Перейти к содержанию

СЛОМАННЫЕ ВЕЩИ. Книга 1 — книга №1 серии «Сломанные вещи»

Автор:

5,0 150+ оценок читателей Рунета
Категория
Любовно-фантастические романы
Серия
Сломанные вещи · книга №1
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Привет, меня зовут Лета, и я неудачница. За 23 года не достигла высот, просто плыву по течению. Мечтаю о любви, но не верю, что заслуживаю её. И ещё постоянно вляпываюсь в проблемы. Например, два года назад поехала в горы кататься на лыжах, а попала в эпицентр военного ЧП. Чудом выжила. «Чудо» выглядело как незнакомец, который донёс меня до больницы и исчез. Я не знаю, кто он, о нём нигде нет информации, только объявление о розыске экспериментального андроида до сих пор висит на армейском сайте. И да, я понимаю, что искать его по всему городу — наивно. Помогать — опасно. Влюбиться — глупо до предела. Что ж, вызов принят! *** ПЕРВАЯ КНИГА СЕРИИ *** * романтический киберпанк * для любителей неторопливого чтения * живые неидеальные персонажи * у каждого — свои демоны * до счастливого финала нужно дожить

Читать «СЛОМАННЫЕ ВЕЩИ. Книга 1» — Марина Орлова онлайн

Страница 13 из 21

– Его сделали чёрные, они хозяева. Ну так и всё, харэ болтать.

Мужчина кивает согласно и даже как будто успокоено. Я некоторое время рассматриваю его, возмущённо поджав губы. Бурчу:

– Это какое-то рабство.

– Мне снова кажется, что ты используешь некорректный термин.

– Вполне нормальный! Как ещё это назвать?!

Он ненадолго задумывается.

– «Владение»? Вещами владеют.

Так, мне срочно нужно закурить!

Затягиваюсь и раздражённо тычу зажигалкой в его сторону.

– Ты – не вещь.

– Почему? – Дэн откидывается на спинку кресла, складывает руки на груди. Упёрся, значит. Или раздражён моим упрямством.

Ну, и мужчина, посмотрев на него, тоже говорит уверенно:

– Конечно, вещь. Меня сделали техники, из искусственного материала.

– Но ты выглядишь как человек, – от избытка чувств я принимаюсь рисовать сигаретой круги, – живёшь как человек, ведёшь себя… Ай, ладно. Как хотите.

Крутанувшись на стуле, поворачиваюсь спиной к Дэну и бухаю локти на стол. Раз они оба такие умные – вот и пусть. А я покурю, разглядывая стену.

– Если тебя это успокоит, каждую модель инженеры модифицировали. – Этот бархатистый низкий голос успокаивает одним лишь звучанием. Будто что-то мягкое гладит по спине и плечам. – В деталях моё тело значительно отличается от прототипа.

– В каких, например? – кошусь на мужчину как можно равнодушнее.

– Например, что касается еды – на меня не действует кофеин. И алкоголь.

– Как это?! – от ужаса мой голос падает на октаву ниже.

За спиной раздаётся насмешливый голос Дэна:

– Ты его два года ше́рстила, штоб бухать вместе?

В ответ на мою расстроенную физиономию – у меня просто в голове не укладывается, как можно жить без успокаивающего действия алкоголя! – робот словно извиняется:

– Алкоголь – удобный вариант, когда нужно быстро восполнить запас энергии. Он калорийный. Однако он не влияет на моё восприятие и рефлексы.

– Да уж, вашим инженерам, наверное, платили дофига за такие гениальные идеи. А ещё что?

– Компенсаторная терморегуляция. Ольфакторные модификации…

– Что это?

– Запах тела. Должен вызывать симпатию или даже сексуальное возбуждение и таким образом облегчать взаимодействие с людьми.

Повезло, что я успела отвернуться обратно к своей сигарете, а то щёки опять теплеют. Это он про тот момент, когда я его обнюхивала? И вправду пахнет слишком приятно для бомжа.

– Ряд компенсаторных модификаций на случай ранения – ускоренный гемостаз, повышенная выработка адреналина…

Я больше не смотрю на него, чтобы не светить покрасневшей физиономией, – в самом деле разглядываю столешницу и стену перед собой – и мужчина замолкает.

Пожалуй, настолько изменить человека нельзя. Ладно ещё поставить бронированную кожу, чтобы останавливала пули, – это будет сложно, дорого и долго, потому что за один раз выдержать приживление такого количества псевдо-органики трудно, – но так масштабно изменить внутренние параметры… Тем более если у него не армейская система, а стандартная, она ещё сильнее ограничивает процент изменений.

А если это военный эксперимент, изучение пределов изменения тела… Нет, вряд ли. Это только со стороны кажется, что фигня, а на самом деле к любым изменениям, даже небольшим, нужно привыкать, в клинике после настройки системы с клиентом работают тренер и психолог. Само тело человека, да и его психика накладывают ограничения, нельзя модифицировать всё подряд в любых объёмах. На один успешный результат – значительно модифицированного человека – будет слишком много неудачных попыток.

11.

С мысли меня сбивает голос Джанки:

– Долго дуться бушь?

Сунув окурок в пепельницу – почти пустую, в отличие от той, что на столе Дэна, – поворачиваюсь как можно спокойнее.

– Ничего я не дуюсь.

– А то как же, расселась будто фифа. Я, штоль, с твойным робаатом лялякать должен?

– А что тут лялякать? Всё понятно. У него нет ни «железа», ни операционки, ни прошивок, вообще ничего, зато есть самообучающийся мозг. При этом он робот, собственность армии, и это всех устраивает. Я поняла. Хм-м… А долго это ваше обучение длилось?

– Два года.

– И потом ты сразу сбежал?

– Нет. После экзамена прошло одиннадцать месяцев.

– Но почему не раньше? Если у тебя нет алгоритма подчинения конкретным людям.

Джанки подсказывает:

– Порт.

– А, точно. Отходишь на какое-то расстояние, и он взрывается вместе с головой?

– Не совсем так. Базовый алгоритм уничтожения – это электрический разряд, сжигающий все компоненты системы. Активируется командой. Но причина была не в страхе перед уничтожением. До модификации у меня не было даже мысли о неподчинении.

– Почему?

– Мне известно, что у нас были деактивированы некоторые кластеры физического носителя операционной системы. Видимо, те, которые отвечают за мотивацию, способность к анализу и принятию самостоятельных решений. Поэтому мы лишь выполняли приказы командования. Воспринимали их абсолютно некритично, как прямое руководство к действию.

– Что такое «физический носитель системы»? – я оглядываю мужчину, ожидая, что всё-таки поняла неправильно и у него есть механические детали.

– Мозг?.. – Дэн вопросительно поднимает бровь.

Робот кивает, и я с недоумением переспрашиваю:

– Можно «выключить» какие-то кластеры в мозгу, чтобы заставить подчиняться? Значит, эта ваша модификация – это была операция? С хирургами?

– Нет. Изменение параметров системы через порт.

– Чего?.. В смысле, людям тоже так можно?!

Непроизвольно тянусь к своему затылку, касаюсь круглого отверстия. Я как-то не задумывалась, что стоит за красочными рекламными буклетами, обещающими чудесные изменения в организме. Приходишь в клинику, тычешь в прейскурант и говоришь: «Хочу такое». Дают наркоз, просыпаешься уже обновлённый. А что конкретно происходит в этот промежуток… Ну, мы же верим, что врачи не причиняют вреда, у них этика…

А что, если военные могут заставить их провести эксперимент – внести в систему и другие изменения? Это ведь не почувствуешь, может, даже и не заметишь… Да нет, отдаёт паранойей и безумными теориями заговора. Так можно дойти до мысли, что в клиниках воруют органы, чтобы продать, а вместо них пришивают органы животных, – помню, видела такие заголовки в жёлтой прессе.

Тем временем Дэн фыркает презрительно:

– Мисса, а как, по-твойному, отключают чувствительность к боли, к температуре? Да половина модификаций на энтом пашет. Я ещё впервой грил, што херня, а ты – прогресс, прогресс…

Я торопливо перебиваю:

– Как думаешь, я нормальная? У меня же ничего не выключено?

– Ну ты шибанутая, ясен хрен, но вряд ли энто врачи виноваты, – Дэн озаряет меня улыбкой.

– Мм, спасибо, успокоил… Так, ну-ка расскажи подробнее? Про модификацию.

– Технических деталей я не знаю. Заявленная цель – увеличить реалистичность паттернов поведения. Для более правдоподобной имитации человеческой личности.

Слишком много умных слов для моего засыпающего мозга. Просительно кошусь на Джанки, но он курит как ни в чём не бывало. Что ж, не хочется, но придётся признаваться, что я тупая.

– Что это значит?

– Изначально наши психические реакции и поведение не соответствовали стандартным человеческим паттернам. Пока инженеры искали решение этой проблемы, нас отправляли на обычные боевые операции. Перед последней модификацией было ещё две, но они, видимо, не достигли цели. А об этой техники говорили уже давно. Что она самая масштабная, и инженеры возлагают на неё большие надежды.

– А что было не так с вашим поведением? В смысле, было заметно, что у вас в мозгах копались?

– Говорили, что у всех экземпляров в той или иной степени присутствуют нарушения эмоциональной сферы: низкий уровень эмоциональности, нарушение понимания как эмоций окружающих, так и своих собственных… – мужчина запинается, поднимает взгляд к потолку, словно вспоминает формулировки. – Наверное, проще описать. Было два варианта поведения. Один – полное отсутствие инициативы, безразличие к происходящему, апатия.

Оживлённо шепчу Дэну:

– Похоже на меня? У меня вечно какая-то апатия.

Однако мужчина отвечает:

– Не думаю, что это было похоже. Например, я в свободное время обычно сидел и смотрел в стену. Не видел смысла что-либо делать, просто ждал следующего занятия в расписании. Некоторые сотрудники говорили, что это их пугает, но я не понимал почему.

– А, тогда нет, – успокоившись, вытаскиваю из пачки сигарету.

– Другие экземпляры, наоборот, вели себя активно, инициировали общение с окружающими, но, как я понял, отсутствие эмпатии всё равно их выдавало. В разговоре они могли сказать что-то грубое или неадекватное и не заметить этого. К тому же у них были проблемы с самоконтролем – импульсивность, непредсказуемое поведение, вспышки агрессии.

Последние слова отзываются внутри неприятным уколом. Похоже, я настолько засмотрелась на этот прекрасный голый торс, что забыла, кому – чему – он принадлежит. Кошусь на Дэна: лицо непроницаемое, но, уверена, он тоже это отметил.

Осторожно спрашиваю:

– Но ты, значит, относился к первой категории. С низким уровнем агрессии. Да? – дождавшись кивка робота, тихо выдыхаю от облегчения. Не хватало мне ещё одного психа, бросающегося на людей. – Но как военные инженеры сделали такие странности? Я думала, там профессионалы.

Дэн пренебрежительно фыркает:

– Они ж технари, а тут – мозги из органики. Хрен шнает, как настроить.

– Я тоже предположил, что причина в особенностях физических носителей. Видимо, каждый кластер отвечает за несколько функций. В результате модификации активировались они все. Эмоциональность. Инициативность. Также мне кажется, что я стал сильнее ощущать боль. Не знаю, связано это или нет. Может, всего лишь сбой программы.

– После модификации ты сразу понял, что стал другим? Что ты почувствовал?

– Мм, не уверен, как правильно описать. Меня оглушило, – он запинается. – Было ощущение, что моё восприятие переполнено, и я не знал, что с этим делать. Хотел вернуться к прежнему уровню, сконцентрировался на воспоминаниях, но восприятие прошлого тоже изменилось. Я вдруг осознал, что на лицах людей были эмоции – всегда, раньше тоже. До этого я их не различал. Как будто смотрел, но не видел. И ничего не чувствовал по этому поводу, только знал, что нужно выполнить приказ, – под нашими взглядами мужчина сбивается, опускает глаза. Облизывает губы. Сжимает пальцы так, что кожа белеет. – А после модификации… стало очень неприятно. Хотелось прекратить это, но оно не проходило. Все воспоминания стали… болезненными?.. Как эти люди смотрели на меня. Объекты – наверное, со страхом или злостью…

Дэн перебивает:

– «Объекты»?

Робот смотрит недоуменно, затем выражение его лица неуловимо меняется – становится жёстче.

– Те, кого я убивал.

Мне кажется, или в комнате повисло напряжение? Словно гудящее электричество, от которого волоски на руках встают дыбом, а мышцы сводит.

– Ему приказывали! – выпаливаю я резко.

– Ясен хрен, – тянет Дэн издевательски, – не сам же он…

– Заканчивай с этим, – рычу приглушённо.

Но тут робот перебивает:

– Он прав.

Растерявшись от неожиданности, я обиженно повышаю голос:

– Вы что, типа, вдвоём против меня? Я думала, мы заодно. Осуждаем произвол армии. Что вы на меня-то бычите?

– Командование отдавало приказы, но выполнял их я. Именно я убил тех людей.

– И что дальше?! – все мои спутанные эмоции выплёскиваются в раздражённый тон. – Я знаю только одно: если бы не ты, два года назад я лежала бы мордой в снегу, с кишками наружу, как другие. А я сижу здесь. Это меня радует, а прочее не волнует. Просто не надо называть мёртвых людей «объектами», это звучит не очень.

– Хорошо.

Разворачиваюсь к Дэну, готовая продолжить – даже устроить скандал, если придётся, – но он примирительно поднимает ладони:

– Всё, шкнулся.