести, коровник почистить…
– За лошадьми поухаживать? – подсказала я.
– Шо? Ну нет! Это ж нужно уметь… – Староста задумчиво нахмурился. – Ну, однажды я его поймал в конюшне и…
– И?
– Ну перепугался я за него тогда сильно! – вспылил Мирослав Потапович, кинув на брата взгляд. – Вдруг лошадь его ударит… Он и так на голову того, не хватало, чтобы ещё и калекой стал!
Понятно. Представляю, как именно он «перепугался», раз Сеня так бурно отреагировал, когда я застукала его вчера в конюшне.
Я хотела задать ещё один вопрос, но староста выкрикнул:
– Ну наконец-то!
Посмотрела вперед и увидела, что среди деревьев проглядывается что-то тёмное – наверное, ведьмин домик. Через несколько минут мы вышли на большую поляну, окружённую высокими деревьями и густыми кустами, словно забором. Домик среди них смотрелся, как огромный старый гриб. При этом стоял он на самом краю полянки, а перед ним находились заросшие травой грядки. Это было видно по характерным холмикам на земле и вставленным палкам, через которые обычно протягивали бечёвку.
– Ну вот, – указал Мирослав Потапович на него руками. – Как я говорил, ведьма пару лет как померла и за её избой не смотрел никто. Она, чай, уже и для жизни не пригодна.
Домик был небольшой, старый и накренившийся. Несколько лет простоя и сырости сделали своё дело, поэтому деревянные стены и крыша поросли мхом и белёсыми грибами. Одно окно со ставнями было заколочено, а дверь заела и вовсе не открылась, поэтому пришлось её выбить.
В общем, вид изба имел довольно удручающий.
Внутри дела оказались не лучше. В нос резко ударило сыростью и затхлостью, пылью и чем-то тошнотворно-кислым. Было темно, поэтому я создала на руке заклинание «светлячок», озарившее окружающее пространство жёлтым светом. Староста достал из сумки, куда Богдана сложила мне немного провизии и некоторые нужные вещи, лучину и огниво. Внутри места оказалось катастрофическим мало, вдвоём мы еле смогли поместиться. Почти всю комнатушку занимала печь. Остальную часть – лавка, на которой лежала старая одежда; стол с белой ажурной скатертью и самоваром; полка на три отделения, заставленная посудой и кухонной утварью; в углу расписной сундук. На единственном окне занавесочка, серая от пыли и в паутине. С потолка свисали сухие травы, ветки и засушенные куски мяса. Когда притронулась к пучку лаванды – сухие цветы обратились в труху.
– Ну главное, что печь цела! – вынес после беглого осмотра Мирослав Потапович и хлопнул в ладоши, отчего поднялся столп пыли и я звонко чихнула. – Остальное можно и починить.
Мы вышли на улицу, и мужчина кинул на меня взгляд.
– Ну что, магистр? Вы сами всё видите. – Он развёл руками.
– Меня всё устраивает, – ответила с улыбкой и добавила оптимистично: – Немного уборки, ремонта – и домик будет как новый!
– Ну убраться тут, конечно, надобно. С этим вам Сено… слав поможет, а мне пора возвращаться.
– Мирослав Потапович, у меня будет к вам просьба, – достала из кошеля серебряную монету и протянула мужчине. – Можете пораспрашивать, будет у кого-нибудь перина на продажу?
– Ну зачем спрашивать, я вам свою могу отдать! – Увидев как у меня недоуменно приподнялась бровь, он поспешно исправил: – То есть у меня есть лишняя – вы на ней сегодня спали.
– Великолепно. Тогда можете принести мне сюда эту перину и в течение трёх-четырёх дней снабжать меня едой?
– Ну можем, – забрал он монетку из моих пальцев.
– Мне ещё нужно будет съездить в Бортимир за мебелью и другими мелочами. У кого я смогу одолжить телегу?
– Ну, бросьте, магистр, я вас сам смогу свозить, – махнул рукой мужчина. – Скоро жешь день Молора, и в Бортомире будет большая ярмарка! Я как раз собирался туда двадцать восьмого поехать, чтобы к тридцатому обернуться.
Точно, в последнее дни рюенья проходит великий праздник – день Молора, или, как его ещё называют, Проводы Молора. Считается, что в этот день бог уходит в спячку до первого сушецка, или дня Встречи Молора, а с ним засыпает и земля, поэтому она больше не даёт урожая. В эти дни принято устраивать пышный праздник и приносить подношения, чтобы Молор увидел, что его труды не прошли даром и люди воспользовались дарами природы.
– Хорошо, тогда утром двадцать восьмого я приду.
– Лучше, магистра, вечером двадцать седьмого. Я спозаранку выеду.
– Вы правы.
Обсудив ещё несколько вопросов со старостой, я проводила его удаляющуюся спину взглядом. Сенослав хотел было пойти за ним, но тот его остановил.
– Стоять! Помогать! Кормить! – Мужчина ткнул в мою сторону пальцем.
Сеня проследил взглядом и уставился на меня с удивлённо-невинным выражением, медленно растянул губы в широкой улыбке.
– Помогать. Кормить, – счастливо повторил он.
– Да, – кинула. – Поможешь мне и поедим.
Перевела взгляд на домик и тяжело вздохнула. Работы будет много. Особенно с учётом того, что я задумала сделать.
– Сеня, – позвала я, но, ожидаемо, не получила ответа. Подошла, дотронулась до плеча, невольно отметив, что кожа у него действительно необычно горячая, раз я даже через льняную рубаху жар почувствовала. – Сеня…
На меня наконец-то посмотрели.
– Нужно убраться в доме.
– Ну-ж-но уб.. уб… ра… – начал повторять он за мной, но предложение, видно, было для него слишком трудным, поэтому он ещё несколько раз попробовал, а потом замолчал, нахмурился. Я видела, как изменяется его выражение лица: удивление, попытка осмысления, досада и даже промелькнула боль. В результате он бросил попытку и гаркнул так, что я аж подскочила: – Помогать! Кормить!
– Хорошо-хорошо, – закивала.
Значит, нужно выражаться проще. Поманила за собой в дом, и Сеня послушно последовал. Когда создала на ладони «светлячок», он восхищённо воскликнул что-то непонятное. По глазам было видно, что мужчина хочет что-то сказать, но просто не находит слов.
– Магия, – подсказала я.
– Ма-ги-я, – зачарованно повторил он и протянул руку, но остановился и поднял взгляд: – Можно?
– Держи, – с улыбкой вложила в большую ладонь «светлячок».
– Магия! – восхищённо воскликнул Сеня и провёл второй ладонью. – Гладить магия!
Я аж рассмеялась от неожиданности, чем заработала от него удивлённый взгляд.
Его детская непосредственность была такой милой, что я не сдержалась и погладила его по голове. Благо была ему по плечо и легко могла дотянуться до кучерявой макушки. Он вначале дёрнулся от моей руки, но потом застыл, глядя на меня большими удивлёнными глазами. Даже голову немного опустил, чтобы мне удобнее было.
– Гладить? – спросил он со странной интонацией в голосе.
– Гладить Сеню, – подтвердила я, а потом убрала руку и опустила на «светлячок». Она прошла сквозь свет, и я чувствовала лёгкое покалывание в кончиках пальцев из-за энергии. – Магию нельзя гладить.
Сенослав повторил за мной и с удивлением смотрел, как его пальцы так же проходят через свет.
– Нельзя гладить магию, – в конце концов вынес он вердикт и поднял на меня взгляд. – Нельзя гладить магию!
– Молодец! – вновь погладила его по голове.
Сеня понял, что его хвалят, так как он широко улыбнулся и несколько раз повторил, что он «молодец».
– Теперь нужно убираться, – со вздохом протянула я, осматривая предстоящий объём работы.
– Чистить? – понимающе спросил Сеня, кивнув на комнату.
Вдвоём нам тут совсем не хватало места.
– Да, чистить.
– Вода нужна.
Да, нужна. Хорошо, что совсем не далеко от домика протекала река. Осталось только найти, куда эту самую воду можно набрать. Поэтому для начала не помешало бы вытащить всю утварь из избы, а потом уже приступить к чистке.
– Нужно вынести всё отсюда, – решительно произнесла я.
Сенослав остановился, обернулся и вопросительно посмотрел на меня.
Что ж, значит не только займусь уборкой избы, но и новым словам Сеню обучу!
***
– Эй, ведьма!
Я устало взглянула на двух мужчин, в которых не сразу признала сыновей Мирослава Потаповича.
Мы с Сеней сидели возле избы на вытащенной лавке и доедали холодные пироги. Уже вечерело, время пролетело совершенно незаметно. Но зато сколько мы успели сделать! И вещи на улицу вынести, и отмыть дом внутри и снаружи, и тайную дверь в подвал найти, откуда и шёл тот тошнотворный запах. Там предыдущая владелица закатки хранила, и за годы что прокисло, что сгнило – отсюда и вонь такая стояла.
– Мы от батьки, перину тебе принесли и еду! – произнёс Премислав.
– Спасибо, – устало поблагодарила я и твёрже добавила: – Я магистр, не ведьма.
– А в чём разница? – спросил Светослав.
Разница была огромная, но сейчас объяснять у меня не было ни сил, ни времени, поэтому коротко ответила:
– Ведьмами рождаются, а магистрами становятся.
Светослава, видно, моё пояснение не удовлетворило, так как он с жаром задал ещё один вопрос:
– Правду говорят, что до времён Старого леса не было таких, как вы? Шо вся магия – это бесовское порождение?
– Это не совсем так, – сказала с вымученной улыбкой.
Мальчик, твои интерес похвален, но давай ты закидаешь меня вопросами в другое время? Он хотел было ещё что-то спросить, но старший брат позвал его помочь затащить перину в избу.
– Сено пусть тебе поможет! – крикнул раздражённо Светослав, но к брату пошёл. – Сено! Помоги! Сюда!
Сеня вскочил с лавки, лишь заслышав своё имя, и уже намеревался пойти к братьям, как я выкинула вперёд руку, останавливая его. Он перевёл на меня удивлённый взгляд и повторил, словно пытаясь объяснить свой порыв:
– Помогать!
Ишь чего вздумали! Он вам не ломовая лошадь!
– Нет, – решительно ответила я и обернулась к двум парням, которые в удивлении вытаращились на нас: – Сенослав целый день мне помогал убираться в доме и устал, поэтому будьте так любезны и занесите её сами. – Посмотрела на Сеню и мягко сказала с улыбкою: – Садись и ешь.
Мужчина перевёл взгляд на племянников, потом на меня, опять на племянников и вновь на меня, а потом… опустил голову и виновато сказал:
– Идти… Помогать… Так надо…
Да уж, выдрессировали они его «превосходно»! Аж злость берёт! Вот только поделать я с ней ничего не могла. Да и, честно говоря, нужно ли?
Мирослав Потапович задал тогда правильный вопрос: «Откуда такая заинтересованность Сенославом?». Будь честна с собой, Олли, с самого начала тебя привлекла его внешность, а потом стало за него обидно, отсюдова твоё сочувствие и внимание. Но где-то внутри сидит мысль, что бы было, если бы Сеня был обычным мужчиной… Помог бы тогда он забыть тебе Дамира?
Так что хватит за него цепляться. Ты не сможешь его спасти!.. Ты никого не способна спасти! И твои помыслы совсем не честны, какими бы мотивами ты ни руководствовалась!
Я убрала руку и заставила себя произнести:
– Иди.
С понурой головой мужчина отправился к племянникам. Я смотрела на спину Сени и чувствовала, как разрывается сердце.
Прости, но я не способна спасти даже себя…
Глава 6. О том, как гордость магистра приняли за ведьминский норов
Сон не шёл. Мешал сладко-тошнотворный запах, которым, казалось, хата провоняла полностью; звук скрипа и завывание ветра в дырках крыши; перья в перине, колющие бока и спину; но главное – мысли.
Обдумав всё, я поняла, что отныне мне нужно игнорировать Сеню. Не знаю, на сколько тут задержусь, но нельзя допустить, чтобы он привязался ко мне. Ведь в конце концов я уеду, а он останется. Да и если посудить, его жизнь не настолько плоха. Есть крыша над головой, еда и семья… Которая его ни во что не ставит и за человека не считает!
