Но Пол уже лёг на спину, оттолкнулся согнутыми ногами и оказался под днищем. На встречу он одевался не сказать, чтобы в самое лучшее, ему всё равно стоило зайти домой, принять душ и переодеться. А заодно прочитать это чёртово письмо, которое, может, стоило почитать прямо сейчас, с телефона. Он поискал глазами рычаг, про который говорила миссис Читтервен, краем уха прислушиваясь к тому, что она продолжала говорить. Определённо, сегодня ему везло с болтливыми собеседниками.
– Этот рычаг похож на засов для двери. Такая круглая палка, она переключит всё на второй бензобак. Фред уже перебрал эту машину больше раз, чем в Лондон съездил. Он с машинами больше времени проводит, чем с любым из внуков. У моего отца был красный Остин-Хили 3000, я, грешным делом, иногда думаю, а не женился ли на мне Фред ради того, чтобы получить ту машину. А я вот должна ездить на его экспериментах и Богу молиться, чтобы машина подо мной не взорвалась…
Что если в том письме сказано нечто такое, что указывает на то, что убийца – миссис Читтервен? Убийца из дымных комнат – убийца из дымной кухни? Какое сексистское предположение. Пол потянет рычаг, и чёртова машина упадёт и раздавит его своим весом.
Наконец он обнаружил рычаг, в самом деле похожий на запор для двери (возможно, Фред Читервен и покупал его в скобяном магазине, а не в лавке запчастей). Тот оказался тугим, но когда Пол наконец переключил его, перевернув ручку, в машине что-то громко щёлкнуло.
– Господи, мальчик, да выбирайся ты наконец оттуда, да пусть бы провалился уже этот драндулет. Ты там в порядке?
Пол зацепился за бампер, одним движением выполз из-под машины и легко поднялся на ноги. Миссис Читтервен громко ахнула.
– Вся рубашка в масляных пятнах, да и джинсы как у Джона, когда он свалился с мопеда. Надеюсь, что ты свободен завтра к четырём часам. Жду тебя в ресторане «Золотой ягнёнок», за обед плачу я и постарайся приходить голодным.
Пол отряхнул руки.
– Никакого беспокойства, миссис Читтервен, вы меня смущаете. Обычная соседская взаимопощь.
Миссис Читтервен подняла руку, как бы прерывая его монолог.
– Нет уж, Пол, за обед заплатит Фред. Мне требуется наказать его за его выходки, и ты поможешь мне ещё разок, в этот раз наказать мужа. Не оставляю тебе номера телефона, чтобы ты не смог позвонить в последний момент и отказаться. Жду к четырём, это заведение тебе сойдёт, даже если ты вегетарианец или исповедуешь любой иной модный или нераспространённый пищевой культ. Учти, я помню, как ты двенадцать лет назад бросал камнями в мой сарай, так что обещай, что придёшь или я позвоню твоей матери и пожалуюсь на тебя.
Миссис Читтервен вперила в направлении Пола указательный палец, приподняла бровь и даже слегка подмигнула. Полу ничего не оставалось, как поднять руки в шутливом признании поражения.
– Хорошо, миссис Читтервен, обещаю, постараюсь быть.
Он подождал, пока она отъехала и даже махнул рукой на прощанье. Когда её Logan скрылся за поворотом, плечи Пола опустились. Ему хотелось сгорбиться, как старику. Вот и ещё один эмоционально опустошающий опыт общения со старшим поколением. В университете подобного не происходило, он легко общался с преподавателями, без усилий называл по имени тех, кто пытался играть в демократию. Это всё Гилфорд, это всё его попытки совместить в своей голове две версии себя. Или даже больше версий. Та версия, которая сформировалась, когда он годами противостоял фантазиям Дора. Вторая версия, которую он стал лепить самостоятельно, когда Дор ушёл из школы, именно этот Пол неуверенно чувствовал себя со взрослыми, он не ощущал себя взрослым, и постоянно был зациклен на том, чтобы выстраивать отношения со сверстниками. И третий Пол, Пол из университета – тот, который вообще не задумывался о приятелях, а потому приобретал новых друзей во множестве. Ему не хватало того, третьего Пола. Ему хотелось уехать, благо Дор дал формальный повод, можно было убедить себя в страхе перед неназванным убийцей. День рождения брата можно и пропустить. Уехать завтра после обеда с миссис Читтервен? Или счесть, что ситуация опасная, и уехать уже сегодня вечером? Это тот совет, который бы дал ему Дор, уехать из города? Полу было всё равно, он хотел уехать и точка.
Но прежде требовалось принять душ. И поменять одежду. Посмотреть сообщение, написать Дору и поинтересоваться его здоровьем.
Напротив его дома, у забора участка Форманов сидел бродяга, надвинув зелёную кепку на глаза. Гилфорд не был тихим городком, толпы экзотических туристов привносили в атмосферу городка и деньги, и риск. Однако, подобные районы, застроенные двухэтажными домами с участками при них, практически лишённые иных магазинов, кроме продуктовых, туристы обходили стороной. Попрошайки, уличные музыканты, карманные воришки – все они были сопровождающими армии, начинённой деньгами, которые приезжают из Лондона.
Пока Пол отпирал дверь, у него было неприятно чувство, что бродяга сейчас вскочит с места и втолкнёт его в отпертый дом. Но тот не шевелился. Пол отодвинул занавеску на окне у двери и ещё взглянул напротив. Колени у бродяги были подогнуты под тело, только виднелись рванные кеды, зелёная кепка закрывала лицо, на бродяге была пыльная куртка и грязные штаны неопределённого цвета. Никакого шевеления. То, что ощутил Пол, было не просто тревогой, это было предчувствием.
Сдирая с себя грязную рубаху, которую он бросил прямо на пол, он заодно звонил по мобильному телефону. Констебль Галбрейт принял вызов, пообещал, что патруль подъедет и разберётся жив ли человек, который уже, как минимум, минуты три сидел без движения, прислонившись к забору Форманов.
Где-то залаяла собака. Пол хотел прежде дождаться полиции, а только потом идти в душ. В руках у него была тёмная футболка, с одной стороны он не хотел её надевать, ведь после душа придётся всё равно поменять её на новую, она пропитается потом и масляными пятнами, которые останутся на коже, с другой – если полиция обратится к нему, не хотелось открывать им дверь и щеголять голым торсом.
Кто-то с силой постучал в заднюю дверь. Пол бросил ещё один взгляд на улицу, полицейская машина, как раз парковалось около места, где находился бродяга. Надевая по дороге футболку, он подошёл к двери, ведущей на задний двор, и распахнул её. Двор был пуст, некому было стучать. Сердце снова пропустило удар, предчувствие навалилось одеялом. Он потянул дверь на себя, намереваясь захлопнуть, запереть и некоторое время не открывать, что бы ни происходило. Но кто-то держал дверь с обратной стороны, видимо, предварительно спрятавшись на крыльце. Пол напомнил себе, что полиция совсем рядом, с другой стороны дома. Он попытался закричать, но мозг не отдал сигнала голосовым связкам. Та стеснительность, которая заставляет нас сомневаться в собственном желании привлечь внимание, перехватила его горло.
Кто-то с той стороны двери, ещё раз резко на себя её рванул, Пол догадался отпустить ручку, он уже наполовину разворачивался, чтобы пробежать дом насквозь и выскочить с другой стороны, когда преследователь с другой стороны двери появился в проёме. Мелькнуло что-то серое, похожее на монашескую рясу, а Пол почему-то упал, только затем ощутив боль в районе живота. Он увидев ухмыляющееся лицо с яркими голубыми глазами. «Надо было позвать на помощь», – успел подумать он.
И его поглотила темнота.
Глава 2.
Всё пошло по старому сценарию. Шарканье толпы, идущей от вокзала в центр города и в сторону леса. Приоткрытая дверь в домик, через которую Марв оказался снаружи, попросту свалившись кубарем с дивана. Позывы рвоты, чёрная таблетка активированного угля и облегчение через десять секунд.
Марв, прикрыв глаза, стоял на коленях перед жестяным ведром и приходил в себя. До него доносилось, как кто-то из проходящей мимо толпы туристов играет на флейте «Зелёные рукава». Он неоднократно слышал байку, что в средневековье «Зелёные рукава» считались непристойной песней и не мог понять причины, пока несколько недель назад не вычитал в одной книге, что выражение «разукрасить платье женщины в зелёный» считалось эвфемизмом для секса, потому что платье становилось зелёным от валяния на траве.
Эта мысль напомнила вчерашний день и мистера Валентайна (Зака Эндрюса), стоящего на коленях перед менгиром. Марв с трудом поднялся на ноги, его неприятно задела параллель: он тоже сегодня с утра стоял на коленях, правда, с намного менее приятными и благородными целями. Его радовало то, что тошнота сегодня была намного слабее, чем в другие дни, возможно, болезнь проходила или сумасшедший Валентайн, заставив Марва бежать по лесу от каких-то видений, излечил его своими друидическими пассами. Но первый же шаг убедил Марва, что об излечении говорить рано, максимум – о новой стадии заболевания.
Он не просто замёрз, он продрог до костей. До центра костей. Даже идти обратно в домик было больно, холод затаился в коленях и локтях. Не сказать, чтобы ощущение было совершенно незнакомым, в домике не было никакого отопления, уже в начале сентября Марв начинал чувствовать прохладу, а к середине сентября, когда начинались занятия в школе и он наконец возвращался домой, приходилось по получасу стоять под горячим душем, чтобы выгнать холод из костей. Но так промёрзнуть, чтобы при этом кожа даже не была прохладной, это было впервые.
Марв воспользовался тем единственным способом, который всегда помогал – заперся в домике и залез в крохотный душ. Холод выходил из костей толчками, напоминавшими удары палкой. Хотя кожа сразу покраснела и нагрелась, холод внутри не желал легко сдаваться.
Боясь, что воспоминания о сне сотрутся от впечатлений дня, Марв начал мысленно повторять всё то, что пока существовало в его памяти чётко как кинолента. Как и все, кто запойно читает, он не так уж часто сам становился героем собственных снов, намного чаще он видел себя частью каких-то ещё никем ненаписанных книг (это было одной из причин его уверенности, что он сумеет когда-нибудь стать писателем). Но даже для его развёрнутых сновидений этот сюжет о Поле был чересчур детализированным и ярким.
Он хлопал себя по плечам, а потом, сгорбившись, стоял под струями горячего душа, засунув запястья под мышки, вздрагивая, когда очередная волна холода, покидающая его тело, проходила насквозь. Постепенно мысль, что наконец сбылась его мечта увидеть настоящие мистические события, расцветала внутри. Честно сознаться, поймать убийцу потому, что ты видишь те же сны, что и он, было тем ещё клише ужастиков, но зато, вроде бы, Марв видел во сне не убийцу, а жертву. Или Пол выживет, а потом сам кого-то убьёт?
Сну не хватало продолжения. Наконец, решив, что согрелся, Марв вылез из душа, схватил с угла дивана одну из маек, которая уже не подлежала восстановлению, и вытерся ей. Он натянул джинсы и намного более целую майку с изображением местного собора (тоже мерч «Чумной плесени», хотя и не слишком явный, но, если приглядеться, за собором угадывались тени средневековой кавалькады), так как мотаться голым по свалке не стоило (Недремлющее Око!).
Пока сохли волосы, Марв пытался восстановить, что же он помнил из сна. Как искать Пола? Он не был уверен на все сто, но, кажется, никто ни разу не произнёс его фамилии. Это было странно, он должен был сказать фамилию, когда звонил в полицию. Или хотя бы назвать адрес дома Форманов, к забору которых привалился бродяга. Но на месте этих воспоминаний была пустота, как если бы мозг Марва не смог сочинить эту деталь и перескочил с неё на более событийные куски сна. Поискать миссис Читтервен, которая, видимо, жила неподалёку? А приятеля-абьюзера звали Теодор Таунсенд. Что дадут эти имена? Они не помогут найти Пола и выяснить является ли он жертвой или убийцей.
«Если хоть один из этих людей существует, значит я погрузился не в фантазию, а в реальное прошлое».
Марв выдохнул. От радостного возбуждения было сложно сосредоточиться, выстроить целую цепочку действий – вытащить ноут, выйти в интернет, проверить реальность сна. Ещё было страшно, если не подтвердится ни один из фактов. Но ведь если подтвердится, значит Марв видел прошлое. Точно не будущее, потому что кафе «Rock And Roll Dreams» уже не было особо новым, когда Марв впервые ушёл из дома три года назад. До того понятие «путешествие в прошлое» он употреблял только в прошлом году, когда на неделю нанялся помогать к неоязычникам, у которых на пятерых была два потрёпанных томика Дугласа Монро и один магнитофон, на котором они сперва крутили диски Blackmore`s Night, затем Blackmore`s Rainbow, от чего у Марва даже зародился интерес: раз те пошли вглубь по дискографии Риччи Блэкмора, что же они выберут из Deep Purple. Но те резко сменили исполнителя и за один день не менее восьми раз послушали альбом из 80-х Криса де Бурга «Into the Light». Сейчас, вскинув два кулака в небо (даже мистеру Валентайну было бы далеко до его эпичности), Марв заорал в небеса: «And then a vision Left me blinded by the light And it started right in front of my eyes» (И затем видение оставило меня ослепшим от света. И всё началось прямо перед моими глазами). Он представил аплодисменты, которыми его сейчас награждает в своей каморке Недремлющее Око.
– Извините, можно к вам обратиться?
Марв вздрогнул. Ему вспомнился страх Пола, которому он старался не придавать значения и как тот ошибся, недооценивая опасность. Он обернулся на голос, около решётки ворот стоял парень, едва ли намного старше самого Марва. Пока Марв пересекал свалку, он успел его разглядеть: рыжеватый, напряжённо сжимающий лямку небольшого рюкзака, висящего на левом плече. Он представлял собой картину «Хуманизация чувств Растерянности и Неприкаянности».
– Привет, – подходя, Марв приветственно поднял руку, – извини, я там пел, не знал, что кто-то наблюдает.
Парень чуть дёрнул головой, будто отметая его слова.
– Я всё равно чего-то такого и ожидал. Ты живёшь здесь?
Марв махнул в сторону домика.
– Ну да, присматриваю, чтобы на свалке всё было тихо и спокойно. Извини, потому внутрь не пускаю.
Это было не полной правдой, никто не мешал Марву приводить на свалку столько знакомых, сколько пожелает, но звать первого попавшегося прохожего в пределы ограды он не собирался. Каменным заграждение было только в той же стороне, что и ворота, по другим сторонам свалка была обнесена решёткой с массой выломанных прутьев, но докладывать об этом незнакомцу Марв не собирался.
Парень кривовато улыбнулся.
– Видимо, всё сходится. Ты ведь ворон, правда?
– Чего?
Парень не ответил. Его ждущий взгляд заставлял подумать, что надо назвать пароль или секретное приветствие. Марв немного помялся на месте.
– Если ты так полицию называешь, то точно нет. И не член какой-нибудь банды. Но если ты ищешь кого-то, кто всякой магией занимается, я могу проводить, скорее всего, они на будут Поляне Волшебника, всё равно я туда сейчас собираюсь, поищу подработку, подожди, захвачу свои вещи и провожу тебя.
Парень наконец отвёл взгляд от лица Марва и потёр лоб.
– Да, точно, извини, я идиотский вопрос задал. Сколько будет стоить, если я тебя найму как гида? Я могу дать двадцать фунтов. Это на какое количество времени хватит оплаты? Только не говори, пожалуйста, что минут на десять, я тогда попрошу тебя только показать какое-нибудь недорогое кафе за простое христианское спасибо.
– Двадцать фунтов – это на день. А если быть твоим гидом не означает делать что-то опасное или работать по вечерам, то на пару дней.
– Окей, – парень скинул свой рюкзачок с плеча, достал видавшее виды потёртое портмоне и достал оттуда двадцатифунтовую бумажку, которую сквозь решётку протянул Марву. Марв заметил, что в портмоне, помимо вытащенной банкноты, была только ещё одна такая же. Марв взял деньги и засунул в задний карман джинс.
– Слушай, я не просил предоплаты, ты не боишься, что я тебя обману?
Парень пристраивал снова на плече свой рюкзак и смотрел куда-то в землю. На вопрос Марва он неопределённо пожал плечами. Переступил с ноги на ногу, потом поднял голову.
– Извини, не сразу понял твой вопрос. Устал как собака, всё плохо доходит. Нет, я тебе доверяю, но, если обманешь, значит я заплатил за опыт. Негативный опыт самый болезненный, зато учит лучше всего остального.
– А твои родители не прибегут отрывать мне голову, что я отнял деньги у их сына?
– Это мои деньги и я совершеннолетний, пару недель назад исполнилось восемнадцать, я после дня рождения и отправился в путь.
Несмотря на жару, на парне была неопределённого цветка холщовая куртка, тёмные джинсы выглядели так, будто в них ночевали далеко не единственную ночь, а в кедах, что когда-то были зелёными, зияли дырки, сквозь которые виднелись синие носки. Марв сощурил глаза.
– Ты ведь не на электричке приехал верно? Ты все две недели пешком шёл? Откуда ты добирался так долго, из Шотландии?
– Из Лондона. Пешком и на попутках. Долгая история. Каламбур получился, да? Долгое путешествие и долгая история. Слушай, не знаю, как к тебе обращаться…
– Марвин. Можно Марв.
– Я Брендон, но все зовут меня Стив. Это тоже долгая история. У меня ощущение, что сейчас ты меня примешь за полностью спятившего и прогонишь. Я попытался бы всё объяснить, но тогда ты уверишься, что я псих, и откажешься быть моим гидом.
Марв покачался на ступнях – от пятки к носку и обратно. Парень продолжал держаться за лямку и смотреть в землю. Самым странным в нём было то, какими развёрнутыми предложениями говорил Брендон/Стив. Не глуп и привык к тому, что его воспринимают серьёзно. Марв резко принял решение.
– У меня был приятель, до сих пор не знаю его имени, мы звали его Лэрд. У него была шизофрения, он предупреждал, что без таблеток ему может быть хреново, а таблетки остались в том доме, из которого он сбежал. Потому однажды ночью он разбудил нас криком, что у него под кожей вертолёт, а потом принял одного из наших парней, Кирка за летающую землеройку и бегал за ним по всему дому, как мы думали тогда, с ножом, но когда поймали, то выяснили, что с чайной ложкой. В общем, если постараешься не бросаться на меня с острыми предметами, поверь, ты уже почти на девяносто процентов приблизишься к тому, что я называю «вполне адекватное поведение». Подожди, я сейчас захвачу кое-что из своего домика, выйду наружу. Ты ведь хотел найти дешёвое кафе?
– Ага, вроде того.
В домике Марв схватил читалку (как и у всех маек, которые предназначались к носке на улице, у это был внутренний карман в районе левого плеча), остатки денег и телефон. Пока он запирал домик, то бросал взгляды в сторону стоящего за воротами Стива/Брендона, который в свою очередь вообще не смотрел в его сторону, а медленно покачивался на подошвах.
Ворота Марв тоже запер после того, как вышел наружу. На свалку можно было проникнуть ещё десятком способов, но Стиву об это знать об этом не обязательно. Далеко они не ушли, заскочили в кафе «Жёлтый глаз яичницы», откуда сегодня раздавались кельтские мелодии. Стив застыл у входа, медленно изучая ассортимент еды, выставленный на прилавок под органическим стеклом. Его губы беззвучно шевелились. Марву это было знакомо, это был подсчёт оставшихся денег и калорийности блюд. То, как Стив шарил рукой по карману куртки, собирая явно всю оставшуюся мелочь, тоже сказало о многом. За три фунта Стив заказал бизнес-завтрак (чай, яичница-глазунья и гренки), Пол, уже принявшийся тратить заработанные деньги, взял за три фунта большое блюдо картошки-фри. К нему за бесплатно полагался стакан с минералкой. Марв руководил их маленьким отрядом, он положил блюдо с картошкой посреди столика у окна и кивнул головой Стиву, чтобы тот угощался. Тот молча кивнул, поблагодарив, даже взял несколько ломтиков. Все его действия были замедленными. Было видно, что в какие-то моменты он просто берёт себя в руки, и в те моменты начинал говорить он относительно бодро.
– Брендон – это настоящее имя, а Стив… Стив тоже настоящее, но это мне в шесть лет приёмные родители дали.
– А разве можно переименовывать таких уже больших детей?
– Не знаю, – Стив пожал плечами как-то застенчиво, – наверное, да, если дети стали жертвами громкого преступления.
– Оу…
В компанию, в которой тусовался Марв, попадали не просто так, это были парни, которые сбегали из дома, пытались заниматься криминалом, пока не понимали, что лучше ехать в Лондон, полицейские Гилфорда следили за ними слишком пристально. Уже где-то прошлым летом Марв заметил, пусть держал наблюдение при себе, что и те небольшие кражи, которые удавались парням в Гилфорде, были вызваны снисходительностью взрослых, а вовсе не ловкостью воришек. Наиболее опасных типов полиция сразу отслеживала, арестовывала, отправляла в спецучреждения, но и те, которым почему-то разрешалось оставаться на улице, попадали туда не от хорошей жизни. Такие экзотические истории, как у Большого Билла, встречались редко, но избиения и изнасилования – это было довольно распространённым опытом, через который проходили оказавшиеся на улице подростки. Марв лихорадочно думал, что сейчас сказать. Может, рассказать историю из жизни своих приятелей, одну из тех, что они не особо скрывали? Или перевести разговор? Он подавил мучительное желание вытащить читалку, погрузиться в чтение или хотя бы начать показывать Стиву все собранные файлы.
– Не, слушай, это не родители со мной что-то сделали, это с ними что-то произошло. Меня нашли в машине, там было много крови, а родители пропали. Я, когда чуть подрос, в интернете прочитал всё, что смог найти об этом и в библиотеке тоже. Судя по всему, это на них кто-то напал, никаких случаев насилия в семье и всё такое.
– А ты сам ничего не помнишь?
– Помню. Но явно не что-то такое, что могло бы помочь объяснить произошедшее.
Стив снова мучительно медленно потянулся к картошке. Когда он положил ломтики в рот, было видно, как он снова делает усилие, чтобы ускориться.
– Не подумай, приёмные родители они норм, просто они не очень меня понимают. Меня взяли первым, есть ещё пара детей, помладше. Когда я сказал, что не хочу никуда поступать после школы, они сказали, что тогда я должен найти работу. Тогда я сказал, что я не обязан находить её именно в Лондоне.
У Стива была бледная до серости кожа, явно, что он давно не брился – на щеках у него торчали отдельные рыжеватые волоски, которые в силу собственного одиночества не сумели бы исполнить роль щетины. У Марва борода и усы не росли вовсе, следует подумать о том, что когда если он доживёт до осени и пойдёт по докторам, задать им и этот вопрос – это недостаток возраста или здоровья. Заметив взгляд Марва, Стивен постарался выпрямиться, но плечи его снова привычно обвисли.
– Слушай, Стив, я сперва думал, что ты под веществами, но ты же засыпаешь на ходу. Ты за эти две недели хоть раз спал?
– Я спал, просто не очень как-то получалось выспаться нормально, последних дня три особенно.
Стив тихо засмеялся.
– Вообще всё не так, как я себе представлял. Когда я сегодня дошёл и увидел, как ты поёшь прямо солнцу, всё было даже круче, чем я мог мечтать. Но дальше я вообще ничего сообразить не могу, вся голова как ватой обложена, я на самом деле наполовину сплю. И какие вопросы примерно задать, тоже не соображаю. Ты ведь знаешь, что в той песне, что ты пел, про круг из камней и в клипе тоже?
– Клип не видел ни разу, насчёт камней – да, знаю всю песню, к северу от города есть менгир, большинство туристов едет именно туда. Конкретно Криса де Бурга, правда, знаю не так, чтобы много, больше всякого кельтского включают, вот, как сейчас.
Стив слабо улыбнулся.
– А я искал всякое такое по крупицам. Пересмотрел сотни клипов в сети. Ты живёшь в волшебном городе.
Нормального ответа на такое заявление не существовало. А когда собеседник начинает задвигать нечто такое, на что тебе сложно ответить, то, скорее всего, твой собеседник напрочь не контролирует разговор.
– Слушай, прежде, чем ты отключишься тут на столе или под столом, тебе есть где заночевать?
Тот снова неопределённо повёл плечом.
– Я что-нибудь придумаю, не беспокойся.
Марв достал телефон, но Стив вцепился в его руку.
– Слушай, если ты в полицию хочешь позвонить или что-то такое, то не надо, я не сбежал. Отчим не знает, где я, но у него есть мой номер телефона, и я уже совершеннолетний, я говорил, я могу ехать, куда хочу.
Марв стряхнул его пальцы.
– Слушай, расслабься, окей? Я позвоню по знакомым, чтобы найти, где тебе переночевать. Я не полицейский осведомитель, но, если тебя полиция ищет, на свалку ко мне не суйся, там скрытые камеры.
Стив провёл ладонями от крыльев носа по щекам.
– Нет, полиция не ищет.
Кажется, он полностью доверял Марву и даже не прислушивался к разговору. Минут через пятнадцать Марв нашёл хороший вариант, даже завидуя в глубине души, так как ему самому когда-то никто не предлагал подобного.
– На сутки можешь забуриться в помещение склада, там сейчас лофт – светильники, столы, диваны по стенам. На диване можно выспаться, только не пачкать и светильники не бить. С пяти до девяти будет подготовка к вечеринке, вечеринка с девяти до двух ночи, в это время там не поспишь, но можешь потусить плюс спокойно брать со столов столько еды, сколько хочешь. Потом до полудня сможешь ещё поспать.
– Окей, спасибо тебе, – он стал искать около ноги свой рюкзачок.
– Нет, подожди, хоть доешь. Ты точно не под веществами?
– Точно. Просто сегодня шёл пешком с трёх утра. Потом, когда дошёл до свалки, увидел, как ты поёшь, понял, что дошёл, а в голове пустота. Не против, что я всё потом расскажу? Наш договор ещё в силе, мы поболтаем потом, когда я высплюсь на том складе?
У Стива были бледно-зелёные глаза, и зраки не были ни ссужены, ни расширены, только глубокие тени под нижними веками.
