– Лишь чуть-чуть, гэйлэ… Может Праматерь хранила всю чашу не дать ту испить, чтобы взять эту силу как оные, – Эмер воззрила на Этайн, повернувшись к той вполоборота.
– Можешь прозрить мне? Прошу…
– Что-то чуешь дурное ты, гэйлэ? Или просто узнать, что грядёт тебе вскоре?
– Неспокойно чего-то… – дочь фейнага Конналов вздрогнула, глядя на резкие отблески света, когда молнии били над озером, разрывая тьму ночи как нож разрубает полотнище, уходя на восток до Рябиновой Кручи – и дальше, до скал перевала ближайшего кряжа сквозь Ан-меан-слейбха – к горе.
Эмер взглянула на угли в печи, на их рдеющий блеск.
– На огне не способна прозрить, нету силы на это. Но на крови могу.
– Погоди, тётя Эмер – я курицу нам изловлю для такого! – Луайнэ было вскочила на ноги, устремляясь бежать из покоев на двор. Но сестра дегтяря повелительным жестом велела той сесть.
– Пусть живёт уж несушка до празднества. Есть сильнее гадание. Нужно из озера сколько воды взять своею рукой тебе, гэйлэ.
– Я сама принесу! – подскочила вновь Луайнэ.
– Говорю же – своею рукой. Не тебе же предсказывать буду… Только кто тебя выпустит ночью из укрепи, Этайн?
– Будто не знает она, как пробраться до озера мимо всей стражи тут, тётя! – хохотнула с усмешкою Луайнэ, но заметила взгляд сестры и осеклась.
– Принесу. Дождь не пламя, обсохну…
Этайн резко поднялась и чуть не бегом понеслась из покоев чертога на двор, где за стенами кадарнле рядом лежали озёрные плавни густых камышей и аира.
– Вот. Достаточно?
Мокрая в ливень до пят Этайн тихо прошла к очагу, и протянула в ладони сестры дегтяря небольшую глубокую плошку, доверху залитую мутной водою из озера.
– Хватит прозрить. Дай ладонь свою, гэйлэ. Будет больно – но ты потерпи…
Пока Луайнэ кутала Этайн в сухую накидку, вытирая той волосы, Эмер взяла ладонь девушки в пальцы, и отточенной острой иглой точно жалом ударила в кончик мизинца. Дочерь фейнага Конналов стиснула зубы, и в волнении молча взирала на то, как багровые капли стекали по краешку плошки в холодную воду Глеанлох, сливаясь с их тёмной волной, когда плошка дрожала в ладонях её, замерзавшей от холода.
– Глянь туда, гэйлэ – а после дай мне.
– Что сказали они, тётя Эмер? – Луайнэ тоже с волнением ждала ответа богов для сестры.
Эмер долго молчала, взирая в кровавую воду, болтая её в узкой плошке, взирая на нечто, что видела в той круговерти.
– Нить иная прочна, твёрдо свита – но столь много острейших ей ножниц предчертано встретить, что не знаю, насколько той прочности хватит там, гэйлэ… – вздохнула сестра дегтяря, подняв взгляд на дочь фейнага.
Этайн вздрогнула – не от озноба.
– Вправду беда его ждёт?
– Разве нет? Он из тех, кто проходит по краю, по самому лезвию жизни – ибо должно так быть, таков рок его доли, в том месте в то время, как нынче. А вот вам…
– Что, почтенная?
– Что быть может напрасно ты ждёшь наступления лета, дочь Кадаугана. Не овить ваши руки на свадьбе невестиным поясом, гэйлэ – ни здесь, ни сейчас, ни быть может потом…
– Что узрила ты, Эмер? – спросила её вопрошавшая.
– Может встанет меж вами иная – кто судьбы не даст исплести воедино. Кто разделит вас прочно, как клин рассекает полено надвое, не дав их свести в одно целое.
Этайн застыла на месте.
– Кто то будет – ты можешь прозрить мне?
– Да – скажи, тётя – имя той сучки ты можешь прозрить нам? – поддакнула Луайнэ, вспыхнув как пламя, – я ей волосы живо прорежу, той выскочке влезшей! Кто она, и откуда?
– Моложе? – спросила негромко у Эмер застывшая Этайн.
– Кто знает? Быть может и так… – тётя Луайнэ снова взглянула в кровавую воду, – а быть может такая, кто вас двоих будет сильнее, красивей, опаснее… кто в руке своей держит десятки судеб, нити чьи заплелись в один узел столь прочно – что быть может нет силы его расплести никому…
Эмер отставила чашу на стол и взяла в свои руки моток изготовленной пряжи. Сестра дегтяря закрутила его в два витка, затянув посильнее свернувшийся клок тонких нитей – и подала дочери фейнага.
– Попытайся, быть может получится, гэйлэ… Попытайся расплесть его – как было прежде.
Этайн взялась за сплетённую скрутку, тщетно рвя перевившийся узел ногтями, закусив от волнения губы. Порез в пальце опять закровавил, марая светлевшую шерсть алым кропом сочившейся крови.
– Иной раз судеб узел нельзя расплести нам никоею силою, гэйлэ, – Эмер подала дочери Кадаугана острые ножницы, разведя их железные жала.
– Лишь разрезать…
Прежде вдруг охвативший её сердце страх так же резко пропал. Вместо него пришла ярость, а уши отказывались верить тому, что было услышано здесь и сейчас. Эти двое молодых а?рвейрнских волков спокойно сидели в каком-то десятке шагов от неё, и как на грядущем совете обсуждали неслыханное – истребить весь их орн, перебить её родичей, начиная со скригги – теперь хворого и беспомощного! И она, в чьих жилах с рождения тоже текла эта кровь, слышала ими замысленное – и не могла ничего сделать – бессильная и одинокая, очутившаяся в неволе среди чужой земли женщина…
Внезапное озарение, ниспосланное не иначе самим Всеотцом, точно вспышка Его полыхающей жаром огни?стой стрелы вдруг зажглось в её сердце. Нет – не бессильная!
Стиснув в пальцах под тканью скрывавшей его от всех взоров нательной рубахи родительский знак громовых стрел Горящего, Майри вдруг поняла, для чего Всеотец сохранил своей дочери жизнь, не дав вражьим мечам и петле оборвать её вздох, когда обоз старого Освира разгромили в лесистых уделах Помежий, а конь сломал ногу на спуске во время поспешного бегства к ближайшему городищу. После стольких месяцев отчаяния и утраты надежд на свободу дейвонка внезапно прозрела, для чего нужно было пройти через эти невзгоды: чтобы будучи здесь – в плену в сердце Эйрэ в само?м их ардкатрахе – очутиться вблизи с ничего не подозревавшими двумя опаснейшими врагами дейвонов – этим молодым, но яростным и опасным воителем-арвеннидом из рода Бейлхэ, и с самим Львом А?рвейрнов – убийцей её кровных родичей, страшнейшим из противников её народа, превзошедшим самого Каменную Руку. Чтобы очутиться совсем рядом с ними, не подозревающими ничего о том, кто такая она – и…
«Вотин, хвала тебе!» – в мыслях обратилась она к Всеотцу с благодарностью, – «спасибо, что ты привёл меня! Если ты не забрал мою жизнь в прошлый раз – то бери её нынче! Я готова!»
Взор её торопливо метнулся по всем сторонам погрузившихся в сумрак мерх-а-сьомрах. Майри торопливо смекала, как ей содеять задуманное. Одна была одна – слабая женщина – против двоих крепких мужей, опытных воинов и убийц, и ничего не сумела бы сделать с обоими сразу пустыми руками. Но Всеотец всём даёт по нужде – и сейчас она будет не безоружная…
Глаза её впились в расписное широкое блюдо на дальнем столе у другого окна, доверху заваленное яблоками и сливами, осенними плодами с которого угощались все в девичьих. Среди их желтоватых бочков точно молния в отблесках свечек сверкнуло изукрашенное узором извитой травы по железу короткое лезвие с резной рукояткой.
Нож. Совсем небольшой – только яблоки чистить – с узким лезвием не длиннее мизинца… Но всё равно острый клык дара Эльда, что приводит своим леденящим укусом даже сильнейших из смертных мужей в бездну ям сотрясавшего твердь земли Хвёгга…
– Как дела твои с Конналами? – точно вспомнив о чём-то спросил у товарища Лев, подмигнув тому – ожидая от друга хороших вестей.
– Да было ли время мне летом до дел этих? – отмахнулся невесело Тийре, – лишь раз был там в Глеанлох, как вышло идти по пути до Помежий. Хорошо хоть что Гайрэ всё время гонцом мне надёжным здесь служит – не только отцу и их фе?йнагу вести он возит, как вернулся со мной из выправы в Мор-Гвеллтог.
– Как он там – цел?
– Что Железному будет? Побывать успел в путах в плену, но сумели отбить их загон наши люди. Брата среднего их там в бою положили кочевники стрелами – вряд ли ты слышал про Мабона гибель?
– Не слыхал. Так согласие дал тебе Кадауган? Говорил с ним о старшей его ты?
– Как бы ни так! – махнул рукой Тийре, – фе?йнаг Конналов тот ещё пень, упёрся как бык в этом деле. Ясно же вижу, супруга его подбивает противиться. Мол, нельзя Этайн замуж отдать – ведь и года ещё не прошло, что скорбеть ей по че?сти положено, как не стало её жениха…
– Вот нашли отговорку! – со смешком фыркнул Аррэйнэ.
– Оно так… Говорит, после празднества Белтэ являйся ко мне толковать насчёт дочери.
– Ну, до весны уж недолго осталось. Неужели и дальше откажет их фе?йнаг?
– Чувствую, толку там много не выйдет… – Тийре на миг приумолк, хмуря брови, – сам ты слышал наверное, что случилось меж мною и Родри на севере…
– И правильно сделал. Урода такого в дому Врагобойца давно не рождалось. Я бы за такое требух ему выпустил… – Аррэйнэ в злости ударил по доскам скамьи кулаком.
– Может и правильно… – пожал Тийре плечами, нахмурясь, – выбор мне был там такой себе, знаешь. Или лишиться всего, или Братоубийцею прозванным быть как теперь…
– Так что сказал тебе Кадауган? Присягнул ведь тебе он тогда.
– Обещаниям Сильного верить теперь – цена Мурхадда дара. Точно монету её разменять Гвенол нынче готова, сама всё решая в дому за супруга. А мне ссориться с ним не с руки – в Эйрэ Конналы третьи по силе, и дают мне немалое воинство, стерегут все уделы Помежий…
Тийре какое-то время молчал, хмуря брови, закусив губу в тяжком раздумье.
– Так что сам видишь – и для а?рвеннида не всё по закону посильно…
К ним подошла Айб, тревожа владетеля.
– Почтенный – явился слуга. Тебя ждут на Совете.
– Ну что, Лев – пойдём? – Тийре привстал на ноги с кресла, – нас уже там заждались.
– Плесни-ка полегче чего, а то голова от усталости точно в тумане, – Аррэйнэ обмахнул лицо дланью, отложив пустой рог на скамью, – пока на Совете ещё натреплюсь языком что и как этим летом нам выпало – так совсем с ног свалюсь. Две восьмины в седле отсидел ведь без отдыха за день.
– Сейчас водицы хлебнём и пойдём, – Тийре встал во весь рост, обернувшись к окну, и громко окрикнул:
– Ти?веле!
– Что? – впившаяся взором в лежавший на блюде клинок и вся ушедшая в себя Майри не сразу сумела понять, что арвеннид обращается именно к ней.
– Эй, Ти?веле – у тебя на ушах что ли косы?
Майри вскочила на ноги, стараясь своим напряжённым лицом не открыть охватившего сердце волнения от услышанного.
– Да, владетель – прости, сон мне очи застил… – она торопливо отёрла ладонью лицо, сделав вид, что очнулась от дрёмы.
– Открой-ка окно – а то душно тут, – сказал ей сын Дэйгрэ, направляясь к стене у дверей входа в девичьи.
Дочь Конута подскочила со своего места, растворив длинную слюдяную дверку в резной оконице и тяжёлый ставень снаружи. Ворвавшийся ветром в чертог ночной холод хлынул внутрь, приведя её в чувства.
В руки Майри давплась такая возможность сразить сразу двух их врагов – и вот прямо сейчас те исчезнут отсюда, уйдут на совет, где решится судьба её орна, её близких и родичей… И да – этот А?рвейрнский Лев, какого она теперь зрила воочию – он сделает это, точно так же как силами всего пяти тысяч предал огню и железу множество твердей и селищ Дейвоналарды. Он сможет то сделать, доселе невероятное и непостижимое никем из воителей. И она, будучи не в силах ничего изменить, лишённая воли и заточённая здесь во дворце, станет молчаливой соучастницей смерти их старого скригги, её дяди Доннара и множества прочих родных из Несущих Кровь Дейна – всех их…
Майри поняла, что лишь сейчас у неё есть возможность убить их, пока оба а?рвейрна находятся в мерх-а-сьомрах – одни и без оружия, потерявшие прежнюю бдительность в родных им стенах – занятые речью с глазу на глаз, отяжелевшие от еды и и уже захмелевшие от выпитого вина. Иного подобного случая больше не представят ей боги – и действовать нужно немедля.
Тийре тем временем встал у дверей, обернувшись к дейвонке спиной. В изукрашенных росписью нишах стояла посуда с различною утварью, и арвеннид потянулся рукой за кувшином с водой, кою пили служанки – налить захмелевшему Льву и себе. Это не ускользнуло от напряжённых глаз девушки, что прежде сидевшие рядом противники разделились. Один из врагов – сам владетель – был по-прежнему далеко, почти что в десятке шагов от дейвонки. Но второй – более опасный из них – по-прежнему оставался поблизости, утомлённо воссев на скамье спиной к Майри и даже не замечая её присутствия.
И так близко от неё – тот, на ком лежит не отомщённая кровь её братьев и прочей родни…
Преодолев то волнение, заставившее сердце стучать часто-часто, а живот весь скрутить мелкой рябью, глубоко задышав для спокойствия Майри не торопясь направилась к столу. Взяв левой рукой с блюда самое большое и налитое из яблок, она для виду укусила его. Правая же ладонь в этот миг стиснула черен ножа, быстро пряча его острое жало в рукаве нательной рубашки, прижав пальцами край рукояти, дабы не выронить смертоносный клык на пол. Никто из сидевших в покое и занятых пряжей и иными делами служанок даже не заметил, как короткое лезвие исчезло в руке у дейвонки.
Непринуждённо, с лёгкостью ступая отделявшие их друг от друга шаги, Майри тихо подошла к той скамье, впившись взглядом в затылок неподвижно сидевшего там Аррэйнэ, пока арвеннид был спиной к ним, наливая в два кубка воду из кувшина, и говорил, обращаясь к Убийце Ёрлов:
– Как думаешь – там на севере начались заморозки? Ночами грязь схватывается в лёд, и кони с лёгкими воротами пронесутся незамеченными через эти малолюдные земли.
– Самая пора… – Аррэйнэ откинул голову на подушку, борясь с хмелем и навалившейся на него за долгий конный переход до Аг-Слейбхе усталостью, – …пока ещё не выпал снег и не настал чернотроп на прежде неприметных путях. Выходить надо нынче же…
До скамьи оставплся всего один шаг. Лезвие скользнуло из рукава жалом вперёд, и дейвонка тихо позвала Льва А?рвейрнов по имени:
– Аррэйнэ…
Он отклонил голову назад, глядя через плечо – кто это из служанок окликнул его. Перед глазами Убийцы Ёрлов мелькнула чья-то стать с долгими светлыми волосами – и тут резкий стук яблока об пол заставил Аррэйнэ обернуться. В следующий миг девичья рука с силой обхватила в сгиб локтя его шею под челюстью, и блеснувший серебром во взметнувшейся правой ладони клинок резко ударил Льва в горло.
Боли Аррэйнэ не почувствовал – лишь оглушивший его сильный шум, будто окружавшие звуки и голоса доносились из глубины страшной бездны, точно шёпот увлёкших его в мир незримый живым теней скайт-ши. Словно чья-то тяжёлая длань вдруг легла на дыхание, перехватив его точно в тиски и заполнив рот липким, горячим и терпким комком, выплеснувшимся алым из губ вместо выдоха.
Защищаясь, он вскинул ввысь руку, пытаясь отгородиться от следующего удара – но та же незримая длань, что держала дыхание в удушающей узде, словно лишила мужчину большей части его прежних сил. Пальцы не слушались, и лишь слабо впились в падавшую на него во втором ударе девичью руку, пытаясь схватить её за запястье и отвести от себя. Сил не хватило, чтобы выдержать это – и второй удар снова пронзил его горло чуть выше ключицы, забрызгав глаза краснотой тёплых брызг.
Он отчаянно пытался сопротивляться. Пальцы бессильно старались остановить следующий выпад ножа. Третий удар вонзился в грудь Аррэйнэ, скользнув мимо сердца по встретившемуся на пути железа ребру, разрезая одежды и кожу.
Лёгкий говор в покое превратился в истошный всполо?шенный визг, когда служанки увидели залитого кровью Льва А?рвейрнов, слабо пытавшегося защититься от ударов ножа.
– Мамочки! – заверещал кто-то из женщин.
Стоявший спиной к ним с кувшином в руках Тийре стремительно обернулся, в волнении выронив на пол тот.
– Лев!!! – заорал он истошно, бросаясь к лучшему другу, которого прямо в этот миг убивали у него на глазах. Всего и был тот десяток шагов до проклятой скамьи, которые Тийре пролетел одним скачком точно стрела – но показавшийся ему бесконечно долгими. Он видел лишь распростёртого навзничь Аррэйнэ, чья рука пыталась удержать падавший на него раз за разом нож, с каждым мигом всё больше слабея и бессильно обваливаясь словно плеть. А над ним, нависнув сверху как хищная рысь над закогчённой добычей орудовала окровавленным жалом та самая дейвонская девка, которая всего миг назад смирно стояла у отворённого по его просьбе окна – с перекошенным от ярости лицом вонзая лезвие едва не по самую рукоять в грудь Убийцы Ёрлов.
