ISBN :
Возрастное ограничение : 16
Дата обновления : 04.08.2024
Вера обернулась к коллеге. Психиатр жмурился. Веки его подрагивали так, словно готовы были вот-вот распахнуться.
– Где они? – прозвенело еще более напряженно. – Мои очки?
– Упали на пол! – сказала Вера, становясь на колени и подсвечивая себе сотовым. – Только я их не вижу.
– Звони Михаилу Петровичу! – приказал психиатр.
– Что? – приподнялась Вера.
– Скажи ему о том, что произошло! Немедленно!
Вера выхватила из кармана сотовый и набрала номер патологоанатома, понимая, что сегодня их с Иннокентием поджидало что-то похуже реанимации. Пока в трубке невыносимо долго тянулись гудки, из темных углов палаты медленно ползли тени. Шепот, доносившийся из тьмы, неотчетливый вначале, становился все громче и жутче.
«Те самые чудовища из бреда?» – подумала Вера, чувствуя как холодеют ее пальцы.
И тут в ее ухо ворвался живой и потому приятный голос:
– Вера?
– Иннокентий потерял в реанимации очки, – на одном дыхании произнесла анестезиолог.
– О нет! Только не дай этому вырваться наружу! – звонок оборвался.
Вера вложила руку в ладонь Иннокентия и почувствовала, как психиатр крепко стиснул ее запястье.
– Единственный способ избежать проблем – постоянно напоминать мне о том, что я человек, – произнес коллега. – Дар заработает в обратном направлении, а ты уж постарайся удерживать нас в гипнозе как можно дольше.
– Но как? – выдохнула Вера.
– Заставляй меня вспоминать. Что-нибудь о клиентах, работе, больнице. Если тебе не удастся, по стационару разбегутся все те чудовища, которых я годами забирал у других. Это место поглотит шизофренический бред и без стражей мы вряд ли выберемся наружу.
Вера перевела дыхание.
– Ты же хотела знать какого они на самом деле цвета, – прошипел психиатр. – Сейчас смотри мне в глаза, Вера!
Хранительнице показалось, что ее сердце пропустило удар, когда психиатр взглянул на нее. Глаза без очков у него были карие. Следом Вере показалось, что ее подхватило невероятной силой течением и повлекло в неизвестную ей реальность. Так уже было когда-то, когда психиатр залез ей в голову. Теперь Вера знала, что он способен заставить свой талант работать в обратном направлении.
Часть 6
Вдруг стало светло. Вера увидела себя в старом переулке.
– Скажите, за что вы злитесь на меня, Лиля? – донеслось из переулка. – Я всегда старался для вас.
– Гриша, вы растратили наше имущество, и практики у вас больше нету, – ответил мелодичный голос. – Я не могу жить так.
Действующих лиц Вера не видела, они были за стеной дома, где-то там, глубоко в воспоминаниях, но чувствовала, что все самое важное должно было произойти в том месте, где она стояла.
– Это чей-то злой умысел, Лиля, меня подставили! Я обязательно разберусь. Мне нужно, чтобы вы были рядом. Я… люблю вас.
– Гриша, вы же говорили, что у вас все друзья, – прозвучало насмешливо. – И плохих людей вы себе в спутники не выбираете.
– Значит, это не так.
– И как вы думаете, кто бы это мог быть?
– Не знаю, Лиля, но обязательно это выясню. Я верну свое честное имя, чтобы доказать вам… – дальнейшего Вера не слышала.
Хлопнула входная дверь, и из подъезда показался мужчина в длинном черном пальто старинного кроя. Он поднял воротник, защищаясь от дождя, и шагнул на улицу. Вера узнала Иннокентия и с удивлением поняла, что слышала его настоящее имя. В действительности его звали Григорием.
За нынешним хранителем из глубины двора двинулись несколько серых теней. Произошел короткий разговор, которого Вера толком не расслышала. То, что это уличные грабители она поняла, когда тени набросились на доктора. Вера выдохнула. Он умер так? Слишком просто для того, кто сошел от горя с ума.
Доктор пришел в себя на квартире у Лили. Выглядел он неважно – весь в кровопотеках, перевязана рука, нога в гипсе.
– Я вас спасла, – прошептала Лиля, склоняясь к изголовью кровати. – Хоть вы и поставили меня в неприятное положение своим банкротством.
Лиля была высокая худая и очень красивая блондинка. Русые волнистые волосы были уложены в аккуратную прическу, одета она была скромно. Вера содрогнулась оттого, что с Лилей они были очень походили друг на друга внешне.
Лиля схватила с прикроватного столика шприц и поднесла его к руке мужа.
– Заходил ваш друг профессор, – проговорила она. – И сказал, как мне о вас позаботиться.
Доктор попытался отодвинуться.
– Лилечка, мне надо в клинику. Вы не умеете делать инъекции и ни к чему вам такая морока.
– На что? – холодно сверкнули голубые глаза. – Я сама могу позаботиться о своем муже, и я рада, что нам пока помогают ваши друзья. Доверьтесь мне, ваш профессор дал мне это.
Лиля продемонстрировала шприц.
– Что это?
– Морфий, – ни одна мышца на хорошеньком личике Лили не дрогнула.
– Нет.
– У вас сломаны кости, – возразила Лиля. – Это облегчит боль.
Она довольно умело ввела вещество, и доктор на какое-то время выключился.
Он долго не приходил в себя. Кто-то что-то говорил в другой комнате. Временами спорил. "Иногда мне кажется, что ты настоящее чудовище, Лилечка", – долетало до него. Одни дни сменялись другими, наконец, за окном начал падать снег, а нога перестала болеть.
Он помнил, как выпрямился у треснувшего с одного угла зеркала. Скелет. Синие тени под глазами. Сухие растрескавшиеся губы. Он закатал рукав и тогда не испугался. Обе руки в следах от инъекций. Проклятый морфий. Лиля ничего не понимает в лечении! Она переусердствовала…
Он сделал шаг и повалился на пол. Нога срослась, да как-то не так. Если бы его лечили друзья, то никогда не допустили бы такого.
На звук вбежала Лиля и всплеснула руками.
– Как тебя угораздило? – причитала она, помогая мужу лечь обратно в постель. – Гриша, от вас только одни проблемы!
Вскоре она вернулась с очередным наполненным шприцем и села на постель.
– Не надо! – произнес больной, удерживая ее руку. – Морфий убивает. Прошу вас, больше не надо его колоть!
Лиля нахмурилась.
– Но так сказал ваш профессор.
– Который? – ему в голову уже давно закрались подозрения, но раньше, до того как попал на квартиру к жене, он не решался их озвучить.
– Какая разница? Дайте мне вылечить вас! – Лиля снова потянулась к руке.
Он не успел ничего возразить. В дверь постучали. Раздались смутно знакомые голоса. Лиля вскочила с кровати, и скорее чем обессиленный доктор сумел среагировать, выбежала из комнаты. Прогремел ключ в замке. Для чего она его запирала?
Издалека доносились голоса друзей. Доктор не мог их сейчас четко вспомнить. Но это были его коллеги, во главе с тем самым профессором, на которого ссылалась Лиля. Речь шла о нем. Поначалу он обрадовался тому, что все недоразумения решились. Но разговор в глубине квартиры принимал все более странный оборот. Лиля отнекивалась, заявляя, будто ничего уже довольно давно не слышала о муже. Она заявила, что та комната, в которой спал Григорий, была кладовой и заперта.
Он выпрямился перед дверью. Страшные мысли медленно оформлялись в расстроенном наркотиком сознании. Хлопнула входная дверь. Друзья уходили. Он упустил свой шанс остаться в живых. А хотел ли он дальше существовать, когда с ним вот так без жалости расправилось самое дорогое существо?
Какое-то время Григорий еще приходил в себя, пока страх смерти почти полностью не завладел им. Доктор рванулся к единственному маленькому окну, что было в его комнате, и сорвал занавеску. Окно смотрело в стену. Ручка была снята. Снаружи доносились голоса друзей. Они удалялись по переулку.
Григорий ударил в окно, предварительно обмотав предплечье занавеской. Так его и застала Лиля. Стекло посыпалось градом. Жена набросилась сзади и повисла на спине. За время болезни доктор так ослабел, что хрупкая девушка была для него уже внушительной ношей, и повалился назад.
– Сбежать задумал? – Лиля вцепилась ему в волосы, которые уже порядком успели отрасти.
Григорий отпихнул ее, но не посмел сделать большего, хоть в голове у него уже и прояснились истинные намерения жены. Он не смог бы ударить столь дорогое, столь любимое существо, женщину, которой посвятил последние шесть лет своей жизни, пусть даже и она…
Глаза Лили горели злобой.
– К друзьям захотел, да? – с этими словами жена снова бросилась на него.
На сей раз она сорвала рубашку, и Григорий с удивлением уставился на свое худое тело. Торчали ребра. Так вот почему он так ослаб! Лиля морит его голодом. Тем временем она швырнула одежду в окно.
– Голый пойдешь? По январскому морозу? – все с той же злобой выдохнула жена. – Я позову их к тебе, как только вылечишься. Ах, ты настоящее несчастье!
Лиля смотрела на предплечье мужа, на котором алела кровавая полоса – порезался, когда бил стекло. Девушка обмотала его собственным фартуком, сорвав его с себя.
– Не так, – отчего-то поправил Григорий.
Ему были приятны даже такие прикосновения жены. Она отступила, прочитав это в его глазах, затем встала и подошла к двери. Лиля пару мгновений стояла, не решаясь взяться за ручку. Ее, должно быть, терзало раскаяние.
– Ты… сумасшедший, Гриша, – сорвалось с ее губ. – Если бы ты не был таким хорошим, если бы не твои советчики…
– Ты хочешь убить меня? – спросил доктор.
Лиля резко выдохнула. Губы ее дрогнули, а щеки побледнели.
– Все потому, что ты погубишь нас! – с этими словами она выскочила за дверь.
Снова загремел ключ.
Григорий вернулся в кровать. В голове было пусто. Из треснувшего окна нещадно тянуло холодом. Он надеялся, что заболеет пневмонией и погибнет до того, как его начнет мучить морфинизм.
Вечером в комнате появился незнакомый мужчина. Он приподнял доктора за грудки и швырнул на пол, Григорий заскрипел зубами, он был так слаб, что не мог дать отпор обидчику. Повязка на предплечье потяжелела от крови.
– Чертов морфинист! – у мужчины был приятный бас, от него пахло дорогим одеколоном и сигарами.
Доктор его точно уже где-то видел, но не мог вспомнить, где.
– Он обижал тебя, Лили?
Лиля стояла в дверях. Из квартиры в темную коморку падал яркий свет. Ее силуэт казался Григорию вырезанным из черной бумаги. Девушка покачала головой.
– Нет, он только отказывается принимать морфий.
– Каков хитрец!
Доктор собрал последние силы, поднялся и попробовал ударить мужчину в живот. Но это не вышло. Григорий снова оказался на полу. Потом противник избил его ногами, без жалости, не опасаясь нанести вред, причинить боль… пока Лиля не закричала:
– Хватит! Не надо только убийства!
– А ты разве не это задумала, Лилечка?
Дальнейшего разговора он не помнил. Только распоряжение мужчины: "Ну раз не хочет морфия, не давай ему". Ярко вспыхнуло воспоминание. В театре, вот где доктор видел этого бугая! Это был холеный и явно знавший себе цену мужчина. Он восхищался тем, как играла Лиля, и подошел сказать об этом ей самой и ее мужу.
– А это мой супруг, – сказала жена, с нежностью обхватив ладонь Григория. – Он доктор. Работает акушером. У него своя практика. Мне приятно думать, что каждый день он помогает женщинам в самом важном их труде…
Григорий смотрел вслед странному господину тогда, припоминая, что про него ходили крайне неприятные слухи. Это было словно в другой жизни, а сейчас…
Вскоре началась ломка. Обостренный слух доносил до врача то, что творилось в соседней комнате. Лиля и этот господин, безусловно, были любовниками. На фоне физических страданий и душевной боли, что Григорий испытывал, рассудок его начал мутиться. Пережив неделю мучений, его ум, наконец, сдался животным порывам.
Вскоре доктор уже скребся в дверь, умоляя Лилю дать ему морфия. Спустя полдня уговоров она показалась на пороге и с отвращением посмотрела на тело, простертое на полу.
– Гриша, ты мне противен, – вдруг произнесла жена, но все же ввела дозу.
Так доктор продержался до тепла. Эти двое издевались над ним, отыгрываясь, должно быть, за решение уничтожить человека, никому в жизни не сделавшего зла. Лиля заставляла его целовать себе туфли и ползать в ногах за морфий, а ее сожитель время от времени избивал пленника. Они сводили доктора с ума, но тот уже не понимал этого. Зависимость от наркотика нарастала. И вот однажды Лиля передозировала средство. Доктор довольно долго провалялся без памяти и очнулся в луже рвоты.
Он поднялся, ощущая жажду и дернул за ручку. Дверь была не заперта, ни комнаты, ни входная. В квартире никого не было, и Григорий убежал, но на улице с ним стали твориться странные вещи. Реальность мешалась с бредом. Временами ему казалось, что он все еще уважаемый врач и идет из клиники домой к любимой жене. А потом Григорий вспоминал, что потерял ее. Он бросался на прохожих с вопросом, где его Лилечка. Его схватили.
Последнее из того дня, что доктор отчетливо помнил, это то как ехал в экипаже с Лилей и впервые за долгое время вдыхал не застоявшийся воздух собственной тюрьмы, а свежий ветер. Она везла его на кладбище – Григорий знал точно, но даже так он все еще не мог разозлиться на нее. Об этом он и сказал Лиле. Ее губы дрогнули, она отвернулась.
Потом он оказался за городом и с удивлением обнаружил, что его доставили в клинику. Сознание прояснялось, и доктор услышал, как все представила Лиля. Разорившись, ее муж бросил все и уехал к двоюродной сестре, которая жила у него в Казани. В действительности, Григорий не видел родственницу с десяти лет. Лиля сообщила, что там на работе он пристрастился к морфию. Она, как верная жена, вернулась за ним, но нашла почти обезумившим от наркотика.
После этого Григорий остался в приюте для душевнобольных. Какое-то время он вел себя тихо, снося те процедуры, что предписывала официальная медицина. Но вот услышал, что Лиля решила развестись. Она казалась ему одновременно и ангелом, и исчадием ада. Внешне спокойно приняв новости, он той же ночью придумал, как уйти из жизни. Вспоров себе вены, лег спать, и сознание стало кристально чистым впервые за все одиннадцать месяцев пристрастия к морфину.
Он искренне проклял себя за добродушие и слепоту, что вместе сыграли с ним такую жестокую шутку. Он верил женщине, которая погубила его. И даже умирая, он все еще любил ее.
– Вера! Очнитесь, Верочка! – ворвалось в сознание.
Все книги на сайте предоставены для ознакомления и защищены авторским правом