Я знаю, что ещё пожалею об этом, но глубоко вздыхаю, считаю до пяти и говорю, вытащив телефон:
– У тебя есть максимум два часа на твои чурюпахания в пене, после чего я иду домой.
Подруга смотрит с нескрываемым удивлением и уже было бросается мне на шею, как тормозит и неуверенно решает спросить:
– Ты… пойдёшь со мной?
– Я побуду здесь, возле бара, за меня не переживай. Иди и оторвись за нас обеих!
Последнее прозвучало как наставление от Йоды к ученику, но я сказала ей сейчас от чистого сердца. Она ждала этого вечера больше месяца, каждый день говоря о нём и экономя зарплату для закупок к этой вечеринке. Поэтому ещё пара часов особой роли не сыграют, и решаюсь дать ей, пусть и не кровной, но не менее родной сестре, размяться и хорошенько повеселиться, не думая об этой оплошности.
Она опять обнимает меня, но уже теплее и с меньшим натиском, затем шепчет искреннее спасибо, а я похлопываю её по бедру, подталкивая в сторону бассейна, когда Кейдан вызывается сопроводить девушку, чтобы та не заплутала, отчего Молли пискляво посмеивается, прикрывая рот рукой.
Усмехнувшись, видя эту картину, вспоминаю, что голос подруги всегда ломается, когда та нервничает либо же врёт. Это её отличительная черта, от которой она, увы, не может избавиться и спрятаться, что кажется мне достаточно удобным для окружающих, но не для неё самой.
Глава 3
Проводив их взглядом, я присаживаюсь на свободный барный стул и утыкаюсь в телефон, убавляя на нём тут же яркость, которая стала необычайно слепить в глаза.
– Желаете выпить? – Мужской низкий голос привлекает внимание.
– Нет, спасибо, – я вновь улыбаюсь бармену, но это уже другой, и он не отходит так просто.
– Сегодня здесь готовят лучшие коктейли в штате. – Парень стоит за барной стойкой и начищает бокалы, одаривая меня безупречной улыбкой. – Вы обязательно должны попробовать хоть один, иначе наши бармены себе этого не простят.
Строя уже оскорблённое выражение лица и делая вид, что роняет бокал, в последний момент бармен подхватывает его другой рукой и перебрасывает через спину в воздух, ловя той, которой выронил.
Это мини-представление производит такое впечатление, будто я в цирк сходила благодаря разноцветным огням, отражающимся в гранёном бокале и игриво бегающим по нему.
От такой сцены у меня удивлённо распахиваются глаза и улыбка доходит почти до ушей, когда начинаю тихонько аплодировать.
– А вы умеете уговаривать, такие сотрудники на вес золота, – я дарю ему свою лучшую улыбку, по крайней мере, пытаюсь, и всматриваюсь на барные полки с алкоголем за его спиной, добавляя: – Правда, я совершенно не разбираюсь в коктейлях и их составах… Может, вы посоветуете?
Теперь его улыбка становится больше похожа на настоящую, чем вынужденную из-за его рода деятельности, и не говорит ни слова больше, а лишь начинает колдовать с ингредиентами, миксуя разные сиропы и бутылки с алкоголем, раз за разом подбрасывая и взбалтывая шейкер с будущим напитком.
Эйден – а именно это имя указано на его белом бейджике на униформе – открывает металлический стакан и переливает голубое содержимое в тонкий высокий коктейльный бокал, в котором уже дожидается наколотый лёд. В его необычном цвете мелькают разноцветные огни дискошара, что ещё больше раззадоривает.
Бармен втыкает тонкую чёрную трубочку, кладёт щипцами небольшой кусочек лимона и подаёт мне. От вида сочного и наверняка кислого лимона во рту уже набилась оскомина и проснулась жажда, которой я раньше не ощущала, что мне уже не терпится попробовать, что же это за шедевр.
Говоря Эйдену спасибо, я принимаюсь за напиток.
Здесь теперь чувствуется, что он имеет повышенный градус, но также ощущается и кислинка от лимона, которая мне так нравится.
– Очень свежо, вы и правда мастер своего дела, – хвалю я бармена, параллельно потягивая из трубочки напиток.
Эйден усмехается и отвечает:
– Это простенькая «Голубая Лагуна», вы ещё не пробовали фирменный коктейль сегодняшнего вечера. Вот он точно вне конкуренции с остальными.
– Да? Ну тогда я обязана попробовать и его тоже, но… наверное, чуть позже.
Смотря на свой бокал, в котором почти ничего не осталось, думаю, что пока хватит, иначе Моллс потом не найдёт меня в этом огромном доме.
– Его пробуют сразу после «разминки» с напитком полегче, поэтому сейчас самое время.
– Если бы не моя скромная натура, подумала бы, что вы хотите меня споить.
Я начинаю хихикать, видимо, от повышенного градуса в теле, что эти слова мне не кажутся какими-то не такими, и может показаться, что уже флиртую я.
– Но это чистая правда – этот коктейль раскрывается только после лёгкого алкоголя в крови. Поэтому он и король сегодняшнего вечера. Скоро вы убедитесь в этом сами! – Он подмигивает и принимается опять замешивать ингредиенты в шейкере.
Параллельно я слышу, что вечеринка и впрямь уже началась, и кто-то громко говорит в микрофон, зазывая всех к воде.
Уже чувствую, как алкоголь растекается по телу и снимает напряжение. Как он нагревает щёки и подтуманивает разум, вызывая во мне целую палитру эмоций. Мир открывается с другой стороны и уже не кажется таким скучным и невзрачным, как было буквально пятнадцать минут назад.
Я убираю с лица уже вьющиеся от влаги волосы назад, которые мешают рассматривать мой новый коктейль, поставленный Эйденом на барную стойку на круглую деревянную подставку.
Он, довольный собой, ожидает моей проверки на вкус и множество других параметров, по которым я должна вынести вердикт: оправданно ли коронован этот напиток или нет. И уже всматриваюсь в его цвет сквозь ребристый, высокий и изящный бокал. Содержимое такое насыщенное и яркое, что мне вновь хочется прилипнуть к трубочке, но перед этим откусить дольку апельсина, которой Эйден украсил коктейль. Чувства насыщения от прошлого напитка не пришло, поэтому я начинаю делать первый маленький глоток, чтобы понять, нравится он мне или нет.
И, о боже, это настолько безупречно вкусно, что не могу описать словами. Да, здесь содержимое значительно, значительно крепче, но это бомбически вкусно!
Я чувствую обжигающий ягодный бум, растекающийся у себя по горлу с явной горчинкой, который переливается нотками цитрусовых, и вроде бы есть горечь от ягод, а в послевкусии ненавязчивый персик уравновешивает и связывает все ингредиенты в один умопомрачительный эффект вместе со льдом.
Однако делаю такое скучное лицо, будто пила сейчас не самый лучший в своей жизни алкогольный коктейль, а обычную воду из-под крана. К тому же не фильтрованную.
Бармен немного теряется, думая, что мне не понравилось, и, скорее всего, гадает – причина в какой-то его ошибке или в том, что это просто не моё?
– Ну как вам? – решает спросить Эйден с меньшей уверенностью, нежели до этого, что ощущается в его голосе и нервном потирании стаканов, но старается держаться, чтобы вдруг не выглядеть глупо.
– Ну, неплохо, – делаю задумчивый вид, поджимая губы, и кручу бокал в руке, рассматривая его.
Решаю выждать небольшую паузу, прежде чем продолжить, но по нему видно, что если я сейчас же не скажу, насколько это вообще нереально круто, он упадёт в обморок.
Поэтому немедля ставлю его в известность:
– Это потрясно!
Я расплываюсь в лукавой улыбке и делаю ещё глоток, когда парень начинает посмеиваться.
Эйден говорит, что я его подловила, и вскоре уходит обслуживать остальных гостей, которые разом причалили к бару за добавкой, что ещё двое барменов не справляются в одиночку.
Только после его ухода начинаю осознавать, что мне становится настолько одиноко, что не спасает даже телефон и безлимитный бесплатный алкоголь. Но, говоря о втором, не думаю, что будет хорошей идеей выпить ещё глоток хоть чего-то, иначе мой голодный желудок вывернется наизнанку в конвульсиях.
Вспоминая, в каком огромном и богатом доме я нахожусь, желание прогуляться по нему и осмотреться быстро забирается в голову и становится ведущим.
Возможно, я встаю слишком судорожно и быстро, потому что к вискам сразу же накатывает оставшийся алкоголь, отдающий опоясывающей болью в затылок, что даже натыкаюсь на кого-то прямо носом. Почти сразу начиная извиняться, вновь ощущаю головокружение и помутнение перед глазами, на что мужской голос тихо усмехается:
– Куда так лыжи навострила?
Кажется, этот голос будет преследовать меня вечно.
Я поднимаю голову, когда Кейдан – так, кажется, его назвала Молли? – подсаживается рядом справа и смотрит на мои опустошённые бокалы, которые Эйден, наверное, не успел убрать из-за большого потока гостей.
– Чем одиночество запиваешь? – Он сужает глаза и переводит их обратно на меня: – Неплохой вариант, но я советовал тебе не пить его сегодня. Так ты ценишь нашу дружбу? – И наигрывает недовольное, даже оскорблённое выражение лица, да такое, что сама теряюсь.
Теперь уже я смотрю на стаканы, которых двадцать минут назад и в помине не было, и не совсем понимаю, о чём именно идёт речь.
– «Секс на пляже». Если ты ещё помнишь наш разговор. – Отворачиваясь и что-то показывая рукой бармену, Кейдан добавляет: – Хотя не удивлюсь даже, если ты забудешь своё имя после них.
Его тон небрежен и груб, что выбешивает меня ещё сильнее, чем когда он ехидничал до этого.
Один из барменов ставит ему широкий низкий бокал с тёмным содержимым и большими кубиками льда. Руки мои уже чешутся дать Кейдану подзатыльник или вылить этот, как я думаю, виски ему в лицо лишь от вида его наглой физиономии. Но решаю сделать кое-что получше для подрыва его самооценки, а для своей, надеюсь, это будет шаг хоть к маленькому уважению с его стороны.
Поэтому беру бокал с крепким алкоголем и делаю несколько глотков подряд, запланировав выпить эту горечь залпом ему назло. И я была права, предугадав реакцию, он вскидывает брови и усмехается, глядя на то, как предназначенный ему напиток поглощает кто-то другой.
В любопытном взгляде ощущается почти открытый вызов.
И этот вызов адресован мне.
И, конечно же, я его принимаю, как вдруг слышится пронзительный истошный крик, исходящий откуда-то со стороны бассейна.
Я хочу обернуться на женский вопль, но ощущение жжения во рту усиливается и начинает разливаться по всему телу, сковывая движения. Теряется контроль над своим же телом, что я пытаюсь сделать глубокий вдох, дабы успокоиться и взять ситуацию под контроль, но ничего не выходит, отчего уже упираюсь рукой на барную стойку, чтобы не потерять равновесия.
Не чувствуется абсолютно ничего, только огромный ком, сконцентрированный в моём горле, который мешает дышать, и он становится всё больше.
– Эй, ты как?
Боковым зрением видно, как Кейдан настороженно встаёт и кладёт руку на моё плечо. Его голос звучит лишь как отголосок в сознании, как и крики в толпе, следующие за давкой к выходу из дома.
Смотря на свои дрожащие руки, стараюсь обхватить их от настигшего жара, который сжигает изнутри до самых костей, и, возможно, мой мозг даёт сбой, но я вижу, как вены на одной из рук набухают и темнеют, и эта чернота ползёт вверх к локтю и выше. Не только я в ужасе, раз Кейдан мечется между мной и бушующей толпой, порываясь узнать, в чём источник проблемы.
Но, судя по всему, моя атрофирующаяся чернеющая рука ему на данный момент интереснее, потому как что-то кричит в эту массу людей, пока в ушах уже стоит настоящий трезвон, а потом с опаской обращается ко мне:
– Ответь мне быстро, сколько пальцев ты сейчас видишь?
Парень показывает руку, но она троится настолько, что увидеть, сколько он правда показывает пальцев сейчас, это что-то за гранью реального.
А посему просто машу головой и стараюсь удержаться на своих двоих самостоятельно, но, видит Бог, я, по крайней мере, пыталась.
Начинает мутить уже до безумия, воздуха больше не хватает даже для одного микро вдоха, когда в районе сердца происходит сильный разрастающийся пожар, и тут приходит она.
Паническая атака.
Паника перед ощущением настолько близкой смерти, что она почти что дышит мне в затылок.
Ноги больше не могут удерживать хоть какой-то вес и подгибаются, а я сползаю вниз, теряя счёт времени из-за чёрной пелены перед глазами и потери чувствительности всего тела.
Последнее, что ясно ощущается, как чьи-то руки, сквозь гулкий шум и музыку, крепко схватывают фактически налету.
Глава 4
– Ты выключишь или мне выкинуть его к чёртовой матери?
Недовольный сонный голос раздаётся позади и тянет с меня одеяло, когда будильник на телефоне трещит вне себя от злости.
Всё тело начинает ныть, а сердце щемить, стоит только подумать о смене положения, но мужской голос продолжает:
– У тебя нет ни капли сострадания, ты прямо как всег…
– Да выключаю, выключаю! – Открывая наконец припухшие глаза, я беру с тумбочки телефон и смахиваю экран. – Перестань ныть, умоляю.
Минутку.
Осознание того, что это не моя тумбочка, как и не моя кровать с бельём с незабудками, тормошит и заставляет обернуться на звук за спиной.
Я быстро переворачиваюсь, не обращая внимания на дискомфорт в мышцах и голове, но вижу только руку, закрывающую голову чёрным атласным одеялом.
О. Боже. Мой.
Я же не…
Я тороплюсь заглянуть под одеяло со своей стороны и облегчённо выдыхаю, прикрыв глаза, на что ехидный голос – ну конечно же – реагирует:
– А что, нужно было снять его? Прости, ты была так настойчива, что я позабыл о таких мелочах.
Этот нахальный голосок – теперь уж точно – я узнаю где угодно, а потому сдёргиваю из-под его руки одеяло и спрашиваю:
– Что ты здесь делаешь?!
Кейдан жмурится, но не пытается вернуть свою защиту от ослепляющего утреннего солнца, которое светит ему прямо в лицо.
– А я-то думал, это в моей кровати лежит полуголая девица, – он поворачивает голову ко мне и приоткрывает один сощуренный глаз.
Не дождавшись ответа, парень тут же отворачивается обратно, закрывая глаза положенной сверху рукой, и небрежно продолжает:
– К тому же, ты обещала выключить свой неугомонный будильник. Даже псу не понравится, что его разбудят в семь утра после такой-то ночки.
Снова я не понимаю, о чём он говорит, но спустя несколько секунд раздаётся мелодия ещё одного будильника.
Но я же вроде отключила. Или нет?
