После ужина женщины отправились вслед за леди Саммерхилл в большую гостиную, а мужчины ушли в библиотеку, чтобы выкурить по сигаре и промочить горло после сытных яств.
– Извините меня, – шепнула мисс Кэтрин Маргарет, – я не знала, что вы ничего не помните.
– В том нет вашей вины, – улыбнулась Маргарет, – вы и не могли этого знать.
Они разместились на изящном диванчике, и Маргарет, чтобы чем-то занять руки, начала разглаживать платье.
– Наверное, это ужасно – ничего не помнить, – сказала мисс Кэтрин.
– Я привыкла, – пожала плечами Маргарет.
Она и правда привыкла и уже не вспоминала первые годы, последовавшие за той ужасной лихорадкой, которая чуть не забрала ее жизнь. Тогда ей казалось, что она уснула, а, проснувшись, очутилась в совершенно незнакомом мире. Она не помнила ни дядюшки, ни кого-то из слуг, ни Вестмура. Она забыла все правила поведения и даже то, как говорить правильно. Наверное, тут сказалась не только потеря памяти, но и то, что росла она в России, которую дядюшка называл дикой, темной страной. Может быть, и хорошо, что Маргарет все забыла. Еще неизвестно, в какой обстановке протекало ее детство. Однако ей очень хотелось вспомнить свою маму, хотя бы черты ее лица и фигуры, ведь свою любовь к ней она не забыла.
– Слышала, вы совсем недавно были в Лондоне, моя дорогая, – проскрипела мисс Вайтвиллоу. – Пришелся ли он вам по вкусу?
Маргарет подняла глаза на противную женщину, что уже успела вызвать в ней неприязнь. В гостиной повисла тишина, другие разговоры стихли, и стало так тихо, будто бы все, затаив дыхание, ждали ответа Маргарет.
– Отчасти, – сказала она.
– Какой же частью он вам приглянулся? – продолжила расспрос мисс Вайтвиллоу.
– Лондон – современный город. Там кругом даблдекеры, электричество, водопровод.
– Вы правы, мисс Маргарет, – вмешалась графиня Риверс. – Это все так облегчает жизнь. Здесь, в провинции, нет таких удобств.
– А еще там многие ездят на велосипедах, даже женщины, – с энтузиазмом сказала Маргарет, и глаза ее загорелись.
При этих ее словах мисс Вайтвиллоу осенила себе крестным знамением.
– Хватит нам и того, что женщины ездят верхом на лошадях, еще не хватало, чтобы леди оседлали эти чудовищные приспособления.
Маргарет не сдержалась и закатила глаза, что вызвало смех у мисс Кэтрин. Та, однако, быстро прикрыла лицо веером, скрывая за ним улыбку. «Интересно, что бы сказала мисс Бородавка, если бы узнала, что я уже выписала себе велосипед, и он на днях прибудет», – подумала Маргарет. К слову сказать, лорд Кавендиш велосипедов для женщин тоже не одобрял и не знал, что племянница собралась-таки освоить этот вид передвижения. Ставить его в известность Маргарет не собиралась, уже договорившись с Люси, а та, в свою очередь, с молодым конюхом Питером, что велосипед они припрячут в конюшне, а кататься будут подальше от дома. Горничная, которая была старше Маргарет всего на пять лет, тоже горела желанием освоить езду на велосипеде.
– А как вам лондонские балы? – спросила мисс Риверс, старшая из дочерей графини Риверс.
Она была не очень хорошая собой: слишком вытянутое лицо и тяжелая челюсть придавала ей сходство с лошадью. Однако этот изъян нивелировали довольно большие яркие глаза и подвижный рот. Присмотревшись к девушке повнимательнее, можно было даже счесть ее хорошенькой.
– Ох, мама! Я тоже хочу в Лондон, – простонала мисс Элизабет, младшая и более симпатичная из двух сестер Риверс. Она была под стать мисс Кэтрин: такая же яркая, такая же веселая и подвижная. Между ней и мисс Саммерхилл было гораздо больше сходства, чем между мисс Элизабет и ее родной сестрой.
– Давайте послушаем, что нам поведает о балах мисс Маргарет, – протянула мисс Вайтвиллоу, бросив на Маргарет такой осуждающий взгляд, что той тут же захотелось запустить в эту старую деву диванной подушечкой или чем потяжелее.
– Балы как балы. Слишком много на них народу, а в залах слишком душно, – пожала плечами Маргарет. – Однако наряды дам восхищают.
– Должно быть, вам довольно одиноко в Вестмуре, моя дорогая? – леди Саммерхилл наконец вмешалась в разговор и перевела его в более безопасное русло. – Теперь, когда мы свели знакомство, надеюсь, вы почаще будете составлять компанию моей Кэтрин. Она тоже часто скучает здесь.
– Я буду рада стать вашей подругой, – пробормотала Маргарет скорее из вежливости, чем из искренних побуждений. Она еще слишком мало жила в Вестмуре, чтобы начать скучать. Да и проведя десять лет в глуши северного графства, где у нее не было близких подруг, Маргарет привыкла сама себе находить развлечения, не нуждаясь в обществе сверстниц.
– Вы любите ездить верхом? – обрадовалась мисс Кэтрин. – Я заядлая наездница.
– Я тоже обожаю верховую езду, – с энтузиазмом поддержала ее Маргарет. Может, эта мисс Кэтрин не так безнадежна?
– И я, – заявила мисс Элизабет, а мисс Риверс поморщилась – лошадей она не любила.
– Вы, наверное, получили великолепное образование. Учились в пансионате? – поинтересовалась графиня Риверс.
– Нет, – призналась Маргарет. – Из-за того, что я долго болела в детстве, дядюшка посчитал, что будет правильным нанять домашних учителей. Так что в пансионате я не училась.
– А я считаю, что истинное образование леди может получить только под строгим надзором профессиональных учителей, – вздернула нос мисс Риверс. – Мы с Элизабет учились в школе миссис Вудстер в Брайтоне.
– А я посещала школу в Кэмдене, – сказала мисс Кэтрин и шепотом добавила для Маргарет: – Я оттуда сбежала при первом удобном случае.
– Сбежали? – ахнула Маргарет и восхищенно посмотрела на новую подругу.
– Энтони, мой брат, приехал навестить меня, и я нажаловалась на учительницу, которая заставила меня целый день просидеть в углу только лишь из-за того, что у меня волосы выбились из пучка.
– Какой ужас, – искренне посочувствовала Маргарет. Она представить боялась, что бы эти строгие учителя сделали с ней, доведись им увидеть, как она вытаскивает шпильки из волос во время верховой езды, позволяя ветру играть ее локонами.
– И что же ваш брат? – тихонечко спросила она.
– Увез меня и запретил матушке снова отправлять в это ужасное место.
Маргарет поняла, что не зря она радовалась своему домашнему образованию. Ведь дядюшка и правда выписал ей лучших учителей, и она получила обширные знания по истории, географии, математике и по другим наукам. В отличие от присутствующих здесь молодых леди ее действительно учили чему-то полезному, а не только правильной осанке, игре на пианино и вышиванию. Последнее она на дух не переносила, и каждый раз, когда миссис Эванс заставляла ее взять в руки пяльцы и нитки с иголками, колола себе пальцы в кровь.
Их беседу прервали мужчины, присоединившиеся наконец к дамам.
– Мисс Элизабет, сыграете нам? – попросила леди Саммерхилл. – Я так люблю, как вы играете на пианино.
Мисс Элизабет вежливо склонила голову, улыбнувшись герцогине, и, победоносно взглянув на Маргарет, прошла к пианино, попутно бросив такой многозначительный взгляд на Ларентиса, что Маргарет тут же догадалась: младшая из сестер Риверс была влюблена в графа.
Глава тринадцатая, в которой званый обед продолжается
Мисс Элизабет играла на пианино с чувством, вся отдаваясь не столько музыке, сколько желанию поразить окружающих.
Когда несколько композиций были сыграны, мисс Элизабет, взглянув на Маргарет с вызовом, сказала:
– Мисс Маргарет, теперь ваша очередь.
– Моя? – ахнула от неожиданности Маргарет.
– Вы ведь умеете играть? – вмешалась старшая мисс Риверс. – Не знаю ни одной настоящей леди, которая не умела бы играть на пианино.
– Маргарет умеет играть, мисс Риверс, – отозвался лорд Кавендиш. – Правда, ей еще не доводилось играть перед большой публикой.
– Не бойтесь, Маргарет, – улыбнулась ей леди Саммерхилл, – у нас тут собралась небольшая компания и совсем невзыскательная.
«Кто бы в это поверил?» – подумала Маргарет и прошла к пианино. Ей казалось, что каждый, находившийся в гостиной, кроме, конечно, ее дядюшки, смотрел на нее с сомнением, как учителя, перед которыми ей предстояло сдавать экзамен.
– Я помогу вам и буду переворачивать ноты, – подошел к ней сэр Джонатан Трэнси, и Маргарет одарила его благодарной улыбкой.
Однако, взглянув в нотную тетрадь, она поняла, что не сможет сыграть ничего из того, что было здесь представлено. Игра на фортепиано было вторым из ее нелюбимых занятий. Маргарет относилась к ней чуть более благосклонно, чем к вышиванию, но старалась садиться за инструмент как можно реже, несмотря на все уговоры, а то и крики гувернантки, которая жила у них с дядюшкой до ее, Маргарет, шестнадцатилетия. Когда подросшая Маргарет окончательно перестала ее слушать, лорд Кавендиш принял рациональное решение избавиться от мисс Каннингэм, а на ее место пригласили миссис Эванс.
– Пожалуй, Джонатан, ваша помощь мне не понадобится, – прошептала Маргарет.
– Почему же? – тоже шепотом спросил он.
– Я не умею играть ничего из представленного, зато могу кое-что другое.
Она опустила пальцы на клавиши, выдохнула, поймала на себе предостерегающий взгляд лорда Кавендиша, но все равно решила сделать по-своему. Вскоре гостиную наполнили звуки яркой, вспыхнувшей, словно утреннее солнце, веселой мелодии, в которой присутствующие не узнали ничего из ранее слышанного и столь любимого среди молодых леди, которые часто услаждали слух окружающих безупречной игрой на музыкальном инструменте. Маргарет играла вариацию на народную шотландскую песню, которой ее научил мистер Макгрегор, когда они жили в Нортхилз. Вообще-то, мистер Макгрегор был учителем танцев, но он учил Маргарет не только кадрили, вальсу или котильону, но и время от времени, особенно после пропущенного стаканчика скотча, усаживался за фортепиано и радовал свою ученицу чем-нибудь, по выражению лорда Кавендиша, непристойным. Тот, правда, хоть и ворчал, но сам заслушивался игре мистера Макгрегора. Но не играть же шотландские песенки здесь, в английском салоне, где собрались лучшие представители знати? Однако Маргарет уже было не остановить.
Она сыграла одну мелодию, за ней последовала вторая и наконец третья. Саму Маргарет переполняли эмоции, и ей хотелось пуститься в пляс.
Когда она закончила, на секунду в гостиной воцарилась мертвая тишина. Раскрасневшаяся Маргарет подняла глаза на дядюшку, но тот, кажется, побагровел от стыда и не смотрел на свою непослушную племянницу.
– Браво! – раздался голос того, поддержки кого Маргарет ожидала меньше всего. – Вот от такой музыки точно не уснешь, – проговорил граф Ларентис.
– Вы абсолютно правы, Ларентис! – подхватил Джонатан Трэнси. – Я в восхищении.
– Что это вы такое играли, милочка? – фыркнула мисс Вайтвиллоу.
Маргарет пожала плечами и ответила весьма туманно:
– Так, просто… – Скажи она правду, мисс Бородавку наверняка хватил бы удар.
Если присутствующие здесь молодые люди оценили игру Маргарет, то в лице Элизабет Риверс она явно нажила врага, да и ее старшая сестра явно не была в восторге. Мисс Элизабет взглянула на Маргарет зло и отвернулась, сказав капризно:
– Матушка, вы обещали устроить прием с танцами.
– Ах, дитя мое, ты абсолютно права. Мы обязательно устроим танцы в следующем месяце. – И графиня Риверс обратилась к лорду Кавендишу: – Лорд Кавендиш, надеюсь, вы с вашей племянницей не откажете и присоединитесь к нам.
– Всенепременно, – пробормотал лорд Кавендиш.
– Но до следующего месяца еще целая вечность, – вздохнула мисс Элизабет.
– А что, если нам устроить пикник? – предложил Джеймс Риверс, который до сих пор молчал.
Он был самым молодым из присутствующих сегодня гостей. Молодому наследнику графа Риверса едва исполнилось восемнадцать, а потому он еще не преодолел того юношеского стеснения, которое было присуще ему среди компании более взрослой.
– Отличная идея, Джеймс, – обрадовалась мисс Кэтрин. – Пикник! В этот же уикэнд. Ларентис, вы обещали нам прогулку на лодке, так что теперь не отвертитесь.
– Я к вашем услугам, мисс Саммерхилл, – засмеялся тот.
«Каков дамский угодник», – фыркнула Маргарет, а, встретившись с графом взглядом, тут же отвела глаза, вспомнив, в каком виде он лицезрел ее несколько ночей назад.
– Мисс Маргарет, вы же к нам присоединитесь? – спросил ее Энтони Саммерхилл.
Маргарет взглянула на дядюшку.
– Конечно, Маргарет будет рада выехать с вами на пикник, – кивнул лорд Кавендиш.
Он слишком долго скрывал Маргарет от всего мира, и как показал Лондон, делал он это совершенно напрасно, ведь так и не сумел уберечь Маргарет от сплетен и намеков на ту, давнишнюю историю с графиней Разумовской. Еще хорошо, что она оказалась достаточно умна и согласилась уехать из Лондона в самый разгар сезона. Останься они и дальше, неизвестно, что еще могли бы нашептать злые языки. Лорд Кавендиш знал, что герцогиня Саммерхилл не будет разносить сплетни, ведь и в ее семье было свое, грязное пятно. Но вот ее сестра, эта старая карга Вайтвиллоу с первого взгляда невзлюбила Маргарет и наверняка еще не раз намекнет племяннице на то, что ходят нелицеприятные слухи о ее происхождении. О том, что она вовсе не племянница лорда Кавендиша, а его дочь. Его и графини Разумовской. Анастасия Разумовская. Боже, как давно это было, но как свежи воспоминания…
Глава четырнадцатая, в которой появляется графиня Разумовская
Более двадцати лет назад
Ей не верилось, что она здесь. Она, простая девушка, Настя Разумова, обычная медсестра из районной больницы, здесь, на настоящем балу! Темно-розовое платье с тремя слоями нижних юбок колыхалось вокруг ног волнами. Длинные черные перчатки доходили выше локтей. Темные, почти черные, волосы собраны в замысловатую прическу и украшены диадемой из фианитов, которые для самой Насти сияли ярче любых бриллиантов. До самого конца она не верила, что у нее получится.
На эту авантюру Настю подбила лучшая подруга Даша, которая вот уже несколько лет мечтала попасть на викторианский бал, проводившийся ежегодно в Лондоне. Да и сама Настя разделяла эту мечту, только не верила, что когда-нибудь она сможет осуществиться.
– Где Лондон и где мы, Даш? – закатывала глаза Настя, стоило Даше упомянуть об их одной на двоих мечте.
– Вот ты всегда так. Никакой в тебе романтики!
– Какая, к черту, романтика, Даш? Мне двадцать семь, и у меня в паспорте уже штамп о разводе.
Бывший муж Насти, Сережа Белобоков, всю романтику из нее напрочь выбил тремя годами беспробудного пьянства. Все начиналось как у всех – сначала только по праздникам да в компании друзей. Потом резко настала пора «мне нужно расслабиться после работы». За ней последовали запои, похмелья, клятвы бросить и новые запои. Так что ни в какую романтику Настя больше не верила, однако идея подруги побывать на настоящем балу ей и самой казалась заманчивой. Заманчивой, но нереальной, ведь Даше непременно хотелось попасть в Лондон, чтобы все было точь-в-точь как в излюбленных подругами книгах о викторианской эпохе.
Однако четыре месяца назад их мечта начала сбываться. Вбежавшая в процедурный кабинет запыхавшаяся Даша, даже не обратив внимание на мужичка с приспущенными штанами, которому Настя ставила укол, на ходу переодеваясь в сестринский халат, выпалил:
– Настя! Я нашла.
– Чего нашла? – не поняла Настя.
– Не чего, а кого! Спонсора, благодаря которому мы поедем на бал.
– Спонсора? – Настя от удивления выпучила глаза.
– Ай! – поморщился от уколовшей ягодицу иглы мужчина. – Понежнее, Настюш.
– Игорь Петрович, я и так сама нежность, а вы каждый раз пищите, – хмыкнула она и медленно ввела лекарство. – Вот и все. Это последний. Не болейте больше.
– Спасибо, дочка.
Мужчина ушел. Настя выглянула в коридор и радостно выдохнула – не было больше страждущих, мечтающих об уколе. На всякий случай она повесила табличку с надписью «Кварцевание» на дверь.
– Пошли пока покурим, и я тебе все расскажу.
Они вышли на улицу через черный вход, и Настя откинула голову, зажмурив глаза, подставляя лицо теплым летним лучам солнца.
– Так вот. У мамы есть знакомый. У него свой бизнес, небольшой, но не это важно.
– Давай к делу, – попросила Настя. – А то знаю я тебя. Сначала десять других историй расскажешь, а потом про основное так и забудешь.
– Ну, нам же нужна виза в столицу туманного Альбиона? Нужна. А для визы двум молодым и красивым нужно что? Правильно – спонсор, который гарантирует, что нам есть на что там жить. В общем, мужик напишет нам подтверждение, что он нашу поездку спонсирует.
– Лучше б он не только подтверждение написал, но и правда проспонсировал, – засмеялась Настя.
– Ха! Я бы тоже от такого не отказалась, но что имеем, как говорится, тому и радуемся. Так что в четверг идем снова сдаваться на визы.
