– Я был в дейвонской неволе всю зиму, гаэйлин – и лишь недавно сумел убежать назад в Эйрэ.
– А-а, вот как… – Оннох ещё раз смерил его холодным и пристальным взглядом, – а то я решил, что и ты сам дейвон.
– Так и есть, почтенный Оннох… Я а?рвейрн по крови на четверть, но с малых лет вырос в Эйрэ у Килэйд и верно служу арвенниду.
– А-а-а, Килэйд – данники Донег… – припомнил с трудом этот кийн глава воинства тверди, сразу скривившись с тем видом, будто постиг, что возводит твердыню на зыбком песке и со статуей молвит.
– Мы не данники их, почтенный. Дом Килэйд пусть мал, но служит лишь нашему владетелю на Высоком Кресле, а Донег издавна наши союзники и соседи.
Оннох молча смотрел на того – холодно, едва ли не враждебно. Затем процедил сквозь зубы:
– Так чего ты от меня хочешь?
– Гаэ?йлин – когда я бежал из неволи, то уже на нашей стороне Помежий в пешем дне пути отсюда в лесах слыхал топот коней, дейвонскую речь и скрип многих возов. Похоже, что враг уже выслал сюда воинство. И если так, надо…
– Постой-ка… Ты говоришь, целый загон – и у самой горы? – Оннох презрительно покривился, – ни одно донесение от Помежий мне не пришло, чтобы где-то заметили дейвонов конных или пеших. Утром прибыли с голубями последние вести, что к западу всё тихо, и тем больше в ближайших уделах Каменного Узла. Зато мохнорылые седмину назад взяли в осаду Клох-э?байн на севере – вот это известно вам, мальчишки?
– Клох-э?байн в осаде? – удивился Тийре.
– Не перебивай речь старших, сопляк, кто много больше тебя дело знает! Да, Клох-э?байн дейвоны око?лили – и нам надо туда отправлять помощь, пока ёрл не перерезал пути к северным землям, выбив тамошних фе?йнагов поодиночке.
– Гаэйлин – и всё же Трем посягну, что я слышал их там, идущих у Черновраньей!
– Все западные большаки и перевалы у нас под надзором – и ворон не пролетит – а по лесам помежных земель ещё разлиты болота. От Помежий наши укрепи на каждом шагу. Откуда им провезти обозы? Или по небу они у тебя пролетели на крыльях с гусями? Может ещё и вороты у них ты видал?
– А вдруг они втайне весь путь шли лесами вдали от селений? Гаэ?йлин, прошу – распорядись отправить хоть три даламлаох в дозоры! Я проведу в те места, где их встретил – нужно тех выследить, пока враги не улизнули ещё куда.
Из-за спины надменно слушавшего речь парня Онноха показался домоправитель в расшитой суконной верховни?це, почтительно тронув хозяина за державшую посох руку в самоцветных перстнях.
– Гаэ?йлин, гости ждут тебя…
– Передай им, что я буду уже через миг – не успеют и дичь с поросёнком разрезать. И пусть языки подадут под сметаной отдельными блюдами, а птицу с подливой из сливок с грибами. Ты вино с пряным мёдом подал им к столу – из тех меченых бочек, что мне наливаешь?
– Да, гаэ?йлин. Поспеши, а то почтенный Коннал из Ти?арн уже бурчит, что не с кем ему говорить за столом тут из равных по чину – того и гляди уйдёт, не посватав твою племянницу за своего старшего.
– Ступай, Риангабар – я скоро.
Щедрый снова обернулся ко Льву.
– Так ты даже не видел, а слышал лишь что-то? Хороши мне известия, лучше не скажешь… Ты ещё мальчишка – а я уже десяток лет возглавляю воинство тверди, и не слыхал ещё от молочных зубов, чтобы до конца половодий дейвоны, даже если бы они летали как птицы, смогли бы пригнать вороты с осадным обозом к горе! Рассказывай эти сказки ему вот, дружку своему! – он лишь кивнул головой в сторону молчавшего Тийре, даже не назвав того по имени, – а с меня пустословий довольно! Радуйся, что ты десятник по-прежнему тут, раз за тебя старый Кинух так просил передо мной поутру.
– Гаэйлин…
– Ещё посмотрим, что ты за птица, отродье дейвонское… – он свысока смерил умолкшего Аррэйнэ колким презрительным взглядом и повернувшись исчез в калитке.
Дверь гулко захлопнулась, и тяжёлые шаги Онноха стали затихать за высоким забором. Как клыки лязгнули створы затворяемого прислугой засова.
– Совсем толстопузый не рад тебя видеть… – фыркнул нахмуренный Аррэйнэ, раздосадованный тем, что глава воинства тверди не стал даже слушать тревожных известий, – а я для него вообще словно первый вражина, раз мордой на наших не вышел.
– Оннох дядя моих братьев – только сам я ему не родня… – Тийре бессильно махнул рукой, – ему бы в радость, свинье, чтобы я сгинул как можно скорее в первой же битве – чтобы какой-то нагулёныш старого Дэйгрэ не портил родню его славным племянникам, а любимому Уи?ллуху разум не выносил…
– Но Шщар тебе в кость, дурню набитому! – он вдруг озлобленно показал стиснутый кулачище в сторону захлопнувшихся дверей дома Щедрого, – я перед тобой шею гнуть не начну, старый Модронов пень, слышишь ты – никогда! Дерьмо с сухим горохом жрать буду, а не склонюсь – и уж точно не сдохну!
– Быть может пойти… – начал было Аррэйнэ, но Тийре прервал друга:
– Нет, Лев… – он несогласно покачал головой, – отец в последнее время совсем не рад меня видеть.
– С чего это? Раньше же арвеннид тебя всякий раз принимал. Или натворил ты чего? Дочерь какого фе?йнага может попортил? – усмехнулся Лев, шутя толкнув товарища в бок – точно намекнув тому что-то известное им обоим.
– Скажешь тоже… – махнул рукой Тийре, и взгляд его стал отчего-то угрюмым – видимо Аррэйнэ был в том не так уж от правды далёк, – этот жирный мешок ему уши затёр своей лестью поганой, и изливает на меня старику всякую хулу. А племянничек Гваул его уже стал прямь как вершний над стражей – на порог не пускает в чертог. Хоть сегодня не зрил его морды – убыл на два дня к своим родичам гнида, к закату вернётся лишь.
– Хоть бы кость из того поросёнка нам перепала… – потянув носом манящий пах мяса из-за забора угрюмо вздохнул изголодавшийся Лев, почесав пустой с утра живот, – совсем не чтит гостей, умёта кусок…
– Жди, ага… Скорее придёт сюда море, чем эта свинья без корысти поделится чем…
– Пойдём, Тийре, – Аррэйнэ хлопнул товарища по плечу, увлекая того за собой, – ползи он в утробу к скайт-ши, этот Модрон… Хочу в святилище заглянуть, отблагодарить Троих подношением, что дорогу до дома сплели мне…
– Пойдём. И я их почту?, пусть все Трое услышат… Есть сказать что в избытке.
Солнце стояло в выси над Воротной долиной, залив Глвиддглинн сияющим золотом яркого света. Ветер, летя меж вершинами круч, нёс на незримых крылах ароматы проснувшихся к лету лесов и цветущих лугов вкруг ардкатраха.
Вдвоём они сели на краешке древней, истёртой ветрами, дождями и временем высокой стены у закатного бока их кадарнле, и принялись праздновать добрый исход бегства Аррэйнэ из дейвонского плена. Из рук в руки ходил большой жбан, полный свежего пива на хмеле и восковице, а на плаще у их ног были крупно нарезаны чёрствый уже грубый хлеб из ячменя, чеснок, солонина и клин козьего сыра.
– Да плевать мне с горы на всех Модронов, Лев! Ты жив – вот что главное! Никуда эти мохнорылые из леса не денутся… хватит на нас с тобой их желудей – уже скоро в избытке посыплются!
– Так значит, арвеннид наконец-то выводит загоны в выправу? – довольный это услышать спросил Аррэйнэ, отерев губы ладонью и отставляя от себя полупустой уже жбан.
– И ведь скоро, так? – в глазах его на миг вспыхнул огонь – и вовсе не тот, который разжигает хмель.
– Да, воинство кийнов уже собирается тут у горы, и через две седмины подтянутся остальные – с южных земель и с востока от гор, – Тийре сам потянулся за жбаном, – думаю, к Короткой Ночи мы и выступим за Помежья. Отец хочет занять все союзные земли и осадить у дейвонов ближайшие укрепи – Греннискъёльдгейрд, Стейнстодинн, Тревагаргейрд – а оттуда уже двинуть воинство дальше к полудню, чтобы занять Каменный Узел.
– Не сломать бы нам зубы о Каменный Столп и Трёхпутье… Ёрл там отстроил надёжные тверди и нагнал воинства как муравьёв.
– Родитель надеется на тех фе?йнагов, что они не станут принимать земляков боем, а вместе с нами вышвырнут дейвонских хондмактэ с их воинством прочь.
– Немалый срок ждать того тут… – нахмурился Аррэйнэ, – сколько дней впустую потратим на сборы, когда это можно было начать много раньше…
– И это отцу говорили, Короткой Ночи не ждать – но где уже там против его главных советчиков! Как же – зимой торные дороги на запад заметены вьюгами, воевать и дейвоны в ту снежную пору не станут – а собранное у горы воинство только попусту будет объедать нам казну и портить тут девок до самого лета… Знаешь чьи речи? А ты ещё дозоры у него выпрашивал…
– Ещё в празднество Белтэ был нам самый час выступать на врага. Говорил же тебе – на свои глаза зрил, как дейвоны уже ранней весною к выправе готовились. Я ещё был в неволе, как столько их всадников из разных семейств на Помежья явились, что хоть гать ими прямо мости? по болотам – отборные свердсманы лучших дейвонских домов. А возглавляли их, как я понял, лучшие ратоводцы из Скъервиров.
Аррэйнэ смолкнул на миг. Жбан в ладони так и не дошёл до рта.
– И Несущие Кровь Дейна… – добавил он тише.
Тийре молчал, глядя на тревожащий сердце далёкий закатный небокрай. Там, за Воротным перевалом в двух днях пути пешим ходом за узкой полоской союзных земель начинались ближайшие уделы противника, где возможно уже в этот час звенит сталь неумолимо идущей сюда как морская волна смертоносной навалы.
– Это будет большая война, Лев… – наконец произнёс он негромко, – все прежние распри нам пьяною дракой покажутся…
– А что говорит Старый? – спросил друга Аррэйнэ, обгладывая свиное ребро.
– Что говорит?! – криво усмехнулсясын Дэйгрэ, – только кто бы его тут как прежде послушал сейчас? Модроны эти вот что ли?
– Так что хоть советовал Борна? Что сказал он владетелю?
– Осенью советовал он отцу и этому толстобрюхому, что во всех кадарнле на Помежьях для защиты от внезапного появления там Ночных Птиц впереди вражьего воинства по всем открытым местам надо вбивать острые колья, чтобы не могли они внутрь беспрепятственно высадиться – и укрепить, и двойными дозорами снабдить все те бурры по перевалам с дорогами, что ведут к городищам. Да и в самом Аг-Слейбхе это сделать не помешало бы.
– И что?
– Так этот жирный дурак поднял Отца Воинства перед всеми фе?йнагами на смех, что не станет он даром переводить серебро из казны на его стариковские глупости, когда нам нужно снаряжать пешее воинство с обозом и осадными снастями в выправу на запад и в Каменный Узел. Борна ему и ответил с презрением: «по словам и толк виден…» и с тех пор в ардкатрахе ногой не ступал. Доходят сюда слухи, старик укрепляет южные уделы вокруг Каменного Узла, первее всего ожидая оттуда врага.
Тийре умолк на мгновение, хмурясь.
– Вот только Отец Воинства ещё в том году сказал арвенниду, что родился при одной Великой Распре – а умрёт при второй…
Сын Дэйгрэ резко отхлебнул из жбана большой глоток пива, всмотревшись глазами в темнеющий облачной хмарью изломанный кряжами край небосвода на западе.
Аррэйнэ повернул взволнованный взор к сыну Дэйгрэ, встретившись с ним глазами.
– Второй? – глухо переспросил он товарища.
– Именно. Я сам это слышал – а кому из ратоводцев сейчас сто?ит верить, как не Старому? Он – зривший Великую Распрю – говорит, что второй ей подобной нам не миновать. Къёхвар пошлёт все семейства дейвонов на нас, всё дома за ним встали. А возглавит их сам Эрха Древний – величайший воитель за век… кто сам от первого до последнего дня не опускал в час Мор-Когадд меча…
Ветер гнал облака над Воротной долиной, своей силой сгоняя их в плотную чернь, закрывая свет солнца на небе, и сгустившийся мрак набегал серой тенью на стены их тверди. Вихри рвали ковёр чернолесья, пригибая колючие ветви укрывших двурогую Краиннэ чащ на её крутых склонах.
– Чего это птицы так с самого полдня кружат над хребтом у Гнилого Распадка? – кивнув головою в тот бок Лев хлебнул ещё пива, передавая почти пустой уже жбан товарищу, и потянулся за солониной.
– Ай – это братья охоту загонную утром устроили. Вороньё не иначе на свежую падаль слетается… – махнул рукой Тийре, глянув мельком в тот бок, где вдали над покровом лесов вились тёмные метки поднявшихся птиц.
– Веселятся себе от души перед са?мой выправой, и беды им побоку… Уи?ллух так вообще – будет к осени первый жених во всём Эйрэ.
Младший сын Дэйгрэ умолк на мгновение.
– Угощает всех встречных – довольный как хряк в желудях под дубами. Всё шутил, что меня позовёт средь друзей на ту свадьбу, козлина… Тьху! – он вдруг злобно плюнул и быстро хлебнул во весь рот, запрокинув кувшин – так что хмель побежал ручейками за ворот по жилистой шее.
– Угадаю-ка дай, кто невеста? – помолчав, спросил Аррэйнэ друга, – всё ведь та же – из Конналов, старшая?
– Что тут спрашивать, Лев… сам ведь знаешь, – махнул рукой Тийре, – ну, на год мой родитель лишь срок растянул, мол – война-де, иных дел бездонно. Зря я обрадовался… всё одно уж как есть – свадьба будет.
– Да, паршивое дело… – вздохнул Лев с сочувствием к другу, – обскакал тебя братец и тут, раз пузатый ему в сватовстве весляром подрядился.
– А то… Будто мало у Кадаугана тех дочерей от второй от супруги, из ихней породы которая – так нет же, давай мол нам эту вперёд, по-порядку! И так ничего кроме имени Бейлхэ мне от отца не досталось – так и всё, чего сам добиваюсь, и тут он забрать снова хочет, умёт этот пёсий… Тьху! – Тийре в ярости сплюнул под ноги.
– А ты сам что?
– А я сам не Уи?ллух, чинами не вышел… – покривился сын Дэйгрэ, нахмурясь, – не десятнику лезть в зятья к самим Конналам – когда прочат для Этайн в супруги наследника Бейлхэ.
– А она сама что? – спросил Лев, принимая кувшин в свои руки.
– Да полгода уже как не видел… Так, лишь пару словечек успел передать через их земляков, кто тут служит – вон, младший сын её дяди Аэ?дана сотником в воинстве, первый помощник мне в этом.
– Цел Гайрэ сам хоть?
– Целее тебя. Сам давно я уже не бывал там в Глеанлох как распря началась. Да и то, лишь молчит она всё – может тоже уже подчинилась желанью родителей о замужестве с братом… – Тийре смолк, почесав пятернёй горло под воротом.
– Вот послал мне Шуршащий проклятье – что занозил башку той из девок, кого получить не смогу! Говорил даже с братом по чести – мол, есть же ещё дочерей у Кадаугана, и мордашкой красивее младшие… и роднёй на десятой воде лишь по Модронам будут Уиллуху – не наложит почтеннейший Ллугнамар гейс на такое супружество.
– А твой старший чего?
– Ничего… Просил его – откажись ты от Этайн – послужу тебе верно, по-братски! Так ржёт тот, скотина: «что, в Аг-Слейбхе уже баб не стало, или с девок в стряпных у нас нечего взять? Что ты лезешь в дела отца с дядей?» А родитель мой только кивает в согласии с Оннохом.
– Зря ты, Тийре, тогда вот гонцом от отца в их Глеанлох попёрся! – усмехнулся сочувственно Лев, передав кувшин другу.
– Сам вот вижу, что зря… Шщар наверное хвост сотню раз извернул, чтобы сплести так события… Так подгадил мне по сердцу…
Он отхлебнул из почти что пустого кувшина, задумавшись.
– Как росли при дворце вместе с нею и Гвендолен – пока отец её тут был на службе конюшим при воинстве – так такая крапива была, всё мы дрались с ней, помнишь же сам.
– Ага! Забудешь такую, кто подковой меня приложил, а тебе разбил нос – как козой мы её раз назвали… – ухмыльнулся в ответ ему Лев, отхлебнув в свою очередь пива.
– Во-во! – сын Медвежьей Рубахи шутя потёр пальцем себе переносицу, – и не думал ведь прежде, что взгляну вдруг на Этайн. А теперь…
– Видно тоже подковою хочешь ты в лоб? – усмехнулся товарищу Аррэйнэ.
– Скажешь тоже… А могла б и ножом – с её нравом! – Тийре хмыкнул, кромсая железом на полосы кус солонины.
– Храни Трое от бабы такой! – сын Ллура шутя сделал пальцами знак-оберег от дурного.
– Столько лет ведь не виделись с ней… Позабыл её трижды уже – сколько девок успел перебрать, – сын Дэйгрэ воткнул нож в круг засохшего козьего сыра, – а как вот увидал – подросла…
