– Говорили мне знавшие сына Нъяля достойные веры мужи, что сердце у него чёрствое, пусть он и щедро покровительствует учёным и умельцам-искусникам, и сам храбрый воитель – горделивый, как и все его сородичи-северяне. Он Скъервир – а этим, пожалуй, всё сказано. Тем больше, что этот род стал богат и могуч в первую очередь торгом и ремеслом, а не воительной славой, как порою ворчат там иные из старейших дейвонских домов.
– Наслышан про всё их богатство, почтенный… – Бычья Нога стёр размазанный след со стены переката, отерев о рукав свои пальцы, – нет семейства им равного в этом.
– Верно. А при Къёхваре первыми в доме их числятся не ратоводцы уже, каким был Рауд Огненный Взор, что изведал военное дело юнцом ещё в годы Мор-Когадд, и усмирил все восстания юга и запада, и не столь же искусный в сражениях сын его Конут Вепреубийца, а всё больше купцы и менялы.
– Может и горд он, и с виду упрям – но врагов своих стравливать и разъединять этот Къёхвар искусен, как Сегда рассказывал… – задумчиво произнёс Уиннах, наблюдая за следующей мухой.
– Всё верно, Нога… – Гайрэ по привычке более старшего возрастом шутя называл молодого товарища по данному в юности прозвищу. Тогда на какой-то попойке Уи?ннах повздорил с подвыпившим гостем из-за улыбавшейся им обоим красивой грудастой девки, и тот с мечом бросился на соперника – но получил от безоружного племянника арвеннида жареной бычьей ногой промеж глаз – и тут же отправился к Шщару в бездонные норы костей.
– Тем больше, что первый советчик у Къёхвара – если только хоть с кем он способен по чести советоваться – уже не упрямый и склочный их Аскиль, кто был твердолоб и негибок как столп тот взаправду.
– Вот недаром так прозван был видно! – поддакнул Уиннах, удачно пришлёпнув вторую жужжалку в возке.
– Точно. Теперь это место взял родич владетеля Сигвар по прозвищу Коготь. Этот Клонсэ ведёт все торговые и меняльные дела Скъервиров, казну их с печатями единолично хранит. Его младший сын Ульф – молочный брат единственного наследника ёрла, малого Вигара. Так вот слышал, что своим единокровным братьям доверяет внук Хъярульва меньше, чем этому змееокому.
– Змееокому? – поднял брови Уиннах, вполуха внимавший Плешивому Лбу.
– Тремя присягну – правый глаз его точно змеиный. Вот кого я воочию прежде видал – умён, проницателен и хитёр словно те южане Ардну?ра… Да и в самом нём, как молвят, их кровь течёт в жилах.
– От кого же? Он вроде бы тоже из младшей их ветви?
– Слышал я как-то, что в годы Мор-Когадд брат владетеля Въёрна Эмунд Твёрдый Язык привёз с собой с юга невольницу, коя стала ему за супругу потом – позабыв про былую жену по закону. Та девица была из каких-то далёких уделов Ардну?ра, а быть может и прочих земель – кто же то знает – и за годы как тень стала подле владетелей Севера. Говорят, что сам Хъярульв за честь почитал её мудрых советов прислушаться. И от старшего сына её и родился тот меченый Шщаром.
– Припоминаю, гаэ?йлин, как Сегда мне перед отъездом поведывал много событий – и о нём тоже речи завёл. Что же он там мне рассказывал… – Уи?ннах почесал себе лоб пятернёй, пытаясь припомнить упущенное.
– И что?
– Да не упомню я всё уже в точности, почтенный! Сегда – он же умён искусно речи плести и вникать во всякие подспудные дела. Значит, говорил он, что припомнил теперь, как лет шесть назад этот Сигвар заезжал в Эйрэ с торговыми делами своего дома. Проехался сперва по всем нашим северным уделам и явился затем к старому Дэйгрэ с какими-то речами – как голос самого ёрла Къёхвара и всего орна Скъервиров.
– И что? – Гайрэ с вниманием слушал товарища.
– Речь он о том вёл с ним с глазу на глаз, чтобы отныне лишь с его домом земли Эйрэ единолично вели торговые дела с дальними краями у северного прибрежья и с восточными странами за Травяным Морем – не промеж кого-бы то ни было из торговых людей прочих орнов, тем больше непокорных ему северян, держащих в руках часть путей вдоль отрогов Каменных Ворот. А те семейства, кого Коготь назвал поимённо, все были не из числа союзников Скъервиров.
– Вот как…
– Сулил он почтенному Дэйгрэ, что за такую большую услугу, а тем больше за вольный проезд их торговых людей через наши уделы по пути к горящему камню и за пряностями на восток сам ёрл поспособствует а?рвейрнам в своих землях вести выгодный торг напрямую без пошлин и подорожных податей – хоть до последнего закатного моря, где только рука Къёхвара властью лежит на земле и воде. Что все наши странствующие люди будут защищены от разных невзгод и притеснений, и неподвластны станут суду за любую случайную вину против дейвонов.
– И что о том думаешь, Нога?
– Это тебе виднее, гаэ?йлин, к чему было то странное дело, с каким Коготь явился. Но только как ни уговаривал Сигвар, наш арвеннид не согласился – стало быть, иначе все прочие орны дейвонов остались бы побоку от немалой торговли с Эйрэ и прочими дальними землями.
– А Скъервиры тем и сильны… – старый Гайрэ задумался, пытаясь домыслить услышанное урывками от Уи?ннаха.
– Дэйгрэ так и ответил: оно может и жирное, это дело, что Скъервиры втайне ему предлагают – но только того сала у него на губах не почуется. Если, сказал он, я по-вашему сделаю, и весь торг с дейвонами только в одни ваши руки отдам, так проку мне в том будет мало. В уделах Эйрэ нет такого прочного единоначалия как в Дейвоналарде, и каждый кийн торговыми делами с дейвонами издавна ведает сам – с кем из каких ваших орнов товары менять, чьих купцов привечать. И если я кому из наших неуступчивых фе?йнагов укорочу его кошель в том прибыльном деле, то что мне от этого будет?
Сигвар всё уговаривал – что мол сам ёрл арвенниду окажет свою в том поддержку. А Дэйгрэ ему отвечал, что в его земле ёрл никак не хозяин. А уж цена помощи их давно в Эйрэ известна – по цене гнилой шкуры в дарении Мурхадда. Сказал: «если я в чужие дела против закона с их древним обычаем сунусь, как ты мне речёшь, почтенный, так в Эйрэ лет десять вперёд будет только кровавая смута – тем более среди непокорных мне северных кийнов и союзных племён из народов у моря. Твоя обещанная выгода – что одною рукой серебро щедро мне отсыпаешь, а второй в мой кошель сам залазишь, так что дно всё трещит и вот-вот разорвётся по швам».
– Вот оно как… А Сигвар тот что?
– Да ничего. Посокрушался на неуступчивость арвеннида, как рассказал Сегда, и уехал ни с чем прочь в дейвонские земли. По гостю и стол будет, как говорят о таких…
Старый Гайрэ задумался, вспоминая не так уж давно миновавшие годы произошедших событий, и поймал сам себя на той мысли, что помежные беды лишь больше усилились в эти последние годы – и что многие великие семейства Дейвоналарды в это же время громче зароптали на крепкую власть дома Скъервиров, что стальной хваткой сжимала все орны в своей цепкой длани, искусно стравливая издавна враждующие и доселе дома многих удельных домов.
Власть эта доселе удерживала и немало уделов помежных земель Врагобойцева дома, вот уж два века как зарясь на них по проклятию рода владетелей Эйрэ – нечестивому дару старшего из сыновей арвеннида Маэла Молчаливого, доселе ненавистного и проклятого собственным домом Мурхадда Гнилого, ещё при жизни пожранного заживо той жуткой хворью. Его жажда власти в стремлении занять место младшего брата До?мнала Долгого на Высоком Кресле вопреки изъявлению всех верховных вождей а?рвейрнов на созванном ими круи?нну, и желание удержаться там в завязавшейся после свержения родича распре отдала во власть дома Скъервиров великое множество союзных владетелям Бейлхэ закатных земель вплоть до Воротного перевала у самых пределов Аг-Слейбхе. Взамен самозваный арвеннид просил у дейвонского ёрла Виганда Железнорукого скорейшей поддержки в борьбе с восточными и южными кийнами сторонников казнённого брата.
И хотя голова родичеубийцы и клятвопреступника легла в набрякшую кровью раскисшую землю на поле сражения при Буром Камне ещё до того, как к ардкатраху прибыли в помощь принявшиеся захватывать на пути обещанную добычу загоны дейвонов, но пожалованный им дар едва ли не третьей части владений Эйрэ, скреплённый множеством восковых печатей по подписанному его нечестивой рукой огромному скрутку кожи договора владетели Скъервиров и поныне считали не утратившим слова. По праву закона же зарясь на проклятое пожалование Мурхадда, вот уже третью сотню лет держали они в Красной Палате тот потемневший, изветшавший лист с алыми и зелёными восковинами оттисков родовых знаков поверх поблекших чернил тех письмен – дающий им право на эти уделы. Всячески подначивая тамошних издавна непокорных дому Бейлхэ фе?йнагов просить защиты у считавшегося с той поры и досель их владетелем могучего западного соседа, Скъервиры медленно брали кусок за куском от лежавших меж ними и Эйрэ полоской союзных земель, что дарованы были им некогда, зорко храня этот кус писчей кожи – тот роковой свиток, чья зловещая тень до сих пор нависала незримой угрозой войны…
– Где это мы уже? Близко ли Винга?
– Сейчас гляну, почтенный, – покончив с настырными мухами Уи?ннах высунулся из оконца в двери переката, оглядывая те места вдоль дороги, где тянулся их долгий путь странствия.
Проезжали они через какое-то крупное, окружённое пастбищами, полями и виноградниками селище, раскинувшееся по обе стороны от уже тут мощёного камнем большака – совсем рядом с видневшимися вдали по небокраю зубцами высоких веж-клычниц и черепичными крышами стройно вздымавшихся ввысь чертогов ходагейрда Дейвонала?рды.
Кучка игравших меж дворищ детишек насторожилась, уняв гомон и смех, и с опаской взирала на ехавших подле своих земляков чужеземных воителей, рассматривая их незнакомые прежде одежды, оружие, стяги.
– Смотри-ка, Астли – рыжие! Да сколько их сразу! – молвил один из мальчуганов, пристально взирая на чужаков.
– Куда их так столько собралось? – добавил второй, ковыряя мизинцем в носу.
– Знаки посольские на перекате, видал? К ёрлу нашему не иначе как едут, – ответствовал им вихрастый паренёк чуть старше летами – стараясь казаться умнее товарищей.
Из ворот показалась взволнованная женщина с корзиной стиранного белья в руках, озирая ряды проезжавших в десятке шагов от ворот чужеземцев.
– Мама – погляди сколько ржавых бошек в ходагейрд едут! – крикнул ей юный Астли, ковыряя в носу.
– А ну живо домой, гусиные вы охвостки! – рассерженно накинулась на них женщина, подгоняя отпрысков по спинам мокрой мужневой рубахой, – будете пялиться на рыжих, так сам Каменная Рука вас уволочёт в свои дикие края в горы Эйрэ!
Испуганно визжа и толкаясь мальчишки кинулись в распахнутые ворота ограды – то ли спасаясь от проходившей по их озадкам рубахи, то ли от сурового материнского предостережения, заслышав зловещее вековое поверье о страшном губителе Клохламе.
Собиравшиеся меж тем среди дворищ тамошние поселяне, завидев чужеземный стяг дома Бейлхэ на вскинутой в руках одного из конников-а?рвейрнов пике и посольские знаки мира на самом перекате, неодобрительно засвистали, бранясь в их бок. Сопровождавшие посольство в пути охранники-дейвоны меж тем и в бороду не дули, чтобы приструнить крикунов, спокойно правя коней к ходагейрду – и кто-то из выкрикивавших хулу на головы вражьих гостей поселян подхватил пару сухих глыжей глины с земли из-под ног, со злобой швыряя их прямо в возок. Первый брякнулся о дерево двери, а второй угодил прямо в голову как раз любопытствующе высунувшемуся из оконицы Уи?ннаху, заставив того с бранью скрыться внутри.
– Вот клятые выползки! – он зажал голову пятернёй, почуяв в волосах выступившую под пальцами липкую кровь, – шестопёр им всем в зубы, как брат говорит твой…
– И уметил же пёс, – вздохнул фейнаг Донег, затворив оконицу на крюк, – хорошо хоть не в глаз угодил… Гилэд, дай тряпку живее и воду!
– У-у-у-у… Не держи он умёт три седмины, скотина! Чтоб ему самому камни с неба на темя упали! – сжав зубы от боли Уиннах схватился за голову, негодуя, – и чего им неймётся?! Все Помежья проехать не могли мирно – так там ясно с чего неспокой, уже война прямо в двери стучится – а и тут уже у самых ворот Винги нас на клочья порвать все готовы!
– Немирные времена, – покачал головой Гайрэ, протягивая сородичу чистую тряпку и бутыль с водой – смыть кровь из разверзшейся раны, – да и здешних земель тут хозяева Гунноры – первые союзники Скъервиров в этих уделах.
– Пожри его Эйле, урода… Не суй ты мне эту воду, гаэ?йлин – и так затянется, не с валун шишка выросла! – отмахнулся Уи?ннах от помощи, – вот голова как котёл гудит… Эй, Гилэд, дай-ка хлебнуть! – попросил он у паренька-служки бутыль с вином.
– До дна не досмотрись так, Нога – к ёрлу ведь явимся скоро.
– Если ещё примет нас прежде заката тот ёрл… – недовольно хмыкнул Уи?ннах, раскупорив туго заткнутую горловину. Племянник арвеннида сделал щедрый глоток и вернул бутыль служке.
– Немирные времена… Словно ветер какой-то незримый тот жар средь сердец раздувает… – вздохнул старый Гайрэ, почёсывая седую голову с лысиной во весь лоб.
Дурные предчувствия вновь охватили почтенного фейнага Донег, бередя его разум и снова помимо желания возвращая из памяти прошлое – коего лучше бы не вспоминать. Вновь заныла ладонь – всё та левая, с памятной вот уж полвека отметиной – что осталась от стали меча при воротах в святилище Бурого Камня, где… Уйди в темень Эйле, проклятая память – как те…
Он сам осторожно выглянул из дверного оконца.
Селище, где их неучтиво встретили камнем, осталось уже позади неторопливо шагавших коней их загона и сопровождавшей посольство охраны. Впереди на черте небокрая виднелись самые высокие из хугтандов Винги. Однако здешние места с этой стороны ходагейрда были дикие, необжитые – лишь одни редколесые пустоши незасеянного раздола в поросли мрачных ольшанников омрачали тут взор проезжавших. Росшие прежде чащобы повырубали, чтобы обезопасить дороги вокруг тверди ёрлов от бродяжной разбойничьей наволочи и водившегося в избытке лесного зверья – но никто из владетелей здешних семейств не позарился на эти тощие земли в низинах, чтобы засеять и оживить их нарядною зеленью хлебных полей. И лишь дикие травы с лозой забирали своё, разрастаясь всё гуще.
Тишина разлеглась над безлюдным простором – лишь высоко в синеве небосвода расправив огромные крылья безмолвно кружила там чёрная тень хищной птицы, завидев на земле беспомощную добычу и уже прицеливаясь перед стремительным падением вниз в преддверии свежей крови.
Старый Гайрэ вдруг вздрогнул в волнении. С жалобными криками из низких зарослей камыша вокруг далёкой от дороги болотины в небо взмыли серые журавли – вестники печали и горести в древних верованиях арвейев – размахивая крыльями и долгим клином направившись в сторону подвосходного небокрая.
– Летите вы прочь, дети Марв-Буайртэ… – взволнованно прошептал фе?йнаг Донег, провожая их взором, и затем скрылся в оконце возка, сетуя на дурной знак Смерть-Скорби, так некстати узретый в далёкой дороге к чужому порогу.
Украшенный посольскими знаками мира перекат продолжил неспешно катиться по мощёному большаку дальше на запад к выраставшим на небокрае зубчатым рядам могучих древних стен и высоких ху?гтандов дейвонского ходагейрда. И только лишь тень хищной птицы кружилась как чёрная метка над пустошью – и внезапно сложив свои крылья как молния рухнула камнем на землю, вонзая острейшие когти в добычу – оставив лишь набрызги крови средь зелени смятых приломленных трав.
НАЧАЛО …В ПРЕДДВЕРИИ КРОВИ Нить 3
За спиною посольства остались возведённые первым воссевшим в Хатхалле правителем дома владетельных Скъервиров Свартом Могучим величественные Главные ворота. Их распахнутые словно створы ракушки половины огромных дверей в толстых полосах оковки пропустили сквозь себя строй охраны, воз с дарами арвеннида, послов и сопровождавших их спутников, и прибывшие неторопливо продолжили путь по широким, мощёным камнем проездам ходагейрда Дейвоналарды. Всадники двигались сквозь волною катившихся попутно и навстречу многочисленных пеших и конных людей, возы и крытые перекаты странствующих купцов и знатных горожан, гружёные волокуши и разные колёсные снасти. Прежде сопровождавшая их тишина раздорожья сменилась скрипом осей и колёс, громким шумом и людским гомоном многолюдного городища.
Вместе с посольством владетеля Эйрэ через Главные ворота стремились попасть в Вингу или выправиться из неё многочисленный торговый и ремесленный люд, поселяне-земледельцы и богато одетые в шитое серебром сукно и аксамит владетельные мужи с сопровождавшими их воителями в отделанных знаками орнов цветными накольчужницами. Шествовала дружным строем ватага наёмной пешей стражи с копьями и долгодревковыми секирами-шипцами на плечах. Торопливо катились через огромный проём растворённых в день Хли?дхельст бессчётные возы. Везли сыры и зерно, рыбу и строевой лес, мешки с солью и дубовым углём, богатые узорчатотканые или шитые серебром и искусно набитые многоцветные ткани, выделанную кожу, простую и украшенную посуду из тонкой белой глины-костницы.
Все эти развозимые десятками колёсных повозок и перекатов бессчётные изделия и припасы растекались по купеческим схо?ронам или торжищам около городских стен. Самые же ценные из товаров свозились на Первое торжище в закатной части Винги подле стен Верхней укрепи, где торговали искусные резчики по камню и дереву, златокузнецы и красильщики, торговцы породистыми скакунами, шевцы дорогих одеяний и лучшие оружейники.
Над бескрайней людской толпой в пёстром многоцветии одежд и уборов раздавался громкий гам сотен сновавших и проезжающих тут жителей и гостей дейвонского ходагейрда, слышался говор многих языков и наречий как со всех уделов Дейвонала?рды, так и из прочих далёких и близких соседних земель.
И всё это была лишь малая, зримая ими частица огромного торгового и ремесленного богатства, кое стекалось по многим иным большакам во все ворота Винги из разных краёв подвластных ёрлу земель или обратно уходило туда – шерсть и пряности, морёный дуб и драгоценный горящий камень с северного моря, южные самоцветы и благовония, все виданные плоды земли и воды к столу трапезы, тучный скот на шкуры и мясо, породистые кони для седла любого из свердсманов, искрашенная посуда и утварь в дома – из прозрачной на свет белой костяной глины, металлов или дорогого варёного камня-света самых разных цветов. Сотни торговых судов в плеске вёсел и с песней трепещущих на ветру парусов шли с грузами по широким рекам равнин от самых закатных морских пристаней Прибрежий к городам в сердце страны – а навстречу в рассекаемых их острой грудью волнах стремились обратно такие же гружёные мешками, клетями и бочками грузовые суда и сплавляемые с товаром плоты из строевого леса, минуя вытянувшиеся вдоль мижречья Широкой и Топкой многочисленные причалы.
Взирая на всё это изобилие послам арвеннида из далёкого ардкатраха Эйрэ сразу почуялось, что не в захудалом каком городишке на перепутье дорог они очутились, а в первом среди гейрдов Дейвонала?рды, чьё богатство и сила известны везде среди народов севера и прочих земель.
– И тут нам не рады, – мрачно вздохнул Уи?ннах, слушая, как порой раздавались в их бок ругательства и сквернословия из уст разночинного люда, что с недовольством встречал двигавшийся в окружении ёрловой стражи строй чужаков под обвисшим в безветрии высоких стен стягом арвеннидов.
– Времена такие, Нога, – ответил Гайрэ, взволнованно потирая плешь на лбу, – а мы как раз и посланы, чтобы утихомирить дурные настрои между уделами. Так что и не такое, верно, ещё выслушать нам придётся.
– Лёгкое же дело, почтенный – ничего не скажешь…
– Увидим. Одно дело – всякий простой недовольствующий люд, а ёрл дейвонов всё же покрепче иных своё слово имеет – и с ним нам вести эту речь.
– Смотрю – совсем мало тут наших людей, чем бывало прежде. Наши купцы за минувшее лето прислали арвенниду столько жалоб о притеснениях, что и за десять прошедших зим столько свитков не наберётся, – хмуро огладил усы Уиннах, поглядывая сквозь узкую оконицу их переката на сновавшую людскую толпу, – хоть ими печи топи вместо дров.
Всадники посольства и дейвонская стража миновали многолюдное Нижнее Торжище с рядами из лавок колёсников, горшечников, кожников и кузнецов с мыловарами. Там на сбитом помосте из досок с вывешенным знаком семейства Скъервиров вестоносцы ёрла зычно зачитывали вольному люду ходагейрда какой-то указ из Хатхалле, а на угрозливо выраставшей из стены высокого ху?гтанда ви?сельне в этот миг под хулящие выкрики толпы смертоубийцы вздёргивали в петлях двух пойманных воров-кошельников с привязанной к путам на руках каждого украденной сумой. Толковали друг с другом купцы из ремёсел богаче – мыловары, красильщики, златокузнечные и оружейные мастера. Самый старший годами щедро одаривал нищих с калеками серебром, отсыпая в ладони монеты из кошеля.
– Не к добру это всё – вот такое большое посольство… – вздохнув молвил один из купцов, старый бронник.
– Ага – точно к битве собрались. Вон, каков их загон! – поддакнул второй.
– Или всё порешат кому что отойдёт из земель и уделов – или… тьху ты! – озлословил вдруг третий, нахмурившись.
– Торг в Помежьях за год был дрянной, хуже некуда. Хоть бы нынче всё тут разрешилось.
– Жди от ветра покоя! – покривился один из красильщиков, – тут и так все поборы взлетели, чтоб Помежья проехать без бед – а теперь сам не знаю как взять там товар… Это Лейф вон запас то добро по ларям. Или красит тайком пополам с резедой, а цвет будет как чистый шафран всё равно!
– А ты сам так как Лейф научись – вот и будешь как он… Серебра девать некуда, всю нищету оделяет!
Тот, о ком говорили – красильщик в годах, сухощавый и тихий, хромавший на левую ногу – усмехнулся печально, услышав их речь.
– С серебром в кошелях лучше жить, чем без оного – правда. Но оно же к тебе только беды влечёт. Как пришло, так ушло… Чем бы мне не помочь тем, кто может быть был прежде сам как и я?
– Да чудной ты с тех пор, как…
– А слыхали, в Помежьях разбойники младшего брата суконщика Гаттира из дома Альви зарезали летом? – перебил того мечник, что слал свой товар ко двору их владетеля.
– Гунтвар что ли – который Кривой?
– Он, бедняга… Ни товара, ни денег, ни Гунтвара бабе его не осталось… Еле-еле сама его дело ведёт теперь Сигрит.
– Жаль – достойный мужик был Кривой…
– Так а Сигрит не сватана больше – кто знает? – полюбопытствовал вдруг пивовар.
– А ты сам уже жало присунуть ей лезешь, как Гунтвара нету?
– Ну так что она – не человек? Может нравится мне она… баба красивая – и такое хозяйство одна теперь тянет.
– Знаю, что хочешь ты там ей помочь потянуть! Тут без тебя уже может быть очередь к ней застолбили в сваты.
– Да, дрянные дела, коль война вдруг начнётся. Кому впрочем убытки – а кому-то кошель серебром зазвенит… – мыловар посмотрел на искусных в оружии бронников.
– Да Горящего взором клянусь – тех убытков в три раза мне будет! – заперечил тут старший из них, – своему дому всех снаряди, в войско ёрла отдай на всю сотню плитчаток с полосчатками – а железо с углём незадёшево нынче идут.
– Ага – а другие ведь тоже броню себе требуют – а платить, так божатся, что после победы, нынче денег совсем уже нет! Или мол, отдадим тебе после надел какой в плату – а надел тот попробуй сперва завоюй, чем делить его загодя! – фыркнул младший.
– Это верно сказал! А в земле той от распри ни люда, ни селищ – хоть камни грызи! – поддакнул ему мечник, – нет – мне мир больше прибыли даст…
– Жизнь – она такова… Где подаст – там трёхкратно отнимет, – негромко сказал старый Лейф, – как нашёл я когда-то в Помежьях кошель с серебром, и богатство пришло вслед за ним – так потом и ушло так же скоро…
– На дороге валялся?
