Прочие служанки в растерянности метались по покою, отчаянно голося. Какая-то из них – чуть похрабрее других – попыталась подскочить к дейвонке и схватить её за руку, но в ужасе отпрянула перед промелькнувшим у глаз окровавленным ножом – а может и перед яростным взором противницы.
Тийре попытался схватить ту растопыренной пястью за шею и перехватить руку с ножом за запястье, прежде чем та не успела перерезать его другу горло. Однако дейвонка не дала застать себя этим врасплох – клинок с выпада вонзился в левое плечо арвеннида, заставив того отпрянуть назад. Майри с бешенством в глазах вскочила с залитой кровью скамьи, где осталось лежать безжизненное тело Убийцы Ёрлов, и как разъярённая львица накинулась на второго врага, делая следующий выпад окровавленным лезвием, снизу тыча им прямо в живот тому.
Страх на миг охватил сердце Тийре – но на смену ему пришла ярость, жажда бороться за жизнь, когда та оказалась для него, безоружного, на грани со смертью – такой близкой от лезвия в пальцах противницы. Неудачно отбив следующий выпад клинка левой рукою, по которой наискось прошлось остриё, разрезав одежду и кожу у локтя, он сделал отмашку, заставив дейвонку на миг отскочить. Шансы их – безоружного и вооружённой – верно были равны, но следующий резкий удар в открывшееся правое плечо заставил Тийре вскрикнуть от боли. По рукаву тут же хлынула тёплая кровь из глубокой колотой раны, и рука тут же разом ослабла. Дейвонка была гораздо опаснее, чем сперва показалось ему – владевшая ножом так, словно её научали этому умению опытнейшие из воителей.
– Охрана! – рявкнул он во всё горло, укрываясь от выпадов стали, защищаясь подхваченной со скамьи подушкой, сквозь разрезы которой как снег уже сыпались перья – так видно и его потроха уже падали бы на пол, не защитись он хоть чем от ударов.
Залитая кровью Майри продолжала теснить безоружного нелруга в угол, забыв про усталость. Что живой из дворца ей не выйти – она поняла сразу, как только схватила тот нож со стола. Теперь дочери Конута оставалось лишь только одно – во что бы ни стало покончить и со вторым из врагов, пока в мерх-а-сьомрах ещё не подоспела дворцовая стража, а соседки её не решались вмешаться, теснясь по углам от испуга.
– Охрана!!! – свирепо кричал во всю глотку сын Дэйгрэ, защищаясь изодранной в клочья подушкой, стремясь всё же с долгой руки дать противнице в голову, принудив ту хоть бы на миг замереть. Терявший кровь арвеннид слышал из перехода за дверью далёкий пока топот ног привлечённых сюда его криком и женскими воплями стражников. Изловчившись, он подловил краткий миг, когда теснившая в угол его эта бешеная волчица слишком далеко отвела руку с ножом для удара. Для вида пытаясь схватить её пясть Тийре резко ударил дейвонку в лицо кулаком с неприкрытого левого бока, заставив отпрянуть назад.
Майри с хриплым стоном выдохнула, но удержалась на ногах несмотря на возникшую перед лицом круговерть, когда в глазах потемнело на миг– отступив на пару шагов. Горячая кровь брызнула из носа на разбитые подбородок с губами. Язык во рту онемел. Верно, этим ударом арвеннид сломал ей кость челюсти. Но не оставив противнику ни мгновения, чтобы дать себя разоружить, она снова устремилась теснить того в угол, делая выпад за выпадом – и опять пропустила удар по предплечью, едва устояв на ногах. Теперь дейвонке было гораздо сложнее тягаться с ним в силе и ловкости – пусть и раненным, истекающим кровью, но всё одно крепким и закалённым в поединках воителем – несмотря на все раны державшимся на ногах и оборонявшимся, не подпускавшим к себе слишком близко.
Распахнув дверь ударом плеча в девичьи быстро ворвался первый из подоспевших сюда стражников – высокий крепыш в чешуйнице с коротким копьём наперевес. Сперва он не сообразил что к чему происходит, но потом вскинул оружие жалом вперёд и кинулся прямо на Майри.
Лишь те уроки, что дали ей некогда Айнир с товарищами, уберегли дочерь Конута от гибели. Она оставила арвеннида и рукой отвела от себя древко пики, всадив нож в предплечье противника, оказавшегося в этот миг незащищённым – заставив того взвыть от боли и рухнуть на четвереньки. Тут в девичьи следом ворвался второй стражник с пикой, и не раздумывая бросился на дейвонку, оттеснив раненого товарища.
– Ах ты Шщарова дрянь!
Древко копья с размаху ударило в локоть дейвонки, и она едва не выронила оружие из онемевшей ладони, отступая назад и перехватив липкий нож в пальцы левой руки. Второй выпад пики противника снизу застал Майри врасплох, не дав времени быстро метнуться к тому, уходя от удара вплотную к противнику с долгим оружием, неспособному действовать с пары шагов – и жало пронзило ей левую ногу чуть выше колена насквозь.
Отчаянный стон вырвался из прокушенных губ, когда Майри припала на пол на пробитую ногу. Из последних сил дочерь Конута вцепилась в торчавший из раны окровавленный ясень и вырвала жало из раны, издав истошный вопль боли, едва не теряя сознание.
Вбежавшие в покой стражники – а их подоспело сюда целых пять человек – увидев её безоружной всей кучей набросились на дейвонку. Град их ударов сбил девушку с ног на пол, когда стальные жала несколько раз пронзили и порезали вскользь бока и плечи. Она ещё попыталась встать на ноги, но силы покидали дочь Конута вместе с лившейся кровью, заставляя ту сжаться в комок от разивших по рёбрам, пронзавших конечности лепестей пик.
В ладонь Майри случайно попала рукоять выпавшего на пол ножа, но защититься дейвонка уже не могла – глаза застилала как мгла темнота, сжимавшая взор плотным чёрным кольцом, точно душащий жертву окру?т колец змея.
– Вот дейвонская гадина!
– Вот же тварь!
– Сдохни же ты, сука!
Заметив стиснутое в ладони убийцы остриё пробивший копьём её ногу стражник ударил жалом плашмя прямо в левый висок распростёртой ничком и пытавшейся встать дейвонки. Сильный удар содрогнул ту – и Майри рухнула в черноту, бессильно растянувшись на полу посреди растекавшейся из ран алой лужи.
– Владетель, ты цел? – точно из мглы раздавались в ушах вопрошавшие окрики стражников, пытавшихся помочь державшемуся рукой за стену залитому кровью арвенниду.
– Что с ним? Жив?
– Лекаря живо сюда!
– Вот Шщарова яма! – раздался яростный крик одного из стражников, увидевших неподвижно лежавшего на залитой кровью скамье Убийцу Ёрлов, – Лев!
– Льва убили!!! – истошно выкрикнул другой.
Всего пара мгновений понадобилось Тийре, чтобы он резко пришёл в себя и кинулся к лежавшему навзничь другу.
– Лекаря! К лекарю живо его! – заревел он, срывая с плеч одного их явившихся стражников его плащ и рывком расстелив на окровавленный пол, – сюда его!
– Осторожно, дубина! – Тийре едва не хватил кулаком того воина, кто неловко взял неподвижное тело за голову, – полегче же, дурень, и так он едва жив!! Кладите!
Он обернулся к торопившимся возле дверей остальным прибежавший на крики.
– Зовите лекаря, Шщар вас пожри!
– Лекаря! – разнеслось по переходу за дверями среди подбегавших на крики воителей. Топот чьих-то ног дал понять, что приказ арвеннида принялись исполнять незамедлительно.
Тийре с ходу раскрыл плечом створку двери из покоя, правой рукой держа край плаща с телом товарища, которого волокли вместе с ним ещё пятеро стражников.
– С дороги! – разнеслось под сводами тёмного перехода, распугивая спешивших сюда служек и прочую стражу, тащивших светильники.
– Арвеннид, ты ранен! Позволь я! – подскочивший стражник перехватил край плаща из пальцев Тийре, по которым из ран на плече на пол кро?пила свежая кровь, стекая из рукава на половицы, – я держу! Отпускай же – держу!
– Прочь с дороги! – рявкнул один из несущих, когда шестёрка стражников во весь опор неслась по долгому тёмному проходу меж двумя рядами дворцовых покоев к освещённой сполохами смоляков лестнице, отгоняя подбегавших на шум любопытствующих служек.
Тийре оторвал от подола измаранной кровью рубахи клок ткани, прижав его к обильно кровоточившему плечу и сжав зубы от боли.
– Всех баб под замок! Не выпускать никуда, пока я не вернусь! – тяжело дыша стиснул он левый кулак, указывая троим оставшимся у входа стражникам их место дозора, – тут всё запереть и стеречь в оба глаза, не отходя!
Старший из троицы заглянул в опустевшие девичьи, залитые по полу и одной из скамей свежей кровью, чьи брызги все стены вокруг измарали зловещею рябью подтёков. С ненавистью бросив взор на неподвижно лежавшее в луже багрового тело дейвонки он захлопнул дверь в покой, став с оголённым мечом у закрытого входа в мерх-а-сьомрах.
– Вот тварь! Вот уродина клятая… Будь ты живой, сука дейвонская – ты у меня бы…э-э-эх…– он не договорил, стиснув в ярости кулачище – и бросил укоризненный взор на одного из товарищей.
– Чего не могли вы живой её взять не убив, словно бабы вы оба?! Ты, Глевлвид, дурак что ль набитый? Допросить надо было – кто ту надоумил, и кто помогал?
– Она и меня же ножом ткнуть успела… – оправдываясь махнул рукой воин с копьём, – сам бы прежде скрутить её попробовал, Фиар, чем сразу чести?ть. Прямо зверюга какая-то шалая оказалась, а не баба – так, Конайрэ?
– Ага! Ну а мы как кровищу и нож увидали – сами прямь озверели, и давай её копьями тыкать… – поддакнул второй.
– Туда ей и дорога, вражине! Тьху! – злобно плюнул их старший, спрятав в ножны геару, – повесить её было мало за это, суку дейвонскую! Я бы её…
– Так – а кто вообще притащил эту девку сюда во дворец? – почесал себе за ухом Глевлвид, оглянувшись на прочих товарищей.
– Ну как кто? – хмыкнул Конайрэ, – этот… скользкий.
– Та-а-ак… – протянул мрачно Фиар, отирая ладонью усы, – ну-ка живо к владетелю!
– Прочь с дороги!
Разгоняя окриками всех попадавшихся на пути служек и стражников шестёрка воинов ворвалась со своей окровавленной ношей в расположенную рядом с дворцом лечебню, на ходу распахивая тяжёлые двери ударом плеча как тараном. Следом за ними вбежал раненый Тийре.
– Где Буи?ра?! – заорал он, разыскивая старшего лекаря кадарнле, опытнее которого не знал среди врачевателей кроме старого Коммоха – приёмного отца Аррэйнэ – который как на беду давно не появлялся в ардкатрахе, странствуя с воинством в дальних краях – и говорят, осел где-то в одной из их северных твердей.
– Сюда! Тут он – сюда!
Кто-то уже разбудил лекаря ото сна, и теперь подзывал остальных к распахнутым дверям в один из покоев лечебни. Там их уже ожидал худощавый человек лет пятидесяти, чью голову серебром укрывала ранняя седина. Поверх обычных одежд он был одет в кожаный опередник – весь во въевшихся бурых отметинах крови.
– Буи?ра, сделай же что-нибудь! Чего ты стоишь точно столб?! – выкрикнул Тийре, врываясь в покой лекаря следом за стражей.
– Ты ранен, арвеннид! – лекарь словно очнулся, увидев его изрезанные руку с плечом, к которым сын Дэйгрэ прижимал окровавленный обрывок одежды.
– Да не мне ты, а ему помоги! – Тийре отдыхивался от быстрого бега, опёршись ладонью о стену, – Лев же при смерти, не я!
Лекарь вновь стал спокоен.
– А ну вышли все вон! Столпились как Ллугово стадо… – он указал скучившимся в его покое воинам на раскрытую дверь, а сам торопливо развернул окровавленный плащ, вздрогнув от увиденного.
– Арвеннид, я тут бессилен…
– Шщар!!! – Тийре в ярости изо всех сил ударил кулаком о стену – рявкнув так, что сам испугался своего свирепого и полного ярости голоса, – но ты же лучший из лекарей здесь у горы! Сам Коммох тебе был учителем – все знания передал, все травы и загово?ры ты от него знаешь!
– Арвеннид – посмотри только, сколько крови он потерял. А эти раны на горле… да даже если он вдруг не умрёт неким чудом – Аррэйнэ навеки останется нем, страшным калекой.
– Да он же уже умирает, пока мы тут стоим! Он ведь жив ещё!!! Ты же спасал и таких в чрево раненых, что из нутроб уже кишки валились – и они потом жили, сам видел! Ты ведь лучший из лекарей, почему ты боишься?!
– Очнись, Тийре! Посмотри, какие у него раны… Аррэйнэ умрёт под моими руками, едва я к нему прикоснусь, – Буи?ра нахмурился, – а я ведь не бог врачевания, лишь простой человек. Он твой лучший друг, знаю… и ты сам сейчас в страшном гневе – а мне тоже жить хочется…
– Клянусь Ард-Бреном – и волоса твоего не трону, если…
– Он слишком слаб, арвеннид… – Буи?ра несогласно мотнул головой.
Тийре вплотную приник к лекарю, схватив его за ворот одежды.
– Я не как твой владетель требую, а как простой человек прошу! Спаси его, умоляю! – он сполз на колени, – ни перед кем я ещё ниц не пал, даже перед воинством ёрла – лишь перед тобой одним. Спаси его! Он мне не просто первый из ратоводцев – он мне с детства единственный друг! Ни братья, ни даже отец – а лишь Аррэйнэ был мне всю жизнь ближе всех, такой же безродный как я сирота, ненужный отцу сын владетеля… Мы всю жизнь с ним держались плечо о плечо, тайн друг от друга не знали и защищали один одного! С ним вместе учились сражаться, жизнью вдвоём рисковали в выправах!
Арвеннид резко тряхнул лекаря за ноги.
– Он мне больше чем брат! Что я хорошего знал от родных, кроме насмешек с упрёками?! Ему одному я своей жизнью, всей нынешней властью обязан! Неужели не понимаешь, что не было бы Тийре без Аррэйнэ?! Ну спаси же его!!!
– Арвеннид, встань. Не тебе передо мной коленями пол попирать, – сурово промолвил лекарь, тщетно пытаясь поднять упавшего перед ним ниц Тийре обратно на ноги.
– Послушай меня, Буи?ра! С ним мы с детства вместе: разом в прятки играли, разом сливы из садов воровали и учились письму, разом себя в обиду другим не давали… Вдвоём в первый раз браги хлебнули, вдвоём в голод с одного ножа ели; в одном ряду в бой бросались, вместе в первый раз пошли… – он не договорил, взяв себя в руки и видимо поняв, что не всё, что было в их жизни, говорится на слух. Тийре резко вскочил на ноги, вновь став спокойным.
– Понимаешь меня, Буи?ра? Клянусь – чего ты не пожелаешь, всё будет твоё – только не дай ему умереть! Первым фе?йнагом в Эйрэ тебя сделаю, своей правой рукой!
– Не нужно мне таких почестей арвеннид. Есть достойнее люди, кому той десницей владетеля быть по судьбе.
Голос лекаря стал непомерно серьёзен.
– Пока есть ещё время – спроси у богов, каков жребий у Аррэйнэ, возьмут ли они его жизнь? Тогда я попытаюсь сделать что в силах.
Он пристально взглянул прямо в глаза владетеля Эйрэ.
– Ну же – не медли!
Тийре словно очнулся от сна.
– Я скоро! Но сделай хоть что-нибудь, чтобы Аррэйнэ не умер, пока я в святилище!
– Иди, владетель! Не медли! – слова Буи?ры прозвучали как повеление, которого он, а?рвеннид Эйрэ, не мог ослушаться.
Сын Дэйгрэ бегом нёсся по узким, тёмным проходам дворца, направляясь в святилище – росшую прямо посреди кадарнле на горе обширную дубовую рощу дэ?ир-а-гаррана, где окружённый высоким земляным валом с частоколом из огромных неотёсанных брёвен священный лес арвейрнов возносился к небу уже бессчётные десятки веков.
Саму укрепь возвели гораздо позднее, воздвигнув её вокруг великого места всех празднеств и приношений богам, где среди священных древ и воздвигнутых ввысь кольцом долгих изрезьблёных камней из земли бил источник. В каждый из четырёх великих праздников года здесь сходились к негасимым веками святым огням с дарами и жертвами служители этого и прочих меньших святилищ, вожди, фе?йнаги и знатнейшие люди из всех кийнов арвейрнов. Являлся многочисленный простой люд, пришедший решать свои споры и благодарить богов за дарованные ими удачу и благо, поминать почивших и заключать перед ликами праотцов договоры и клятвы, просить счастья и многих детей для игравших в эту пору свадьбы.
Там, в самом сердце дэ?ир-а-гаррана у подножия огромного дуба в земле ещё в незапамятные часины их предков был вырыт глубокий колодец, обшитый по кругу почерневшими толстыми брёвнами со въевшимися бурыми пятнами жертвенной крови на них – ещё с тех суровых времён праотцов, когда не только звериный и птичий сок жизней получала в час бедствий и распрь его тёмная бездна воды. У разверстой как пасть мрачной ямы источника, уводящей вглубь почвы и камня к корням неохватного древа богов – древнего, как и сама земля Эйрэ – и припал на колени тяжело дышавший Тийре, второпив взгляд в тёмную глубь, что как зеркало тускло блестела внизу. На вкопанных рядом столбах в железных крючьях-держальнях потрескивали смолой горевшие день и ночь светочи негасимых священных огней, давая лишь тусклый мерцающий свет под густыми ветвями деревьев.
В спящем святилище стояла мертвящая, гнетущая дух тишина, нарушаемая лишь гулким скрипом ветвей древней рощи, средь которых отражаемым блеском огней точно угли мерцали во мраке глаза недрёмных воронов, безмолвных обитателей дэ?ир-а-гаррана и вестников всех вершителей лю?дских суде?б – пристально взиравших их очами на явившегося сюда потомка Бхил-а-намхадда.
Лишь теперь Тийре сообразил, что явился к богам своих предков с пустыми руками – ни зерна этого урожая, ни свежей кровавящей плоти животных, ни птиц. Сын Дэйгрэ хотел уже было вернуться назад к затворённымворотам сквозь вал, чтобы отыскать стороживших святилище служек и шейнов, и раздобыть у них в жертву хоть что-то достойное обращения к жизнедавцам с подобною просьбой – как взор его пал на тихо кропи?вшую из рукава алым кровь из доселе не перевязанных ран.
Тийре поднял лежавшую подле колодца на срубе точёную древнюю чашу для жертвований, подставив её под стекавшую с пальцев кровь а?рвеннида, кровь их рода вождей, кровь само?й его жизни – которую он не пожалел бы отдать за своего единственного друга. И не только её – но любое, что есть – что дороже всего, и что меньше всего сам готов был отдать – но отдал бы за жизнь его брата по духу и крови, что смешалась в их жилах железом ножа в эту ночь.
Когда еле державшийся на ногах от усталости Тийре обернул чашу с кровью в колодец, струя алого сока выплеснулась в деревянную пасть мрачной жертвенной ямы и без всплеска исчезла в зеркале едва всколыхнувшейся тихой стоячей воды.
Приношение было принято, не оставив на глади источника ни следа от багрового сока. И в усеянных желудями ветвях потемневших дубов среди полуосы?павшейся к зиме бурой листвы раздалось громкое воронье карканье.
Пока весь залитый кровью арвеннид Эйрэ в волнении покидал объятое мраком святилище, он не внял тому знаку, как насмешливо каркали чёрные вестники воли богов, провожая его своим гулким пронзительным гамом, точно в воплях их грая крича сыну Дэйгрэ два имени. Имя лучшего друга его с детских лет, лежащего при смерти рядом уже у врат в Эйле – и иное, едва уловимое имя – не менее дорогое для Тийре из Бейлхэ.
Но бегом покидая священное место средь рощи владетель не вслушался в их голоса, не думая вовсе о том, что проклятья свои сами мы порождаем, что всякое в мире под солнцем имеет свой час и свою непростую нам цену – и плата за то может быть велика…
ГОД ПЕРВЫЙ. ПРЯДЬ ВТОРАЯ "…ТЕ, КТО МНОГО СМЕРТЕЙ ПРИНЕСУТ БЛИЗ СЕБЯ…" Нить 17
– Буи?ра! – арвеннид ворвался в покой, с ходу едва ли не лбом растворив створу двери, – он будет жить!
Запыхавшийся и еле державшийся на ногах от полученных ран Тийре протянул ладонь лекарю, сжимая в окровавленных пальцах дубовую ветвь, на которой дрожали три всё ещё ярких, зелёных, не тронутых бурою рябью предзимья листочка – живых.
– Трое приняли мою жертву, Буи?ра! Вороны их не умолкали, пока я не покинул дубы, и скинули мне эту ветвь. Ты теперь веришь, что он будет жить?!
– Верю, арвеннид.
