Читать «49 оттенков индигово-сиреневенького» — Айрин Мацумото онлайн
Страница 8 из 15
Наверное, тут самое место вставить пояснение.
Вы все слышали записи. А некоторые – были на концертах. Так вот. Это – очень, очень сильно не тот голос, которым жахнуло по нему. Это – отбитый полутысячей часов тренировок рабочий Голос. Полностью управляемый. Где я контролирую каждую грань и каждый оттенок эмоции и мысли.
Ну, вообще с заносом голосом у меня – врождённое. И людей всегда вздёргивало, что когда я говорю, мысль – залетает. И не понять, и не принять – не возможно. В детстве – ещё шутили, что колдунья и хорошо, что инквизиции нет. А потом уже не очень шутили, и я начала пытаться говорить тихо. И куда-нибудь мимо людей. Как-то – получалось. Но вообще молчала.
Дед в интервью рассказал, что я с тринадцати – молчала совсем. Почти. Потому что голос был слишком сильный и он – терпел, а остальным я стеснялась. Но больше – ничего не рассказал. А было вот что.
В тринадцать меня по зиме прижала к дереву тройка волков. И я поняла, что меня сейчас – сожрут. Совершенно точно сожрут, если я напугаюсь. И буду нервничать. А ещё я поняла, что в ярость – не смогу. В безумную боевую ярость – не смогу. И тогда меня со всей дури качнуло в другую сторону. Я припомнила закон бутерброда и изо всех сил, со всей воли, влюбилась в них и захотела им отдаться. Захотела, чтобы они меня сожрали. И вот это – смогла, вывихнув мозг, убив самосохранение. Ну, в общем, вывернулась в прыжке, и – смогла.
А волки – сели. В удивлении. Потом встали и ушли.
А я – сползла по дереву и колбасилась в истерике полчаса.
Ну а потом выяснилось, что в голосе намертво застряло вот это вот всё. И – я этим не управляю. То есть что б я ни говорила, кроме одной мысли, туда со всей дури вплетается эмоция «сожри меня». Ну, точней, «возьми меня».
Ну дед, поутру после волков, полчасика меня послушал. Спросил, заметила ли я. Я – заметила. Тогда он чуть помялся и спросил, не против ли я, что он заведёт любовницу.
Вот тогда я и поняла. Примерно половину.
Вторую половину я поняла, когда первый раз сбежала в лес поорать песни. Когда обнаружила, что меня саму мой голос – тоже. Не сразу, но минуток через пять я с себя начинаю возбуждаться. Ну, сначала хотелось вообще себя сожрать. Там, палец откусить. Но вот это ещё нормально перекрыла. Но весной через полгода разоралась. И как-то не заметила, как накрыло оргазмом.
Рассказала деду. Он подумал-подумал и ответил, что, может, пройдёт. Ну и что сама знаю, что надо иногда поорать. Это-то мы раньше обсудили. Так что посоветовал не вообще в лес, а на старое капище. И там орать.
Из полтысячи тренировок голоса, сотня часов тренировок были чудовищными. Демоническими.
Мы с этой демонической скотиной сидели сутками в звукоизоляции. И выбивали заклинившее. То есть я часами орала на него, не сдерживаясь, на все лады, «сожри меня». «трахни меня». В оргазме, бляйн, орала. Падая на пол и содрогаясь. А потом – снова орала.
А он холодно, как тренер, воспринимал и толкал треню дальше. И так – пока я не начала это контролировать. То есть оно не исчезло. А я стала это контролировать.
Но вот тогда я это не контролировала ни хрена.
То есть я ему – команду, в мозг прямо, «трахни меня, я уже с тебя кончаю». А он – к компу.
Взревел принтер.
Он выдал мне распечатки. Те, которые «Меня зовут Ангел…» и так далее.
И я – сидела, кушала тортик и жадно быстро читала, в какой стране я живу уже месяц.
И – не очень верила. Особенно – местами. Особенно актуальными, но об этом – ниже.
Дочитала.
Попыталась уложить и покрутить. Прикидывая, что да как, если всё это – правда. А не лично мне написано.
Он сидел, печатал.
Посмотрела на него, на распечатки на столе. Мелькнуло, что – книги.
И – дошло, что такое АКРИ.
Прокашлялась. Тихонечко, и в холодильник как бы, сказала:
«Арт Корпус Российской Империи?»
Он – допечатал. Не сбившись. Повернулся ко мне. Посмотрел. Сказал:
«Точно. Остальное – пояснить?»
Кивнула.
Он улыбнулся, сказал:
«Ну, на старые звания, редактор-стажёр, это что-то типа прапорщика КГБ резерва. Которого можно спрашивать только с разрешения полковника КГБ, который главный кадровик. Ну и вообще полковник сам может порешать вопросы, если они – понятные».
Подумала, спросила. Тихонечко сдерживаясь:
«А ты – кто? И они что, совсем понятные?»
Он – вздохнул. Сказал:
«Вообще-то – нет. Не очень. По уму, труп бы неплохо проявить по варне для полноты картины. Чтобы точно сформулировать, что это было. Например, скот напал на вояку и от того – умер. Но поскольку он и так и так – умер, смысл шуметь? Его – не воскресить. Ты уже сама наказалась по самое нимагу. Хоть в тюрьму тебя пихай на исполнение приговоров, чтобы расклинило спокойно людей убивать»
Я подумала-подумала. И неуверенно предположила:
«Что, на Медную Длань натягивать?»
Он:
«А ты что, из пистоля – вот с пятнадцати на бегу от бедра в сустав бегущего?»
Я подумала, призналась:
«Не знаю. Из ружья, наверное, с пятидесяти. А из пистолета…»
Тут я вспомнила, что вообще-то… но он вбросил:
«Не парься. Статью за хранение вообще отменили. И как бы не наоборот. Для вояк».
Я ещё подумала. И буркнула:
«Только это для граждан Русской, а не Японской Империи. А дед всё ещё без паспорта. Пропал без вести в плену».
Он вздохнул, сказал:
«Если он тут живёт – он тут Житель, точка. Ну или Гость. А по варне его вопросов нет. И ношение разрешено всем по варне. А не по статусу Гражданства»
Подумала, мелькнуло спросить, откуда он так уверен.
Но вместо этого попросила закурить.
Он – подумал. Достал. Закурили.
Я собралась, и решилась.
Спросила в стол
«То есть Ангел видит меня всю?»
Он помедлил, кивнул.
Отмахнула ощущение, что мы поменялись. Я – еле слышно говорю, а он…
Спросила:
«А ты – штатный персонал Арт Корпуса, и он присматривает вокруг тебя».
Он помедлил, кивнул.
Я собралась с духом и всё-таки выдавила:
«То есть если бы я была внедрённым к тебе вражеским агентом, он бы хотя бы тебе сказал?»
Он помедлил. Вздохнул. И ответил:
«Нет. Не сказал бы».
Я – очень растерялась. И успела начать расстраиваться и грустить.
Он посмотрел на меня, и добавил медленно:
«Он бы тебя переместил, если бы ты была вражеским агентом, который лезет в Арт Корп. А мне бы молча настучал по… душе. Молча. Но поскольку он – не переместил, а мне – не настучал, можешь быть уверена в том, что ты – не японский шпион. И вообще не шпион и всё такое».
Я ощутила какую-то большую недосказанность. Помолчали. Ждала, что ещё что-то скажет. Ощущая, что он от меня что-то ждёт. Но не знала – чего.
Я – подумала. Спросила:
«А можешь – честно? Зачем на фото тащил княгиню?»
Он хмыкнул, сказал. Нешуткой в шутке, но я тогда не знала, как это называется. И что он имеет в виду. И почему ему так страшно и стыдно это говорить. Сказал он:
«Хотел посмотреть на японскую принцессу».
Нахлобучило. Стыдом за себя. Тощую, стриженую под мальчика, и с лицом перекорёженым смесью генов.
Буркнула:
«Посмотрел?»
Он, нагло:
«Не-а. Завтра пойдём гулять по работе. И снимать профессиональный фотосет».
Мрачно посмотрела на него. Подумала, спросила:
«А вот если бы ты воровал мои нервы – Ангел бы тебя пристрелил?»
Он замер, глядя на меня каком-то остекленевшим взглядом. Я – напугалась, что что-то я затронула этим вопросом. Буркнула «извини».
Он – продолжил сидеть. Потом вернулся. И буркнул:
«Не понятно. Наверное, нет».
Я – хмякнула. Собралась было предположить, что Ангел его бы в тюрьму кинул, но он – договорил:
«Он бы хотя бы гранату кинул. Ну, или ядерный ранец».
И – мне стало страшненько. Потому как поняла, что он – серьёзно. Честно. И вообще это правда. Если б чё, то вот в него, Ангел – ядерный ранец. Ну или хотя бы – гранату.
И мне – расхотелось. Ощутила себя котёнком недалеко от драки волков с медведем. Очень не хочется смотреть, чтобы не заметили и не сожрали.
Подумала, машинально закрыла разговор:
«Ладно, завтра – пойдём».
Встала, и пошла спать. Замолчав пожелание спокойной ночи. Которое бы выглядело издевательством. Потому что я сама с себя уже наболталась на эротические кошмары. И не представляла, что будет делать он.
Точней, как легла – представила. Что он пойдёт в душ. И там возлюбиться. А я –войду…
В общем, засыпала – долго. Пока не взялась за книжку, которая меня кое-как усыпила.
Засыпая, вспомнила, что «спасибо» за постановление суда я так и не сказала.
Утром меня разбудил он.
Пощекотал за пятку и убежал.
А я обиженно буркнула молча мысль, что – конечно, он меня не видит, это ему Ангел нашептал, как меня дед будит.
Ощутила, что за ночь эффект от вчерашней болтовни не вполне рассеялся. Жёстко сделала зарядку, пытаясь выгнать из организма истому.
За завтраком, вместе, взгляд толком не поднимался. Потому что получилось только загнать всё вглубь. Ну, ниже рёбер всё зудело. И не только потому, что заживало и росло.
Ну, так-то чай с бутерами прошёл молча. Но дожёвывая бутер, он сказал:
«Есть несколько… знаешь слово фактор?»
Метнула на него взгляд. Злобно-обиженный, что он издевается. Он смотрел выжидательно, ровно. Только гудел нацеленностью на работу.