– Разве плохо живётся Алине? Дружит с Иришкой и её подружками, никто над ней не издевается. Подумаешь, иногда пишет за неё конспекты и делает домашние задания. Малая кровь – согласись?
– Каждый выживает, как может.
– Считаешь себя лучше Алины? – Кидает провокационный вопрос.
Я осекаюсь.
– Нет, но…
– Значит, считаешь.
– Тебе нужны дополнительные или ты пришёл сюда жизни меня учить? – Снова начинаю злиться.
– Одно другому не мешает. – Бес разводит руками, после чего небрежно засовывает их в передние карманы брюк. – Посмотрим, как ты запоёшь через недельку, Горина. Пошли. – Командует он и указывает на ближайший свободный класс.
Не оглядываясь, пойду я за ним или нет, мажор скрывается за дверью. Я даю себе пару секунд перевести дух. И только после этого захожу внутрь.
Это оказывается огромной ошибкой, потому что стоит мне сделать несколько шагов, как за спиной щёлкает замок.
Я вцепляюсь в лямку рюкзака. Кожа покрывается холодным потом, а в груди застывает немой крик. Биение сердца гулким эхом отдаётся в ушах, мешая и дальше слушать, что происходит у меня за спиной.
– Чего так напряглась? – Хмыкает Бес, опёршись о дверной косяк.
– З-зачем…
Язык заплетается. В голове проносится куча самых ужасающих исходов. Но реальность оказывается прозаичнее.
Жданов попросту продолжает играть в игру «запугай Елену Горину до потери сознания».
– Чтобы не мешали. На тебя охота открыта.
Парень отлепляется от стены и усаживается за последнюю парту. Кивком головы указывает мне на место рядом с собой. Носок его ноги нетерпеливо постукивает о пол, пока он наблюдает, как я заторможено плетусь к нужной парте.
Жданов окончательно меня запутал.
Он точно начал травлю. Я знаю, что у мажоров есть специальная группа в социальных сетях, где они узнают всю актуальную информацию. Даже если пост писал не он – многие видели нашу ссору вчера. Сплетни быстро разлетаются. И то, что происходило на уроках – с его позволения.
Плюс ко всему, Бес продолжает вести себя так, словно ему нравится смотреть на мои мучения. Его слова и циничный взгляд на жизнь тому подтверждение. Выживает сильнейший – вот философия Жданова.
Но при этом он…
Защищает меня?
Стрясу головой, чтобы выбросить глупые мысли.
Что за бред… Единственное, что волнует Беса – это он сам. В данном случае – собственный покой. Видимо, его бесит вся эта шумиха вокруг меня. Либо он предпочитает издеваться над жертвами тет-а-тет.
– Я не понимаю… – Говорю я, выуживая из рюкзака конспекты и учебники. – На чьей ты стороне?
– На своей, – хмуро отвечает блондин.
– Волк-одиночка? – Нервный смешок.
– Что-то вроде того.
Он пожимает плечами и всем своим видом демонстрирует, что разговор на эту тему окончен.
– С чего начнём сегодня? Надеюсь, не забыл тетрадь? Алгебра самая тяжёлая, так что…
Вместо ответа Жданов жестом фокусника достаёт из-за пазухи новую тетрадку и шлёпает её на парту.
– Довольна? – Морщит нос. – Я просил дополнительные, а не нравоучения няньки.
– А я думала, что на занятия будет приходить взрослый адекватный выпускник, а не первоклашка, – парирую.
Денис внезапно начинает хохотать.
– Один-один, простолюдинка.
В классе стремительно темнеет. Два часа пролетают, как один миг. Кажется, что дополнительные занятия – единственное время, когда мы с Бесом оба зарываем топор войны.
Тем больше моё изумление.
Мне всегда казалось, что Денис Жданов – неуч и разгильдяй. Но на самом деле мажор начитан и много знает. Да, он не силён в стандартных теоремах и правилах русского языка, которые нужно зубрить. Зато в логике и дедукции ему не откажешь.
– Время, – напоминает блондин, кидая взгляд на свои ролексы. – Кстати, сегодня ты сама идёшь к Штольц. Мне нужно будет уехать.
– В смысле? Ученикам же запрещено покидать территорию школы в будние дни.
– Это будет нашим маленьким секретом, – подмигивает Бес. – Скажи, что у меня живот скрутило, и я отправился в медпункт. Если начнёт возбухать, я сам с ней потом поговорю.
– Я не собираюсь тебя прикрывать, – хмуро заявляю, поднимаясь с места.
– Правда? А как же ответная благодарность? – Нотки сарказма заполняют пространство, эхом отлетая от стен.
– За что?
– За то, что не отдал тебя на растерзание волкам.
– Я тебя об этом не просила.
– А я тебя не спрашивал, когда сказал, что нужно будет прикрыть меня перед Штольц. Не расслабляйся, простолюдинка. И не обманывайся моим хорошим настроением.
Я испускаю тяжкий вздох и закатываю глаза к потолку.
– Тогда пусть твои шавки до завтрашнего утра меня не трогают, – решаю воспользоваться его настроением и наглею по полной.
Бес около минуты изучает меня взглядом исподлобья. Я не смотрю на него, но чувствую, как моё лицо прожигает тёмная бездна его глаз. В это время бездумно вырисовываю круги на полях ручкой в ожидании вердикта Жданова.
– Хорошо, – басит в конце концов.
– Хорошо? – Переспрашиваю от удивления.
– Хочешь, чтобы я передумал? – С силой трясу головой из стороны в сторону. – Тогда потеряйся в течение пяти минут.
Не желая испытывать удачу, за минуту собираю все свои вещи и вылетаю из класса. Уже спустя пять минут рапортую Штольц о проведённых занятиях. На вопрос, что с Денисом, отвечаю заготовленной фразой-враньём. Ожидаю целый допрос с пристрастием, но кроме недовольно поджатых губ директриса ничем не выдаёт своё негодование.
– Вы молодцы. Иди к себе, – устало произносит Наталья Николаевна, поправляя очки. – С Денисом я сама завтра разберусь.
Ура! Пусть Жданов лично огребает за свой побег.
Уже у дверей меня вновь настигает голос Штольц:
– Завтра я буду до семи, так что можете не торопиться.
Киваю, прощаюсь с женщиной и спешу скрыться в корпусе женского общежития.
Невероятно, но до самого утра меня действительно никто не трогал и даже не смотрел в мою сторону.
Глава 5
А вот утром начался второй круг ада.
Просыпаюсь от того, что мне на лицо ложится чья-то прохладная ладонь с тонкими пальцами. Я инстинктивно вскрикиваю, но препятствие в виде чужой руки глушит мои вопли.
– Тихо! Мы ведь не хотим разбудить весь корпус, так ведь?
Макарина. Она сидит на моей кровати и разговаривает вполголоса. Это она закрывает мне рот ладонью. Напротив, там, где должна спать Нина, сидят ещё две незнакомые мне девушки. Наверное, десятиклассницы.
За окном едва брезжит рассвет. Он окрашивает горизонт в ало-сиреневые оттенки. Солнце ещё не вышло. Пейзаж показался бы красивым, если бы не мрачное пробуждение, которое обеспечила мне Ира.
– Где Нина? – Хмурюсь я, пытаясь унять бешено бьющееся сердце, успокоиться и взять себя в руки.
– Ты лучше о себе заботься, дорогуша, – фыркает блондинка и, наконец, убирает руку от моего рта. – Сейчас ты встаешь без лишних движений и идёшь за нами. Попробуешь выкинуть что-нибудь, очнёшься вне стен «Ля Рози» в грязном подвале. Я ясно выражаюсь? Кивни, если поняла меня и будешь паинькой.
Я сглатываю. Перспективы явно не радужные. Причём со всех сторон. Выбора у меня, похоже, нет. С тремя я точно не справлюсь. А если будет драка, и я чудом выйду из неё победительницей, то завуч по воспитательной работе точно не встанет на мою защиту.
Обложили со всех сторон…
Я киваю. Макарина растягивает губы, накрашенные вычурным розовым блеском, в довольной улыбке.
– Я пойду первая, ты – вторая. Кира и Саша – замыкают нашу процессию.
Две девочки, вальяжно развалившиеся на кровати Елисеевой, кратко кивают Ире. Я с отвращением кошусь на них, даже не пытаясь скрыть презрение во взгляде.
Ни дать, ни взять шавки. Как же меня воротит от всей этой школы и её негласных правил.
Я поднимаюсь с кровати, чтобы переодеться, но Макарина шикает на меня:
– Идёшь так.
– Но я же замёрзну.
Это вряд ли будет аргументом для Иры, но попытаться стоит. Как со Ждановым вчера.
– Это твои проблемы, – скалится девушка и выходит из комнаты первая.
Я успеваю только надеть тапочки, которые оставила вечером под кроватью, после чего меня грубо толкают в спину десятиклассницы.
– Поторапливайся, – шипит тёмненькая. У неё засаленные волосы, собранные в пучок, и неприятное лицо с тонкими губами и крупным носом. – Не заставляй меня тащить тебя взашей.
– Я пойду сама. – Мой голос вибрирует от злости.
И страха, который я давлю в себе.
Девушки долю секунды всматриваются в моё лицо. В мою позу со сжатыми в кулаки ладонями. И нехотя отступают.
Маленькая, но победа.
Мы выходим в коридор. Макарина от нетерпения жуёт губы. Завидев нас, он дёргает головой, указывая направление, куда нам нужно следовать. Пансион словно вымер в пять утра. Ни единого звука или шороха. Только гнетущая тишина.
В «Ля Рози», помимо основных предметов на которые делается упор, хорошо развиты спортивные секции. Насколько я знаю, Макарина отлично играет в волейбол. Я же предпочитаю плавание. Но сейчас бассейн закрыт на реконструкцию, поэтому вечера будней я провожу у себя в комнате, читая книги.
Судя по всему, мы идём как раз таки к спортивным корпусам. А если быть точнее, в спортзал, где девушки занимаются волейболом.
У меня плохое предчувствие на этот счёт.
Я скрещиваю руки на груди, чтобы хоть немного согреться. Утро выдалось прохладным, а я в одних шортиках и маечке. Нос замерзает первым. Тело следом за ним и меня начинает потряхивать.
Как бы простуду не подхватить. Но сейчас – это меньшее из зол. На самом деле то, что подготовила для меня Ирина Макарина, будет намного хуже, чем обычная простуда. И я даже не сомневаюсь, что это будет очередное издевательство.
Думать, как выйти сухой из воды, придётся быстро. А ориентироваться – на месте. Но, к сожалению, импровизация не одна из моих сильных сторон.
В спортзале ещё холоднее. Наши шаги эхом отлетают от стен, давят на уши, отсчитывая минуты до того, как начнётся представление-сюрприз, которое Макарина для меня приготовила. Я же в это время задаюсь вопросом, куда делась вся охрана, которая должна дежурить на посту.
Словно читая мои мысли (или же взгляд, который я кинула на пост охраны, был слишком красноречивым), Ира самодовольно произносит:
– Бутылочка дорогого коньяка творит чудеса. Двадцать лет выдержки и мужик готов душу продать. Ну, а в нашем случае, закрыть глаза на девчачьи забавы, – щурится блондинка. Она останавливается посреди спортзала, раскидывает руки в стороны и продолжает с ехидной улыбкой. – Я решила, что учить тебя уму разуму обычным способом как-то скучно. – Макарина склоняет голову на бок и корчит притворную гримасу грусти. – Поэтому я дам тебе шанс отделаться малой кровью. Если ты, конечно, обладаешь достаточной смекалкой и ловкостью.
Я и десятиклассницы тоже останавливаемся. К ознобу добавляется нервный мандраж и меня уже не просто потряхивает, а трясёт, как в припадке. Естественно, это не укрывается от Иры.
– Уже струсила? – Блондинка окидывает меня ироничным взглядом с ног до головы и презрительно кривится. – А такая смелая была позавчера, когда помешала нам с Дэном.
– Это вы мне помешали спокойно принять душ, – огрызаюсь я, стуча зубами. – Так всё это представление только ради того, чтобы проучить меня за ту выходку?
Ира меняется в лице. В одно мгновение. Будто маска слетает. Злость уродует красивые черты лица девушки, которые в спокойном состоянии мягкие и плавные. Красота Макариной становится поистине страшной. Даже безумной.
Она подлетает ко мне, хватает меня рукой за щёки, больно сжимает их и резко подтягивает к себе. Я охаю, едва успевая выровнять запутавшиеся ноги, чтобы не упасть.
