Варвара Борисовна склонилось над Прохором, читая его ответ через плечо.
– И не надо препираться, – сказала она, посмотрев на Августу, обернувшись.
– Я ничего не сказала, – прошептала Августа посмотрев на нее.
– Громко думаешь.
Карандаш в правой руке Августы сломался напополам. Она поспешно выхватила из пенала другой, бросив взгляд на удаляющуюся фигуру Варвары Борисовны.
Едва прозвенел звонок, как Августа выбежала из класса.
– Старая ведьма!
– Знаешь, Эмма ее обожает, – сказал Матвей. Он прислонился к подоконнику напротив кабинета, где они традиционно ждали Эмму, которая всегда подходила к Варваре Борисовне после урока.
– Именно, – добавил Лев. – Она находится под ее влиянием с тех пор, как присоединилась к кружку чтения стихов, которым руководит Варварварвара. Это было задолго до того, как ты присоединилась к нам, Августа. Этого не поменять и Эмма не простит, если ты что-то скажешь про старую ведьму.
Августа улыбнулась.
– Эй, нет ничего плохого в том, чтобы любить поэзию, – сказал Матвей.
– Варвара Борисовна продолжит руководить клубом! – воскликнула Эмма вприпрыжку вылетив из кабинета и заключив Льва в удушающие объятия.
– Какие приятные новости, – сказал Лев, вырываясь из ее объятий. – Тогда, пока я могу еще дышать, предлагаю нам разойтись по кабинетам.
Для уроков английского языка все классы делились на группы не более десяти человек. Лев и Августа, отнесенные к одной группе, вместе направились к назначенному классу.
В кабинете невысокая полная женщина с медными волосами, аккуратно заплетенными в тугой пучок, сосредоточенно поливала свои растения в задней части кабинета. Monstera deliciosa и Ficus benjamina в огромных керамических горшках, гордо стояли на полу, их широкие листья слегка шевелились, когда мимо проходили студенты. Анютины глазки самых разных цветов были разбросаны по всему кабинету: украшали незанятые парты, стояли на подоконниках и располагались на полке на стене за столом учителя, добавляя яркие брызги цвета в учебное пространство.
Августа бросила учебник на первую парту в первом ряду, прямо перед учительским столом и рухнула на стул. Когда Ольга Виленовна прошла к доске, тонкий аромат миндальных духов разлился в воздухе, окутав Августу теплом.
– Ладно, мои дорогуши, пожалуйста, займите свои места, чтобы мы могли начать, – объявила Ольга Виленовна. – Во-первых, поздравляю с началом нового учебного года. Надеюсь, вы все хорошо отдохнули. Во-вторых, у меня есть объявление, – она глубоко вдохнула, – это будет мой последний год преподавания английского языка. Метание между преподаванием английского, русского и литературой сильно меня изматывает, поэтому, начиная со следующего года, я сосредоточусь исключительно на русском языке и литературе…
Класс внезапно ожил в протестном мычании и бормотании. Улыбка исчезла с лица Августы.
– Как же нам тогда учить английский? – крикнул Прохор сзади, откинувшись на стуле и положив руки за голову.
– К следующему году обещают найти нового специалиста.
– Но Вы нам нужны! – выпалила Августа, ее голос дрожал.
– Вы переживете, – мягко заверила их Ольга Виленовна. – В следующем году у вас будет специалист в преподавании английского языка. Она явно сможет дать вам не меньше, а может даже и больше.
Но нам нужна Вы…
Августа сосредоточилась на рисовании кругов в тетради.
– Это несправедливо, – пробормотал Прохор.
– Успокойтесь, – спокойно заявила Ольга Виленовна с твердой решимостью в голосе, подойдя к столу и открыв учебник. – Страница девятая, задание один: «Выбор карьеры». Давайте прочитаем вслух. Августа, начни, пожалуйста.
– The profession has recently been romanticized in American films… – начала Августа, ее голос был едва громче шепота, каждое слово произносилось с трудом, как будто ее язык стал свинцовым.
В конце урока они записали домашнее задание и сложили учебники и тетрадки в рюкзаки. Лев кинулся к выходу, как только прозвенел звонок. Его голос эхом разнесся по коридору.
– Свобода!
Они спустились по лестнице, с нетерпением ожидая обеда, пробираясь сквозь шумную толпу. Вход в столовую был заблокирован голодными учениками, типичная очередь превратилась в хаотичный клубок.
– Давайте смажем их маслом, чтобы легче проскользить! – крикнул кто-то из толпы.
В дверном проеме застряли двое пятиклассников, в результате неудачной попытки протиснуться одновременно в узкий дверной проход.
– Конечно, и, может быть, нам стоит зажечь под ними костер для дополнительной мотивации, – пошутил подросток возле Августы.
– У меня и яблоко есть. Мы можем положить это им в рот, – Лев засмеялся, вынимая яблоко из рюкзака.
Августа почувствовала как ее оттолкнула в сторону твердая рука. Школьный охранник, не испугавшись суматохи, проложил путь сквозь учеников. Достигнув забитого входа, он достал ключ и открыл вторую половину двойных дверей столовой, устранив затор и восстановив подобие порядка в голодной орде.
– Почему эти двери не могут просто оставаться открытыми? – громко спросила Августа, когда они наконец вошли в столовую.
– Потому что, если кто-то застрянет в полностью открытых дверях, мне будет намного сложнее освободить бедолаг, – объяснил охранник.
Он стоял у входа, пока последний студент не протиснулся внутрь, а затем быстро вернул вторую дверь в ее обычное закрытое положение.
– Как вы думаете, они действительно позвонили нашим родителям? – спросила Августа, размазывая по тарелке картофельное пюре.
– Сомневаюсь. По крайней мере, про моих, – ответил Лев. – Твой отец тебе не звонил?
– Нет, – пробормотала Августа.
– Если он слишком занят, чтобы позвонить, скорее всего, он слишком занят, чтобы прийти, даже если они позвонили, – заключил Лев, прежде чем затолкать в рот полную ложку пюре.
Домашняя работа заманила их в ловушку до ужина. Тетради и учебники как цепями приковали их к стульям вокруг уютного стола в общежитии. Этот уголок у окна с круглым столом был их любимым убежищем для учебы не только из-за того, что за ним было практически не слышно к выходок буйных сверстников, но и потому, что он был достаточно большим, чтобы все четверо могли комфортно писать одновременно.
Словно зачарованные, в шесть часов студенты потянулись к столовой на ужин, передвигаясь, как сонная стая. Пройдя через узкий вход, они взяли свои тарелки, на каждой из которых лежала горка вареной гречки, увенчанная тремя сосисками.
– Проснись! Ты опять меня не слушаешь, – пошутил Лев, игриво толкая Августу в плечо. Она пролила кисель на белую рубашку.
– Завтра будет то же самое, – вздохнула она, доставая из кармана спиртовые салфетки, чтобы промокнуть рубашку, руки и подбородок. – Проснуться, поучиться, поесть, поучиться, поспать и повторить. Жизнь утекает сквозь пальцы, как вода.
Проснуться, поучиться, поесть, поучиться, поспать и повторить…
После ужина они рухнули обратно на деревянные стулья вокруг круглого стола. В тишине пустынного коридора общежития стопки домашних заданий таяли с каждой минутой.
– Матвей, я правда не знаю, – сказала Эмма после третьего вопроса по русскому языку.
– Что ты написала?
Матвей вытянул шею, стараясь разобрать ее убористый почерк.
– Пока ничего. Я пока пропустила это задание.
– Почему ты смотришь на меня? – спросила Августа, поймав его взгляд на себе. – Я поставила на угад.
– Я как она, – быстро сказал Лев.
Матвей прижалась лбом к учебнику.
– Ты не думала спросить Ольгу Виленовну? Она тебе точно скажет, – предложил Лев, посмотрев на Августу.
– Какой смысл всего лишь в одном упражнении? Не думаю, что стоит беспокоить ее, – возразила Августа. – Просто спишите из ответов, если хотите получить пятерку.
– Я хочу понять, – пробормотал Матвей.
– Тогда подожди, пока Эмма закончит .
– Она может понять не правильно, – сказал Матвей и в отчаянии начал биться лбом об стол.
– Спроси у Варвары Борисовны завтра.
– Нееее, она меня пугает.
Матвей продолжал делать вмятину в столе.
– Послушай, Матвей, если она уже ушла, ты не можешь продолжать ныть из-за этого, – сказала Августа, взяла учебник и, поднявшись со своего места, ушла.
Когда она поднялась по лестнице, ее сердце екнуло при виде фигуры в длинном черном пальто впереди.
– Папа? – крикнула она, догоняя его на втором этаже.
– Прости, что не перезвонил. Я был занят, – холодно ответил он, не посмотрев на нее, неуклонно направляясь к учительской.
– Ты обещал, что в следующем году, а сейчас уже следующий год, ты вернешь меня домой. Помнить? – спросила Августа, говоря на бегу, пытаясь успеть за ним.
– О, да, – он сделал паузу, глубоко вздохнув, – послушай, я думаю, тебе лучше остаться здесь. И пожалуйста, приложи все усилия, чтобы мне больше не пришлось выслушивать Зою Петровну.
Петр вошел в учительскую, не плотно захлопнув за собой дверь.
Августа швырнула книгу в стену. Слезы катились по ее лицу, она плюхнулась рядом с приоткрытой дверью учительской.
– Петр, я так рада, что Вы пришли, – раздался голос Зои Петровны.
– Добрый вечер, Зоя Петровна, – сказал уставший Петр.
– Я хотела обсудить Августу. Она становится неуправляемой и грубой. Ее друг, Лев – тащит ее за собой.
– За собой куда? Я думал, у Вас приличная школа.
– Да, но…
– Зоя Петровна, я рассчитываю на Ваше понимание… Если бы я хотел заниматься воспитанием Августы сам, я бы не отдал ее в эту школу.
– Такое поведение и неповиновение может поставить под угрозу ее экзамены.
– Я считаю, что у Вас достаточно педагогического опыта, чтобы направить ее… на правильный путь.
– Но она Ваша дочь, – прошептала Зоя Петровна, обескураженно.
Петр ухмыльнулся.
– Она вся Ваша, Зоя Петровна. Я доверяю Вам ее образование и будущее.
Дверь распахнулась. И хмурый мужчина в черном пальто направился к лестнице, не заметив Августу.
– Пока, пап, – прошептала Августа, сидя на полу, но он лишь холодно взглянул на нее, прежде чем исчезнуть, спускаясь вниз по лестнице.
Августа взяла с пола учебник и встала, слушая бормотание Зои Петровны через приоткрытую дверь. Свет, сиявший из-под двери Ольги Виленовны, говорил о том, что она еще в школе. Августа стояла перед дверью с поднятым кулаком, готовая постучать. Соленые слезы холодили ее горящие щеки.
Она сбежала вниз по лестнице, но не смогла найти там Петра.
Не закончив упражнение по русскому языку, она пошла в свою комнату.
– Она уже ушла, – сказала Августа, проходя мимо своих друзей, бросив учебник на круглый стол. – Я, пожалуй, пойду спать.
Глава вторая Идея
– Кто мне скажет, что такое выпуклый многоугольник? – спросила Зоя Петровна, прищурившись и посмотрев на каждого ученика. – Романова!
Августа не обратила не нее внимания, выжидая момент, когда Зоя Петровна разозлится. Лев наступил ей на ногу под столом.
– Что?! – крикнула Августа.
Лев кивнул в сторону учителя.
– Чем я могу помочь? – спросила Августа, посмотрев на Зою Петровну.
– Ты с нами, Августа? Или витаешь в своих мыслях?
– Ага.
– Во-первых, – голос Зои Петровны стал выше, – ученики должны вставать во время ответа с учителем…
Августа поднялась.
– Во-вторых, можем ли мы все услышать столь блестящие мысли, которые отвлекают тебя от учебы?
– Не вижу причин говорить нет, – выпалила Августа. – Во-первых, у меня нет желания изучать геометрию. Во-вторых, я думаю о разговоре с отцом.
