Голос-в-голове скептически хмыкает: Ну да, ну да. Откуда ты знаешь, как с кем-то уживаться? Хотя вот эта часть про парня мне понравилась. Отличное враньё! Прямо растёшь над собой.
Я раздражённо перебиваю: Ничего я не врала. Был же парень, я с ним рассталась. И вполне недавно. Два года – это не десять лет.
По сознанию разносится эхо раздражённого голоса: «Ты просто больная!», но я заталкиваю воспоминания глубже. Не было, ничего не было!
Голос-в-голове тихо мурчит: Я бы не назвал полторы недели этих недо-отношений громким эпитетом «был парень». И это он тебя бросил. А теперь – смотрите-ка! – один-единственный парень чудесным образом превращается в нескольких, с которыми ты якобы «встречалась». Да это же магия!
Я рычу: Заткнись!
Будь моя воля, я бы и проклятый Голос-в-голове засунула поглубже, но это невозможно.
Так, вернёмся в реальность.
Мы с мужчиной начинаем говорить в один момент, оба замолкаем, и я смущённо улыбаюсь.
– Ты первый.
И тут этот чёртов робот – с идеальным телом, возбуждающим запахом и голосом, от которого вдоль позвоночника бегают мурашки, – выдаёт:
– Какие у тебя предпочтения в сексе? Есть ли пожелания? Особые запросы?
Я нервно сглатываю, уставившись будто кролик на удава, и чувствую, как жар поднимается по шее. Зато он смотрит так, словно запросил информацию и ждёт, когда я её предоставлю. Только через несколько секунд у меня наконец-то получается перевести взгляд на блюдо с печеньем. Эта красная кайма всегда мне нравилась…
Сердце трепыхается в невесомости, горло словно сжимают чьи-то пальцы, так что я еле выдавливаю:
– В смысле… Нам обязательно это обсуждать?
– Как хочешь, – мужчина пожимает плечами. – Подумал, что лучше выяснить заранее, но я могу и в процессе подстроиться. Я ведь тебя чувствую.
Открыв рот от изумления, я пару мгновений пялюсь на него, а потом, не придумав ничего умнее, решительно говорю:
– Нет.
Он наклоняет голову – волосы ложатся на плечо – и смотрит вопросительно.
– Никакого «процесса» не будет. Ты – в этой комнате, я сплю у себя, – я указываю на дверь спальни. – Никакого… Ничего подобного.
– Почему? – мужчина продолжает разглядывать меня с тем же выражением. – Разве ты не для этого планировала меня использовать? Насколько я слышал, технологию связи с телохранителем часто используют и для секс-роботов, для улучшения контакта и уменьшения времени отклика. Или тебе угрожает опасность, и ты действительно нуждаешься в телохранителе?
– Нет, не угрожает… – я запинаюсь, неожиданно осознав, как моё предложение выглядело с самого начала. Он что, всё это время думал, что я предлагаю помощь в обмен на секс-рабство?!
Опешив от такого открытия, торопливо заикаюсь:
– Нет, я не… То есть да, некоторые так делают… Но… Понимаю, это странно, но всё так и есть, я просто хочу помочь. Ты же мне помог. Телохранитель – это нормальный вариант, потому что на домпомощника ты не похож. Но это не значит… ничего, – для убедительности я было смотрю ему в лицо, но, наткнувшись на внимательный взгляд, только окончательно тушуюсь и, схватив с блюда печенье, запихиваю в рот целиком. Всё, я жую, я очень занята.
– Как скажешь.
Кое-как проглотив печенье, так и не решаюсь посмотреть в сторону робота. Вместо этого приступаю к успокаивающему вечернему ритуалу: наливаю в чашку воды, достаю из шкафчика под кофемашиной конфетницу-черепашку и начинаю закидываться таблетками. Все по очереди. Может, увеличить количество? Нет, лучше пусть не подействует, чем начать знакомство с того, что я переем снотворного.
На всякий случай поясняю:
– Снотворное. У меня небольшие проблемы с этим. Ладно, спокойной ночи.
Он не отвечает.
В спальне долго роюсь в шкафу, разыскивая одежду для сна. Перебираюсь в гардеробную – впрочем, здесь шанс найти подходящее ещё меньше, в этой комнатушке я преимущественно храню одежду, с которой переехала в Город. Как вспомню: лезла из окна с огромной сумкой… Сумасшедший дом. Всё это так и висит здесь, ненужное – вечернее платье, брючный костюм, снова платье… Зачем только тащила…
Вообще я терпеть не могу пижамы, но мало ли, что этому роботу придёт в голову…
Голос-в-голове ехидно тянет: А то! Ему ведь больше заняться нечем, кроме как среди ночи ломиться в спальню – проверить, не грозит ли тебе смерть от недотраха.
Я рычу: Успокойся!
Голос хихикает: Ладно уж, меня можешь не стесняться, я всё про тебя знаю. Слушай, а почему бы тебе самой не пойти к нему? Прямо в трусах. Хотя нет, не в этих – надень кружевные. Думаю, он бы согласился.
От неожиданности я замираю: Что за?.. Ты имеешь в виду… В смысле…
Голос мурлычет игриво: Ну да, в этом самом смысле. Почему нет?
Я резко отвечаю: Да потому что нет. С чего бы это?
Голос-в-голове переходит на рассудительный тон: Потому что он – твоя вещь? Нет, серьёзно. Он ведь сам так сказал. И он с самого начала согласился на твоё предложение – хотя решил, что это про секс. Он посмотрел на тебя и согласился. Подумай об этом. Такая симпатичная вещь… Не рассуждает, просто делает всё, что ты говоришь…
Я фыркаю: Заканчивай с этим. Он вовсе не похож на вещь.
Голос жарко шепчет: Да какая разница, похож или нет? Ты только представь… Ты же владелица, имеешь право требовать чего угодно. Всего. Чего. Угодно. Разве ты не хочешь?..
По внутренней поверхности бедра пробегает призрачное ощущение горячего влажного языка, и я нервно сглатываю.
От раздражения сжимаю зубы: Вообще-то я не какая-то шварыда, чтобы делать подобное! Предложила ему помощь, а потом – что? Врываюсь в комнату, размахивая трусами, и кричу: «Я твоя хозяйка, трахни меня»? Я не буду делать ничего подобного, иди в жопу.
Голос с энтузиазмом начинает: А он бы, может, и в жопу…
Я рявкаю: Заткнись!
Голос-в-голове издаёт похотливый стон, переходящий в глумливое хихиканье.
А я возвращаюсь к поискам одежды для сна. Так вот, на чём я остановилась? Например, ночью может случиться какая-то проблема, нужно будет быстро реагировать, а тут я – кхм, голышом…
В конце концов надеваю футболку и легинсы. Ненавижу спать в одежде! Чувствую себя бездомным, который всегда готов к полицейской облаве.
Покрутившись полчаса на кровати, всё-таки снимаю бельё – слишком чувствительно врезается. Пояс легинсов тоже неудобно перекручивается, но уж как-нибудь потерплю. Интересно, а робот может по своим данным определить, одета я или раздета? Это что, мне теперь всегда так спать? А душ? Про самоудовлетворение нельзя и думать. И что делать, если – когда – возбуждение накопится до предельного уровня? Может, я всё-таки погорячилась с этим роботом?..
Голос-в-голове насмешливо передразнивает речной говор: Энто точно! Я так шну, што ты, даамочка, при единой мысли об нём горячеешь, будто сковородка.
Однако я отвечаю как можно рассудительнее: Ничего подобного. Просто всё это непривычно. Но, кажется, я вела себя нормально. Ну да, немного странно… Глупо хихикала… Пялилась на него… Но в целом – более-менее.
Голос-в-голове улыбается во все зубы, делает эффектную паузу и выпаливает: Вообще-то ты, такая «нормальная», даже не спросила, как его зовут.
Я замираю, выпучив глаза в чёрный потолок. Иметь твою налево! У него по-любому должно быть обозначение, хоть какое-нибудь. А я весь вечер с ним разговаривала, привела к себе домой, мы чуть не начали обсуждать мои пристрастия в сексе – и я не спросила его имя. Стыд-то какой! Может, сейчас пойти спросить?
Прислушиваюсь к тишине в соседней комнате. Нет, это будет странно. Лучше завтра. То есть уже сегодня, после сна. Чёрт, опять я затупила! Что он обо мне подумает?!
Поворочавшись, по новой: прислушиваюсь, обдумываю, виню себя. Штаны ещё эти!..
Засыпаю только после полудня.
24 НОЯБРЯ. ПРОШЛОЕ
15.
День рождения, десять лет. Я ищу отца в амбаре. Высокие белые стены. К ним нельзя прикасаться, потому что легко занозить палец. А вот и он. Вытирает руки промасленной ветошью, чинил машину. Улыбается: «Ты как раз к ужину». Указывает подбородком на стол: большое грязно-белое блюдо, на котором лежит маленькая нога какого-то животного. А ниже, на полу, копошится белый ягнёнок: у него нет ног, а веки и рот зашиты через край толстыми чёрными нитками.
Я поднимаю взгляд на отца, который улыбается как ни в чём не бывало. «Зачем ты это сделал?!» Подскакиваю к нему, толкаю, но он даже не шевелится – словно бьёшься о скалу. «Что это за?.. Что это такое?!» Я задыхаюсь от слёз, луплю кулаками по его груди, но он не реагирует, лишь рассеянно улыбается исмотрит мимо. Словно меня нет.
Вырываюсь из сна – и падаю в ужас смерти: грудь придавлена тяжестью, не вдохнуть и не пошевелиться.
Но всё-таки воздух начинает течь в лёгкие, хватаю ртом всё больше, кое-как перекатываюсь на бок… Опять случайно повернулась на спину, каждый раз задыхаюсь из-за этого.
Стоит окончательно проснуться, как приходит ощущение боли в голове – настолько сильное, что я мычу в подушку. Давление распирает правую половину черепа, пульсирует за глазным яблоком, голова будто переспевший арбуз, который вот-вот лопнет. Значит, началось уже давно. Свет из окна, даже приглушённый жалюзи, заставляет поморщиться. Тяну руку, чтобы прикрыть глаза, но касаться нельзя – кожа слишком чувствительная, – просто держу ладонь в воздухе. Второй рукой ищу ампулу в ящике тумбочки.
Проклятье, да где она?! Приходится подняться – с очередным стоном – и посмотреть. А, вот, закатилась. Укол.
Откуда мозг берёт все эти образы для снов? Я амбары видела лишь в кино, а отец в жизни не чинил машины. От ягнёнка вообще передёргивает. Что за гадость у меня в голове…
Стоп! Робот. В соседней комнате. Пульс подскакивает, и я смотрю на дверь с невольным страхом. Нет, он не зайдёт сюда. По крайней мере, я одета. Ничего не слышно. Нужно расслабиться, иначе боль не пройдёт. Сейчас отлежусь и проверю, как он там.
Так, на улице ранние сумерки… Или это уже утро?! Проспала почти сутки? По самочувствию не понять, для меня обычно после сна чувствовать себя разбитой и не отдохнувшей.
Выуживаю из ящика тумбочки электронный браслет. Половина четвёртого. Очевидно, сейчас день, а значит, я поспала всего пару часов. Чёртов кошмар! Или больше суток? Какое было число, когда я рванула в Район, чтобы успеть раньше облавы?.. Да нет, это невозможно, не с моей бессонницей и тревожностью.
Когда голову отпускает, вытаскиваю из шкафа одежду и прячусь с ней за ширмой в дальнем углу – хоть для чего-то пригодилась, а не только грязные вещи вешать. Переодеваюсь, то и дело поглядывая на дверь, бдительно прислушиваясь. По-прежнему тихо. Может, он ушёл? Или всё это мне приснилось.
Голос-в-голове, который – конечно же! – проснулся вместе со мной, со свежими силами материализует красочный образ: робот, почувствовав, что я проснулась, стучит в дверь спальни, я отвечаю слишком тихо, и он, не расслышав, заходит, а я от испуга дёргаюсь, опрокидываю ширму и остаюсь стоять посреди комнаты – голая, лишь в трусах, надетых до колен. Тогда я, конечно, рвану их, чтобы подтянуть скорее, и ткань треснет.
Страх отступает, лишь когда я одета полностью. Оглядываю в зеркале припухшее со сна лицо. Кошмар, такой мордой только пугать… Расчёсываю пальцами волосы. Снимаю ворсинки со штанов. Выглядят неплохо, свободный крой и худобу скрывает, и ноги, которые – только кажутся! – кривыми. А вот футболка обтягивает грудь и сразу показывает, что надеяться тут не на что. Никакой тебе интриги, максимум второй размер. С натяжкой. Может, надеть лифчик с подкладкой? Ай, к чёрту! Он неудобный, и не буду же я всегда в нём ходить. В конце концов, какое этому роботу дело до моих сисек? Вообще никакого, значит, и страдать смысла нет.
Подкравшись к двери, беззвучно открываю и выглядываю.
Робот сидит за барной стойкой, спиной ко мне – там же, где и накануне. Выглядит как человек, который от усталости заснул на столе, положив голову на руки.
Осторожно выбираюсь из спальни. Никакого движения с его стороны. Так, лучше по-быстренькому сходить в душ и привести себя в порядок, а потом уже разбираться, что к чему.
Когда возвращаюсь в гостиную, робот пребывает в той же позе. Может, он скрыл, что повреждён более масштабно и периодически отключается?
Тут же выскакивает Голос-в-голове: Определённо! А если вы с Дэном ничего не заметили, значит, повреждение где-то в штанах. Нужно срочно проверить!
Блин, что за тупые мысли… Может, органика перегрелась и повредила ткани? А вдруг Джанки неправильно поставил порт, и роботу закоротило мозги?!
Глубоко вдохнув для храбрости, крадусь вдоль окон, к двери спальни. Затем вдоль стены, в сторону прихожей. По-прежнему никакой реакции.
Нет, вчера порт работал, значит, всё в порядке. Может, просто нужна еда? Как там он говорил, «низкий уровень энергии»?
Наконец-то добравшись вдоль стены до уровня барной стойки, наклоняю голову, чтобы рассмотреть лицо мужчины. Глаза закрыты, но с такого расстояния не понять, дышит он или нет. Подходить ближе я точно не буду. Непроизвольно потираю плечо – обезболивающее подействовало и на него тоже, тем не менее, повторять вчерашний опыт не хочется.
А вдруг робот всё-таки сломался? Что делать-то? Может, бросить в него чем-нибудь?
Приглядываюсь к спине, стараясь уловить, дышит он или нет. Непонятно. Взгляд соскальзывает ниже, на поясницу, где между футболкой и штанами видна светлая полоска кожи. И ямочки… Что там Дэн говорил насчёт лизнуть?.. С трудом оторвавшись от соблазнительного зрелища, возвращаюсь к плечам. Выше, к лицу – и вдруг натыкаюсь на внимательный взгляд совсем не сонных глаз.
От неожиданности аж вздрагиваю, из горла вырывается сиплый звук.
– Да бля… Нельзя так пугать!
Голос-в-голове тут же скороговоркой добавляет порцию яда: Он всё видел! Ещё и дёргаешься как нервноприпадочная. А ведь вчера доказывала, что никакого секса тебе не нужно. Боги, Лета, зачем тебе контроль эмоций, если ты даже врать не умеешь! Вообще ни на что не годна…
Тем временем робот выпрямляется.
– Извини, – голос низкий и чуть хриплый, как бывает спросонок. И сразу возвращается ощущение, будто меня гладят тёплой бархатной перчаткой между лопаток.
Потягивается – как самый что ни на есть человек. Даже кажется, что слышен тихий хруст суставов, который обычно сопровождает подобное движение.
– Уф, я решила, что с тобой что-то не так, – из-за неловкости я говорю слишком громко, ещё и жестикулирую, не в силах сдержать движение рук. Он точно решит, что у меня с нервами непорядок. – В смысле, всё нормально? Что ты делал?
– Спал.
– Ты?.. Я думала, вдруг ты до такой степени модифицирован, что и во сне не нуждаешься.
– Такой эксперимент был, однако он не дал положительных результатов. Тех двоих в итоге утилизировали.
И что на это ответить? Что я сожалею? Наверное, он не поймёт. Или всё-таки сказать? Нет, пауза слишком затянулась, будет глупо. Лучше займусь кофе.
– Кстати, как ты себя чувствуешь? Температура? Может, нужно охладиться?
– Нет, терморегуляция вполне справляется. В целом всё стандартно для процесса приживления псевдо-органики.
– Ты раньше уже?..
– У меня бывали повреждения.
– Много?
– Это имеет значение?
– Нет. Просто спросила, – я тычу в привычные кнопки кофемашины. – А зачем ты спал на столе, если есть диван?
– Не хотел испачкать, – он демонстрирует левую руку с заметной полосой грязи.
– Почему не сходил в душ?
