– Почему?..
– Утром ты сказала: «Я, может, тупая»… – он выжидающе поднимает брови.
Да блин, откуда я помню, что говорила в шесть утра! Я не выспалась, ещё и объелась – мозги не соображают, – так что раздражённо повышаю голос:
– Да, я тупая!.. А, стоп. Ты опять про то, что робот? Ну так что за шарады, сказал бы прямо. Конечно, если смысл был не в том, чтобы оскорбить, – я подозрительно прищуриваюсь.
– Я только цитировал.
– Да-да. Вот телохранители пошли – цитируют всякую гадость… Ладно. Так я могу называть тебя Син? Мне нравится.
Мужчина кивает.
– Это привычное обозначение.
– Отлично! Тогда за знакомство, – спрыгнув с высокого стула, достаю из холодильника ещё две бутылки пива. – Расскажи что-нибудь о себе? Например, откуда у тебя эта куртка? Она ведь не армейская.
16.
– Это… – он смотрит в направлении прихожей. – Другого экземпляра.
– Почему она у тебя?
– Он был уничтожен, – тон ровный.
– Ой. Извини. Тогда, на Одде? Я не сообразила, – помолчав, осторожно продолжаю: – Хочешь поговорить об этом?
– Информация об уничтоженных экземплярах не имеет практической пользы.
– Слушай… – я барабаню пальцами по прохладнойстолешнице. – Мне действительно не нужен телохранитель, да и домпомощник тоже. Как насчёт просто собеседника? Ты мог бы притвориться… более похожим на человека? Ты ведь говорил, у тебя появились эмоции. Ты чувствуешь что-нибудь в отношении этого «другого экземпляра»?
На его лице мелькает какое-то непонятное выражение, мужчина отводит взгляд – снова в сторону прихожей. После паузы отвечает:
– Кажется.
– Значит, это уже достаточный повод поговорить о нём.
Под пристальным взглядом Сина я, кажется, опять краснею. Холодное пиво, спаси меня!
Наконец он решается:
– С чего нужно начать?
– М-м… С имени?
– RD-411-16/3-4755
– И вы называли его?..
– Рэд.
– Где он взял эту куртку?
– Купил. Его девушке нравился такой стиль.
Я попёрхиваюсь так, что пиво попадает в нос.
– Девушке?..
– Я имел в виду, что, в отличие от других, он встречался с одной и той же девушкой.
– Зачем? – пялюсь на него, потирая нос и стараясь профыркаться.
– Что именно?
– Я просто подумала… Вы же… Ну, боевые андроиды? Зачем вам девушки?
– Мне казалось, ответ очевиден. В отличие от еды и сна, секс необязателен, но мы можем получать от него удовольствие.
– А, ну да… – многозначительно тяну я, разглядывая уровень пива в бутылке. Маловато осталось. – Вместо всяких там тренировок… Что ж, нормально. И где он с ней познакомился?
– На демонстрации феминисток.
– Что он там делал? – хлопаю глазами. Этот разговор становится всё более странным.
– В свободное время мы могли покидать базу и проводить время по своему усмотрению. Рэд интересовался различными аспектами жизни людей. Командование это поощряло.
– А где была эта демонстрация? Что-то я не помню такого.
– В Лагране-на-Майне.
– А-а-а… Я просто решила, раз вы из этого центра на Одде – значит, это было здесь. Нет, такого города я не знаю. Но Майн далеко отсюда, на юге.
– Да, в Лагране гораздо теплее.
– И что, вы просто ходили по городу? Как обычные люди? Знакомились?
Мужчина кивает.
– Но ты же говорил, у вас были проблемы с поведением. И что, никто не замечал?
– В обычном, повседневном общении они были не критичны. Могли сойти за особенности характера. К тому же человеческая традиция знакомиться в барах, употребляя алкогольные напитки, заметно облегчала задачу.
– То есть в баре можно было подцепить секретную военную разработку? – я невольно улыбаюсь, вообразив такой сценарий. – Переспать и даже не узнать об этом. Забеременеть?..
– Исключено.
– Фух, и то ладно. А то я уже не знаю, каких чудес ожидать.
Мне кажется, или этот разговор действительно настолько неловкий? Как могли бы отреагировать другие – нормальные – девушки на разговор о сексе с военным андроидом? На ум приходит реклама «РобоСекса». Там, конечно, другие роботы подразумеваются, более «механические», но ведь суть та же, и никого это не смущает. Может, ненормально то, что Син мне нравится? Это как страдать от неразделённой любви к вибратору – глупо и даже унизительно. Интересно, у кого-нибудь ещё есть такая проблема, или я, как обычно, выделилась?
А самое стыдное – что он в курсе моего смущения. Так, нужно расслабиться и дышать глубже. В памяти звучит успокаивающий голос тренера по работе с системой контроля эмоций: «Дыхание. Мышцы шеи. Лицо. Взгляд. Голосовые связки». Хоть на самом деле я не такая крутая, как девицы из баров Лаграна, но зато способна притвориться, что я не хуже.
Через пару минут, непринуждённо улыбнувшись, продолжаю:
– А у тебя, значит, не было постоянной девушки? Только одноразовые знакомства? – всё-таки не сдержавшись, заинтересованно заглядываю в пустую бутылку, будто ожидая, что там само собой возникло пиво. К сожалению, нет.
– Я считал нерациональным тратить на это время. Даже несмотря на пожелания командования – они говорили, что пребывание в человеческом обществе может научить нас вести себя более естественно. Однако на тот момент от нас требовались лишь боевые навыки, вот на них я и сосредоточился.
Втихаря выдыхаю от облегчения. Боги милостивые, спасибо! Не хотелось бы, чтобы он сравнивал меня с десятком своих бывших – идеальных, красивых и умных. А вот если у него нет богатого опыта общения с девушками, может, я покажусь ему более-менее нормальной.
Тем временем мужчина допивает пиво и отставляет пустую бутылку.
– К тому же, судя по всему, я вёл себя слишком странно. Рэд всегда был другим. Более человечным, если можно так выразиться, – робот улыбается смущённо, словно бы извиняясь. – Наверное, поэтому он любил общаться с людьми. Хотя мне казалось, что многих техников его разговоры во время проверки параметров раздражали. В том числе и поэтому я предпочитал молчать. А Рэд говорил: плевать, ему хочется разговаривать, и он это делает. Не хотят слушать – пусть заткнут уши.
– Звучит… необычно.
Не знаю, что ещё тут можно сказать, потому что мне представляется какой-то безумный болтливый робот, достающий всех с утра до ночи.
Помолчав, Син продолжает тише:
– После модификации он удалил мой порт, а не свой. Его уничтожили. Я остался.
– И ты забрал его куртку?
Робот кивает.
– Хотя я не знаю зачем. Это вышло само собой. Позже заметил, что она у меня в руках. Решил, это подтверждает тот факт, что моя операционная система повреждена.
Некоторое время мы молчим. Однако, чтобы не затягивать грустную паузу, я слегка улыбаюсь в надежде отвлечь его:
– Но теперь ты ведёшь себя вполне естественно. И можешь знакомиться не только в барах, но даже с трезвыми девушками.
– Если бы ты встретила меня в общественном месте, могла бы принять за человека?
– Конечно! Отличить невозможно. Разве что ты разговариваешь слегка странно – со всеми этими робо-штуками. Но, думаю, тут просто нужна тренировка, чтобы переучиться. И ещё ты такой… очень спокойный.
– Это недостаток? – он смотрит внимательно, и это производит необычное впечатление – часто люди задают такой вопрос с подначкой или скрытой агрессией, но Сину в самом деле интересен ответ.
– Нет, конечно! Хотела бы я иметь такой «недостаток». Я имею в виду, для меня это непривычно. Но это вполне по-человечески, всё нормально. Просто я сама нервная, и Джанки… бывает неуравновешенным. А ты такой… – я взмахиваю пальцами.
– Джанки показался мне вполне спокойным. Рассудительным.
– Мм… Большую часть времени.
А иногда ему срывает крышу так, что это пугает до чёртиков.
Два года назад, незадолго до моей неудачной поездки на Одду. Мелкий магазин электротоваров, куда Дэн затащил меня ради очередных деталей. Продавцы частенько смотрели на Джанки чересчур пристально, но обычно этим и ограничивались. А тот парень принялся демонстративно ходить за нами по узким проходам.
Дэн спросил, которого хера ему надо. Продавец ответил, что это магазин его дяди, поэтому он не позволит всякой портовой швали здесь воровать.
Дальнейшее отложилось в моей памяти тремя образами. Первый: глухое «бам» и хруст стекла – когда Дэн внезапно схватил продавца за затылок и впечатал лицом в соседнюю горизонтальную витрину. Второй: стекло витрины с какими-то блестящими детальками внутри – теперь на нём были трещины и смазанная тёмно-красная полоса. Третий: лицо парня – выпученные глаза, из носа течёт кровь, пузырясь на выдохе, срываясь каплями с подбородка, а ниже… Ниже его пальцы судорожно царапают горло, перетянутое цепью.
Боги, как мне было страшно! Я была уверена, что Джанки не остановится, что вот-вот приедет полиция, что на этот раз его точно посадят или застрелят прямо здесь…
Но Дэн всё же отпустил продавца. Оттолкнул так, что тот грохнулся на пол вместе со стойкой, с которой посыпались упаковки, и, рявкнув: «В Порту ты б уже сдох!», – на прощанье приложил ботинком под рёбра. И выскочил из магазина.
Приговаривая: «Извините, простите…» – я тоже бросилась к выходу.
Дэн рванул домой пешком, хотя путь был неблизкий. А я припустила за ним. Что-то лепетала испуганно, дёргала за рукав… Но он молчал и не смотрел на меня. Только на прощанье всё-таки коротко обнял в ответ. Так и не посмотрев в глаза.
В итоге история закончилась хорошо. Во-первых, Джанки не прекратил общаться со мной, а то я уж было испугалась из-за этой его внезапной холодности. Во-вторых, разборка с магазином обернулась всего лишь административным судом. Я предположила, что хозяин магазина не захотел портить репутацию уголовными разборками. Компенсацию запросил, конечно, большую, и это стало проблемой: Дэн завёл разговор о том, чтобы продать квартиру и вернуться в ночлежку. Но тут уж я упёрлась всеми рогами – чтобы я позволила ему лишить себя мастерской, единственной радости? Да ни за что!
Однако главная проблема возникла с другим пунктом: истец запросил публичных извинений. Поняв, что Дэн намерен проигнорировать заседание суда, я сама выяснила дату и место проведения, там подошла к хозяину магазина и предложила заплатить вдвойне, если он согласится закрыть дело прямо сейчас. Его такой поворот удивил, но он просто не знал Джанки с его болезненной гордостью: Дэн предпочёл бы сесть в тюрьму, чем извиняться перед тем, кто назвал его вором.
Конечно, Джанки взбесился, сразу понял, что это я влезла. Я не стала отрицать, но и подробностей не рассказала, а то знаю я его, начал бы ещё и эти деньги мне выплачивать. Сказала, что просто упросила мужика и всё.
В груди колет чувство вины: ещё одна ложь, в которой я ни за что не признаюсь Дэну. Но ведь это для его пользы, во благо…
Вскоре после этих событий Джанки взломал свою доставку. С одной стороны, раз исчез последний повод выходить на улицу – купить алкоголь и папиросы можно дома, – теперь он месяцами не вылезает из прокуренной мастерской, и, даже несмотря на качественную систему вентиляции, это не дело. А с другой – стыдно признаться, но мне так спокойнее. По крайней мере, в «норе» безопасно, и там с ним ничего не случится.
17.
– В общем, ты выглядишь как обычный человек и, если Джанки всё сделал правильно, вполне сможешь ходить по городу.
– Я смогу передвигаться без тебя? – робот склоняет голову набок.
– Ну… Для начала давай проверим, что твой новый статус работает. А если нет… – Пауза давит на нервы тем, что не сказано, но подразумевается. – Вообще, можно обойтись без этого. Просто живи здесь и всё. Или можно снять отдельную квартиру. Но со мной безопаснее, если будет проверка жильцов. Я смогу тебя защитить.
– Ты? – он улыбается с иронией. – Будешь защищать меня?
– Ты понимаешь, о чём я, – смущённо улыбаюсь в ответ. – Может, уболтаю полицейских не проверять тебя. Или хотя бы выгадаю время, а ты сбежишь через окно в спальне.
Син оглядывает меня неторопливо, словно мысленно взвешивает варианты.
– Предпочту проверку. Прятаться в квартирах надоело. И уж тем более я не хочу быть тебе обузой.
– Ты не обуза.
– Посмотрим, что ты скажешь через год.
Разумно, конечно. Он ещё и дня не провёл в моей гостиной, рано бросаться долгосрочными обещаниями. Хотя я-то уже готова предложить ему «жить долго и счастливо, пока смерть не разлучит нас».
– Ладно. На какой день запланируем? Сегодня, думаю, поздно. Да и мне нужно морально подготовиться.
– Завтра?
– Кстати! А ты нормально себя чувствуешь? Можно отложить.
