Читать «СЛОМАННЫЕ ВЕЩИ. Книга 1» — Марина Орлова онлайн
Страница 14 из 21
– То-то же. Мы тут все не святые.
– Шнырила жвачку у малышей? – Джанки снисходительно усмехается.
Я недовольно поджимаю губы. Хочется ответить, но… Лучше не трогать эту тему.
– Значит, ты остановился на том, что воспоминания стали болезненными.
Мужчина кивает.
– Я не знаю, может, это искажение восприятия. Ошибка операционной системы. Но мне кажется, что люди часто смотрели на меня с негативными эмоциями. Как на что-то… неприятное. Даже сотрудники нашей базы. Техники.
– А щас?.. – голос Дэна звучит неразборчиво, потому что он грызёт ноготь.
Робот оглядывает его изучающе, и я машу ладонями, привлекая внимание к себе.
– Не-не-не, на Джанки не смотри, он негативист. Смотри на меня.
– Кто я?.. – опешив, Дэн даже выпускает палец изо рта.
– Подожди! – отмахиваюсь от него, не отрывая взгляда от робота. – Тебе кажется, что я смотрю, как они? С неприязнью?
Мужчина разглядывает моё лицо настолько внимательно, что от смущения я улыбаюсь. Надеюсь, это выглядит доброжелательно, а не как нервный спазм.
В конце концов отвечает:
– Нет. У тебя другое выражение.
– Фух! Значит, это не искажение. С другой стороны, а чего им было радоваться? Если ты… – я многозначительно обрисовываю его ладонями. – Вот они и смотрели так, это понятно.
Встрепенувшись, словно что-то вспомнил, робот добавляет торопливо, сбивчиво:
– Техники между собой говорили, что люди отказываются подчиняться приказам. То есть… Нас отправляли вместо них. Потому что они отказывались. Я тогда не понимал услышанное. Как возможно не подчиниться приказу? Потом… То есть когда я уже привык к изменениям и стал анализировать свой прежний опыт, я впервые обратил внимание – то есть осознал это, – что нас отправляли в населённые пункты после бомбёжек. Чтобы мы убивали всех выживших.
Он запинается, как будто задумался. Смотрит в пол и говорит тише, словно рассуждает сам с собой:
– Генерал, которому мы подчинялись, говорил, что мы герои. Помогаем сохранить мир. И мы верили. Я верил. – Он молчит. – А ещё что зачистка территории – важная и ответственная операция. Мы спасаем множество жизней, потому что быстрые и устойчивые к повреждениям. Иначе это пришлось бы делать обычным солдатам, и они бы погибли. А у них семьи… Хотя сейчас я сомневаюсь, что им бы что-то угрожало. Те люди почти не оказывали сопротивления.
Не выдержав, я хватаю пачку, закуриваю, нарочито громко прокашливаюсь. Ковыряю ноготь, избегая взглядом робота.
– Вот и понятно, почему техники так на вас смотрели. Но это всё равно не ваша вина, – я внимательно изучаю огонёк сигареты.
– Но убивал их я. Это мои воспоминания.
В его голосе звучат просительные нотки, и я заставляю себя взглянуть ему в глаза. Лицо ждущее – словно надеется, что я что-то объясню. Выдам волшебный рецепт, как жить дальше.
Мне всегда было трудно смотреть на переживающих людей, даже в кино, а этот мужчина выглядит так искренне, что я буквально чувствую его эмоции – и выдерживать их вес очень тяжело. Всё внутри переворачивается от желания помочь. Сделать хоть что-нибудь. Исправить его прошлое.
– Воспоминания ничего не значат, – в противоположность чувствам мой голос полон то ли недовольства, то ли злости. – Главное, дальше поступать нормально. А прошлое… Всё это хрень. Можно просто не обращать внимания.
В поисках поддержки я невольно оборачиваюсь на Дэна, но он не смотрит на меня – водит пальцем по кромке дисплея, лежащего на столе.
Однако я настойчиво продолжаю пялиться. Нет уж, пусть выразит своё мнение! Пусть скажет мне в лицо, что мы не будем помогать тому, кто спас мне жизнь, потому что считаем себя лучше него. Не хотелось бы поднимать эту тему, но вообще-то мне есть, что ответить, и Дэн это знает.
Продолжая меня игнорировать, Джанки берёт дисплей, включает и принимается тыкать в экран.
Побуравив его взглядом ещё немного – для профилактики, – я в конце концов поворачиваюсь обратно к роботу. Нужно сменить тему.
– Кстати, я что-то хотела… А, вот. Что ты называешь «операционной системой»? В смысле, у тебя ведь её не может быть?
Мужчина надолго задумывается.
– Этот термин использовали инженеры и техники. Я не знаю, как это выглядит объективно, если подключиться к моей системе. Субъективно, как мне кажется, это обозначение всего, что я воспринимаю, когда включён. И как на это реагирую.
– Мм. Угу. – Так и хочется ляпнуть: «Вообще-то это называется “сознание”», но я терплю. Раз уж моя точка зрения непопулярна в данном коллективе, я могу держать её при себе. – И почему ты считаешь, что в ней есть ошибки? Ты ведёшь себя адекватно, разговариваешь как обычный человек. Если из-за модификации ты начал различать эмоции и перестал верить пропаганде военных, то я не вижу здесь проблемы.
– Раньше я всегда был уверен, как нужно поступить. Сейчас всё стало неопределённым. Сложнее анализировать происходящее. Нужно учитывать больше переменных, потому что я начал обращать внимание на мимику и интонацию людей. Во-вторых, у меня тоже появились эмоции, их сложно предсказать и сложно понять. У нас был курс психологии, так что я разбираюсь в теории, но на практике приходится во многом опираться на предположения. И я не знаю, насколько правильны мои выводы.
– Знаешь, это звучит похоже на обычную человеческую жизнь. Ничего не понятно, сплошные предположения, домыслы и фантазии. Тем не менее, люди с этим живут, значит, к этому можно привыкнуть.
– Вещь не может «привыкать», её делают для конкретных задач. Моя функция – выполнять приказы командования. Без этого я бесполезен.
– Это ты имеешь в виду – убивать всех, на кого укажет первый попавшийся генерал? О таком и жалеть не стоит.
– Давать оценку не входит в мои задачи.
– Но ведь они не записаны у тебя в голове, у тебя там нет диска с алгоритмом. Значит, их можно поменять. Например, стать телохранителем. Что тебе мешает? Ничего! Мне кажется, это гораздо лучше, чем твои прежние функции. Как считаешь?
Однако вместо ответа мужчина выжидающе смотрит на Дэна, который развалился на кресле, вытянув ноги, и скучающе листает дисплей. Заметив повисшую паузу, Джанки поднимает взгляд.
– Што?
– Что? – я тоже с недоумением оглядываю робота.
– Разве не господин должен решать, могу ли я быть телохранителем?
– Господин Джанки, ты как насчёт этого?
Дэн снисходительно закатывает глаза.
– О-о-о, мисса, если те што приспичило, лучше поперёк не стоять. Хошь шнилого чёрного робаата с прибабахом? Да бери, – он широко взмахивает рукой в жесте щедрости и снова утыкается в экран.
– Видишь? – перевожу взгляд на мужчину. – Я же сказала, всё будет нормально, потому что… – я демонстративно повышаю голос: – Джанки лучше всех.
– Угу, – не отрываясь от чтения, Дэн берёт со стола коробок спичек и бросает в меня. Попадает, конечно.
Ясно, что ему вся эта затея не нравится, но формально – Джанки согласился, а уж дальше я как-нибудь сумею его умилостивить.
Пока же я поворачиваюсь к роботу, стараясь держать себя в руках и не показывать восторг совсем уж явно.
– Так что? Ты-то сам хочешь?
Мужчина задумчиво изучает моё лицо.
– Раньше про меня говорили, что я ответственный и тщательно выполняю свои обязанности. Мне кажется, эти качества не изменились, так что я мог бы попробовать.
– Отлично! – я расплываюсь в счастливой улыбке и, дотянувшись до Дэна, пихаю его кулаком в плечо: – Мастер, давай чинить.
12.
Джанки нехотя отрывается от дисплея. Встаёт, потягивается со смачным хрустом. Сдвигает всё содержимое стола дальше к стене. Присев, роется в ящике стола, вытаскивает свёрток мягкого прозрачного пластика. Разворачивает. Блики холодного белого света поблескивают на сгибах, затем пробегают по поверхности металлических инструментов. Пинцет какой-то…
Не успеваю я даже осознать, что именно вижу, а тело уже реагирует привычно: сердце замирает в приятной невесомости, взгляд так и скачет по острым лезвиям скальпелей, выбирая, с какого хотелось бы начать. Сладкое предвкушение…
Голос-в-голове резко перебивает: Нельзя при всех! Прекращай пялиться!
Чтобы отвлечь внимание Дэна, ляпаю первое попавшееся:
– Ты что, собираешься его резать?
Не глядя на меня, он вытаскивает инструменты из отделений чехла.
– А как ещё достать пули?
Фух, кажется, не заметил.
– А зачем тебе вообще… такое вот? – я фыркаю, все видом демонстрируя незаинтересованность и даже пренебрежение. – Похоже на набор маньяка из фильма ужасов.
Подозрительно кошусь на руки Дэна – под шнудами не видно, но, насколько я знаю, он себя не режет. Хотя это могло измениться со временем. Может, сейчас, когда Джанки живёт в безопасности, ему не хватает прежних драк и привычного уровня боли.
– Ну, мисса, чипы так и ставят.
Разве?.. Когда мне ставили, то привели в палату с красивыми инсталляциями, там медсестра, очень милая и доброжелательная, помогла лечь на койку и надела мне маску, подключённую к аппарату. Проснулась я там же, с той же медсестрой. Ни хирурга, ни, тем более, подобных инструментов не видела. Впрочем, меня-то скальпелями не испугать…
Голос-в-голове шепчет возбуждённо, аж постанывает от нетерпения: Посмотри на эти лезвия – такие острые… Тебе нужно наказание… Тогда все забудут о твоём мерзком поведении, простят тебя… Просто возьми один… Представь, какая у него удобная, надёжная ручка, как легко он порежет кожу, как выступит кровь… Ты же хочешь этого…
Неожиданно поперёк тела, под грудью, перехватывает рука, и Дэн тащит меня к выходу из лаборатории, в коридор и дальше на кухню.
– Чего ты? – невинно хлопаю глазами.
Он озирает помещение, взгляд останавливается на подставке с ножами.
– Да бля! – голос приглушённый.
Чёрт, всё-таки заметил. Иногда я жалею, что Джанки такой наблюдательный. Вот я, между прочим, более вежливая и не тычу людям в нос их вредными привычками!
– Ладно тебе… – я тоже отвечаю тихо. Будто мы заговорщики.
– Аха. Типа, мне не надо их ныкать?
Взгляд так и залипает на чёрных ручках ножей, однако Джанки прав: я обещала «ничего такого» в его квартире.
– Я же не маньячка какая-нибудь.
Хотела изобразить уверенный тон, а вместо этого получился разочарованный. Вообще-то я, конечно, не совсем уж – хватать первый попавшийся нож для колбасы и полосовать себя. Но сейчас мне нужно успокоиться… Может, и кухонный сгодился бы…
– Давай, мисса, скажи мне, – Дэн шипит уже с откровенным раздражением, – а то я не шну. Пялишься на них, как алкаш на бутылку.
Недовольно поджав губы, усаживаюсь на своё обычное место – серое полукресло с дальнего края круглого стола. В противоположном углу от ножей.
– Не шухерись. Я обещала, и всё в порядке. Прям уж посмотреть никуда нельзя.
Дэн, поморщившись от моего произношения, всё-таки включает дисплей, который принёс с собой, принимается рыться в каталоге какого-то магазина. Однако стоит мне покоситься на ножи, тут же откликается:
– Туда – нельзя.
Я обиженно тяну:
– Даже не собиралась.
Он не отвечает.
Листает всё быстрее, щёлкает по экрану уже с явным раздражением. Рычит недовольно, а в ответ на мой вопрошающий взгляд поясняет:
– Плотномера нет, а мой барахлит.
Но всё же поглядывает на окно доставки. Что-то заказал.
Вскоре раздаётся короткий писк, и Джанки, чуть не облизываясь от восторга, достаёт упаковки – словно подарки из-под новогодней ёлки.
Самое крупное – контейнер с ярко-красными наклейками: «внимание», «биологический материал» и «пониженная температура». Псевдо-органика.
Медицинская с виду штука, похожая на стилизованный пистолет. К нему прилагается набор насадок – мелкие иглы. А, это, видимо, чтобы колоть модификаторы для органики – думаю, они тоже внутри контейнера.
Порывшись в россыпи небольших свёртков, Дэн показывает мне зажатый между пальцев прозрачный пакетик с маленьким продолговатым предметом.
– Такая хернюшка, а стоит… Дерут шамру чисто за монополию.
– Это что?.. – щурюсь, приглядываясь. – Шуруп? Дюбель?
Я за несколько лет тоже кое-какие слова запомнила! Вот только вместо восхищения Джанки прыскает со смеху.
– Не, мисса, я не буду робаату в башку дюбель пихать. Энто порт.
– Ну-ка, покажь! – я даже вскакиваю к нему.
Интересно ведь! Я видела их лишь на фото – и там они казались крупнее, – а хочется пощупать, что же у меня в голове установлено. Деталька почти невесомая. Тёмно-серая, матовая – строгий мужской вариант. У меня-то телесного цвета, «без вульгарности», как решил отец, но многие ставят яркие, а то и с подсветкой – в неоновых огнях клубов красиво смотрится.
Значит, с этого конца внутрь вставляется тонкий штырёк плагина, а с другой стороны идёт рельеф из мелких бороздок и зубчиков. Видимо, с их помощью порт соединяется с нейроконнектором – той частью системы, которую ставят внутрь головы.