Obscura reperta [Тёмные открытия]. Игра в роман

– Выражайся яснее, – угрюмо произнес Артур.

– Посмотри, у него кой-чего отобрали. Что это было, смекаешь?

– В руках… – тихо сказал Артур. – Крест?

«Вот оно, – Цоллерн-старший медленно вдохнул утренний воздух, пахнущий землей, ржавчиной и тлением, – теперь назад хода нет».

– Меч. – Роланд произнес это слово угрожающе резко.

– Короче, мы раскопали его, чтоб убедиться, что меча здесь нет. Валяй, закапывай обратно, – сказал мальчишка Артуру. – Я помогать не буду – у меня плохо получается.

– Пойдем-ка. – Артур показал на дом.

– Ха! Бесплатная экскурсия? Я – за.

Артур почти втолкнул Доминика в свой кабинет.

Роланд уселся в кресло у окна, Артур – за стол.

– Присядь, – он указал мальчишке на стоящий рядом стул. – Рассказывай.

– Я все уже сказал.

– Откуда ты знаешь обо всем этом?

– Я знаю, откуда знаю, а вам х..!

– Отвечай по-хорошему, ты же отдаешь себе отчет в том, что я могу с тобой сделать, – сказал Артур.

Доминик расхохотался.

– Больше, чем убить все равно ничего.

– Убить можно по-разному, – мечтательно сказал Роланд, постукивая пальцами по столу, – У меня есть книга с картинками про древние казни и пытки – могу дать тебе почитать.

– Не п..ди, ты убить не способен, обделаешься даже если будешь просто смотреть.

– Об тебя руки пачкать не собираюсь, но у меня много знакомых – самых разных.

– Где ты живешь? – спросил Артур, чтобы вывернуть разговор из этой смрадной ямы.

– Когда где.

– Родители есть, родственники какие-нибудь?

– Не надейся.

– Судимость?

– Не-ет, – он опять расплылся в наглой ухмылке, – ты же меня отпустил.

– Что? – Роланд посмотрел на Артура. – На площади?

– Ну… да, – кивнул он брату и продолжил. – Сколько тебе лет?

– Восемнадцать, и?

– Думаю, куда тебя сдать.

– В чем смысл этой выходки с раскапыванием могилы? – Роланд подошел к окну и смотрел на дыру в земле, – ты не смог бы это сделать незаметно, значит, хотел, чтобы тебя заметили.

– Тепло, тепло, – захлопал в ладоши мальчишка, – давай дальше, Пуаро!

– Утомил. Прекрати паясничать, а то врежу тебе, – устало сказал Артур.

– Не-а, все будет не так, увидишь, – он подобрал ноги, уселся по-турецки.

– Ты сообщил нам о том, что в могиле был меч, а теперь его нет. – Роланд подошел к Доминику. – Знаешь, где он?

– Нет.

– Кто знает?

– Х.. знает, поищи, ты ж, блять, умный. Если покумекать – ищи сначала в доме. Ну, все – я пошел. Заходил привет передать просто, – он собирался встать, но Роланд толкнул его обратно.

– От кого? – Роланд поставил руки на подлокотники стула и наклонился к его лицу.

– От папаши твоего, – усмехнулся мальчишка. – Ну что надумал? – повернулся он к Артуру. – Никуда ты меня не сдашь – никто меня не возьмет… никому это не нужно.

– Права есть? – спросил Артур.

– А что?

– Это сейчас шутка была? Про папашу? – Роланд взял мальчишку за ухо и повернул его голову к себе. – Хотелось бы ясности.

– Не шутка.

– Отпусти его. Тебе есть, что добавить, Доминик, про могилу, меч и нашего отца?

– Нет, – он потер ухо, поднялся, потянулся, зевнул, – спасибо за экскурсию!

– Она еще не закончилась, – Артур подошел к двери. – Идем.

Они вышли в коридор, дошли до лестницы.

– На кухню пойдем, – сказал Артур.

Доминик съехал по перилам вниз, прошел к кухне. Артур шел следом. Каждое движение мальчишки говорило о том, что он уже был в этом доме.

Артур достал хлеб, масло, ветчину, сыр, джем. Положил на стол доску и нож.

– Давай, сам сделай бутерброды, а я пока чайник поставлю, – сказал он просто. – Или хочешь кофе?

– Можно.

– В машинах разбираешься хоть немного?

– Да.

– Права с собой? – Артур не удивился бы этому, хотя вчера они со сторожем не обнаружили у Доминика в карманах ничего.

– Какого хрена?

– Права!

– На! – мальчишка достал из куртки и швырнул их на стол.

– Будешь у меня водителем работать, – сказал Артур, возвращая ему документ. – Жить будешь здесь, в том конце коридора есть небольшая комната. Сегодня вечером в восемь приходи. Если у тебя есть какое-то барахло – могу за тобой заехать. Рабочий день ненормированный, зарплата – по результатам первой рабочей недели.

– Ты дурак?

– Подскажешь, как лучше ответить на твой вопрос? И один, и другой ответы кажутся мне странными. – Артур снял с огня турку и посмотрел на мальчишку. Смеяться с набитым ртом тому было неудобно.

– Вот, запей. – Артур налил ему и себе кофе.

– Молодец! Ладно, договорились, только не возомни, что купил меня.

– А что ты такое, чтобы тебя покупать? Не набивай себе цену.

– За братцем присмотри – его хорошо торкнуло.

Артур молча кивнул.

Заметки неразборчивым почерком

Герои не умирают. Со временем они стареют или взрослеют, а иногда молодеют, но они остаются, даже если давно с ними перестал общаться. Мой герой за последние двадцать лет помолодел на семь. Я думала, что он давно ушел, но не тут то было, он появился в самый казалось бы неподходящий момент. С того дня мы общаемся ежедневно… Иногда он даже преследует меня, словно подгоняет, мол, работай, – я читаю его имя в самых неожиданных местах – на борту речного трамвайчика, на странной гранитной арке на кладбище – это имя и все – ни дат, ни фамилии, только маленький белый амурчик сидит рядом. Что будет, когда я закончу писать, отпустит ли он меня и как мне отпустить его?

Трудно передать то смятение, выматывающее волнение, какое охватывает меня, когда продумываю и записываю некоторые сцены. В другой раз меня наполняет эйфория или желание такой остроты и силы, что оно почти перерастает в боль. Все эти эмоции ничуть не слабее чувств, какие я испытывала бы, находясь внутри ситуации на самом деле. Они даже сильнее, ведь я живу за всех героев повествования, и это удивительное ощущение у меня вряд ли получится выразить.

ЧАСТЬ 2. ЧУВСТВО СУДЬБЫ

Когда появились братья

Артур и Доминик вышли из кухни. Роланд сидел в столовой.

– До вечера, – кинул Доминик через плечо и ушел.

– Что это значит, малыш? – спросил Роланд, когда они остались вдвоем. – После вчерашнего свидания у тебя отказал мозг?

– Я его взял на работу.

– Кем?!

– Водителем.

– У тебя еще и права отобрали?

– Нет. Знаешь, мне стало не хватать времени. От сна я его оторвать не могу, когда не высыпаюсь, очень туго соображаю…

– Уже становится заметно.

– … а на дорогу его иногда много уходит, я мог бы его использовать…

– Он – вор.

– Ты видел когда-нибудь, чтобы воры так попадались?

– Он может быть кем угодно – мошенником, наводчиком, шестеркой чьей-нибудь.

– Это просто брошенный ребенок, и вся его отчаянная дерзость оттого, что ему некуда деться, хотя он сам так не считает, знает: если распустит нюни – загнется.

– Во-первых – не «просто», во-вторых, уже не ребенок, и такого только могила исправит, он без зазрения совести подставит тебя, дорогой мой, и еще будет это считать геройством.

– Может быть.

Роланд задумчиво смотрел на брата.

– Решил приручить? Вряд ли получится, у вас настолько разные статусы в игре! Ты, фишка, стоящая на игровом поле, а он – меченая клетка, от которой идет стрелочка. Она может продвинуть тебя вперед или отбросить назад. Мы сейчас в начале истории…

Патрик, только что проснувшийся, вышел из своей комнаты и в недоумении взглянул на Цоллернов – до того времени, когда они обычно завтракали, было еще около часа. Артур обратился к нему, перебив брата:

– Патрик, пожалуйста, приготовьте комнату, где жила раньше Жизетта, сегодня вечером придет мой водитель, это для него.

– Что… – Роланд с трудом сдержался, Патрику не нужно это слышать.

Патрик кивнул, с еще более недоуменным видом, но Артур уже повернулся к брату:

– Извини. Что там про начало истории?

– А-а, истории? – мысль Роланда уже повернула в другую сторону. – Адам и Ева, древо познания добра и зла, этого, конечно, нельзя недооценивать, – начал он угрожающим тоном, – но по-настоящему история человечества началась, когда появились братья! – Он встал и опершись на стол уставился Артуру в лицо. – Ты, Авель, хочешь, чтобы тебя канонизировали при жизни? О чем ты думал, когда говорил ему это?

– О том, что дожив до своего возраста мы с тобой ничего подобного не испытывали, поэтому не можем судить. Каким бы ты был, если б с детства жил на улице, если бы тебе приходилось воровать еду, побираться или спать с кем-нибудь, чтобы не сдохнуть с голоду? – сказал Артур тихо.

– У нас тоже были тяжелые времена, и мне приходилось в юности самому зарабатывать и вполне честно.

– Это не сравнимо, Роланд, у нас были родители, дом, школа, друзья… В общем, спорить не буду, я тебе сообщил о своем решении, этого достаточно.

– А, вот как? Ну а теперь я сообщаю тебе о своем: если он хоть один раз появится на моей половине – я его вышвырну отсюда, ну а уж если из дома что-то пропадет, он сядет на долгий срок, гарантировано. Так что предупреди его об этом и о том, как ему со мной себя вести, хотя… лучше я это сделаю.