– Хвала Ард-Да?гду с Тинтреахом! Я боялся, что после таких ран в горле ты останешься навеки немым… Да, голос твой изменился – но я сделал всё, чтобы спасти тебя, что мне было по силам.
– Где… я? – просипел он, еле находя в себе силы говорить, с трудом осмысливая услышанное и узретое.
– У горы, во дворце арвеннида Тийре.
– Тий… ре? – Лев сначала не мог даже вспомнить о ком говорит сейчас лекарь, пока память не возвратила обличье и имя его друга детства.
– А… сам… он? Как… будет?
– Арвеннид жив, охрани его власть Пламенеющий. Он всякий день, как возвращался в ардкатрах с войны, приходил к тебе – и как и я тоже верил, что однажды ты всё же воспрянешь от сна. И как раз Тийре здесь, поутру? вновь явился к горе. Эй, Гелуд! – Буи?ра кинул взгляд на помощника, и паренёк припустил из лечебни бегом.
Сон опять овладел его обессилевшим телом, и Аррэйнэ провалился в беспамятство, растянувшись на ложе. Очнулся он, ощутив, как в горло по каплям вливается что-то горячее и сладковатое. На краю ложа сидел Буи?ра и кормил его с ложки каким-то отваром. Помощник лекаря вытирал лоб Льва мокрой тряпицей, смачивая её в плошке с тёплой водой, а чуть сбоку на стуле сидел взволнованный Тийре в шерстяной верховни?це со знаком семейства владетелей Бе?йлхэ и забрызганном грязью плаще – примчавшись сюда по весеннему бездорожью и слякоти.
– Здравствуй, Аррэйнэ… – негромко произнёс он немного дрожащим от волнения голосом, – наконец ты вернулся к нам!
– Здра… вствуй… – Аррэйнэ попытался протянуть другу ладонь для приветствия, но ослабевшая в столь долгой лёжке рука не хотела ему подчиняться и едва шевелилась.
– Ты пока слишком слаб, – улыбнулся Буи?ра, не прекращая кормить его с ложки, – потерпи, наберись ещё сил. Ты же пролежал неподвижным с начала зимы не один уже месяц. И дети не сразу своими ногами идут – а ты, считай, рождён заново…
– Я хочу… посмо… треть… – прошептал он, стараясь подчинить своей воле непослушный пока онемевший язык, – …увидеть… как мир… вокруг… выглядит.
Тийре вместе с помощником лекаря подхватили его с двух сторон и осторожно потянули к окну, створы которого Буи?ра распахнул ещё шире. Сперва солнечный свет ослепил сына Ллура, заставив глаза заслезиться. Затем Аррэйнэ раскрыл веки и всем лицом ощутил сильнейшее дуновение тёплого ветра, неистовствовавшего между тёмными, едва начавшими зеленеть хребтами Воротного и Рассветного вокруг Глвиддглинн, где на далёких вершинах Ан-меан-слейбха ещё лежали пожираемые солнцем остатки снегов. В небе реяли птицы, возвращаясь в родные гнездовья на север из вырая, оглашая простор граем их голосов. Шумели бежавшие талые воды, бурным потоком стекая с заснеженных круч до низин, переполняя многочисленные, широко разлившиеся ручьи и речушки.
Открывшийся из окна прекраснейший вид оживавшей земли потряс его, и заставил сердце в груди забиться сильнее, а взволнованная зрелищем расцветающей после зимы оживавшей природы душа затрепетала как птица, освобождённая из сковавшей её тесной клетки.
– Как… хорошо… – с трудом проговорил он, глядя сквозь слёзы на весь окружавший его необъятный и полный проснувшейся жизни простор.
Руки Тийре и юного Гелуда снова вернули его на кровать, и Буи?ра укрыл Аррэйнэ сверху тёплым одеялом из шкуры медведя, подавая кружку с горьковатым снадобьем.
– Никто даже не знает пока, что ты жив! – Тийре сам взял кружку в руку, поя друга детства лекарством, – представляешь, как обрадуется воинство Эйрэ, когда…
– Нет! – с силой выдавил Аррэйнэ, оторвавшись от кружки, – не надо… не говори никому…
– Отчего? – удивился сын Дэйгрэ.
– Я не хочу… к ним вернуться… калекой… я, бывший некогда одним из… зрящих сквозь смерть… Поклянись мне, Тийре… в том, что я попрошу…
– Что?
– Если я… не встану сам на ноги больше… ты убей меня…
– Ты, верно, лишился ума, Лев?! – Тийре весь побелел, услышав такое.
– Поклянись…
– Хорошо! – арвеннидпривстал со стула, – клянусь именами Троих, по моим мольбам вернувших живого тебя из ям змея, что я сам заставлю тебя, дурака, ходить снова – хоть ты пополам при том тресни!
– Поперёк… или вдоль? – шутя спросил Аррэйнэ, едва находивший в себе силы пошевелиться.
– Вот это разговор двух мужей! – улыбнулся Буи?ра, – но мой чертог не годится для таких дел. Надо найти лучшее место для Льва – попросторней – и укромное от других, раз он так осторожен, прежде чем встанет на ноги.
– И вправду – нечего знать пока всем, что Аррэйнэ жив, но столь слаб, – вмешался в их разговор юный помощник лекаря, – и до врага долетают по ветру слова!
– Верно, малый! – Тийре хлопнул Гелуда по плечу, – есть одно тихое место неподалёку – мельница у малой вершины, где запруда была. Там и поныне безлюдно, Буи?ра – только твои мешки с запасами трав хранятся. А никто больше в гору не шляется.
– Лучше и не придумать, владетель – клянусь Пламенеющим! – согласился Буи?ра, – воздух там чист, вид хорош – ноги сами пойдут. Иди запрягай нам повозку, Гелуд – и язык за зубами, понятно?
– Не впервые, гаэ?йлин! – весело отозвался парнишка, – не козий же сыр в голове!
– И бритву… немедля… – сипя прошептал ему А?ррэйнэ, проведя непослушной ладонью по спутанным прядям отросшей к весне бороды.
Тени от преграждавших полуденное солнце круч переползли далеко в сторону, когда запряженный парой быков небольшой перекат наконец-то добрался до вздымавшейся над городищем точно исполинская шапка малой вершины горы с ворсом из укрывавших её склоны хвойных чащ. Ещё выше, к уходящей ввысь большой вершине начинались редколесья и травы, а над ними лежали ослепительной белизной тающие снега. Каждую весну они стекали в долину водой, заполняя запруду с возведённой там мельницей, служившей и схороном для припасов лечебни.
Пока перекат поднимался под гору по извилистым тропам, арвеннид вдруг разглядел, что по выбритой коже щёк Аррэйнэ точно горошины катятся слёзы.
– Эй – чего тебе, больно? Или слепит на солнце? – Тийре снял свою шапку, пытаясь надеть её Льву. Тот ослабшей рукой еле-еле сумел отмахнуться, несогласно мотнув головой.
– Стыдно… – просипел он вполголоса.
– Чего?? – поразился владетель.
– Что… девка меня… так вот… пьяного… Вот скажут люди… каков у нас Лев… называется лучшим… набитый дурак…
– С кем не бывает… – вздохнул сын Медвежьей Рубахи, одобрительно хлопая друга ладонью по шее, – я и сам был не лучше. Истыкала этой железкой как сыр, одни дырки в плече. Слава Троим, прибежала вся стража на крики – кое-как сам отбиться сумел от той бабы, и не дал ей там горло тебе перерезать.
– А эта… чего? – зрачки Аррэйнэ сузились.
– Говорю же тебе – прибежала вся стража – ну и… Что с ней там – нянькаться было, с убийцей? – нахмурился Тийре, умолкнув на миг, – потом Айб с её девками весь тот покой две восьмины от крови пытались отмыть.
– Спасибо… – шепнул ему Аррэйнэ тихо.
– За что тут спасибо?
– Что… я жив… – Аррэйнэ вдруг попытался привстать и обнять друга.
– Лежи уж. Ты для меня бы всё то же сам сделал. Успеешь ещё с благодарностью. Только лишь встань сперва на ноги.
– Я встану… Лишь время мне дай… чтоб в седло сесть как прежде…
Перекат стучал сталью оковки колёс по камням, поднимясь по узкой тропе в гору к мельнице. Ветер вешних небес во всю силу рвал небо, сгоняя хмарь туч и трепя непокрытые волосы путников.
– Как дела твои… с Конналами?
Тийре как-то нахмурился, дёрнув плечами.
– Да какие дела тут… Забудь уж… – махнул он рукой, стиснув зубы.
– Так… чего же… стряслось… в этот раз? – Аррэйнэ тронул товарища за руку.
– Как я к змею отправил Броданна в ту ночь, кто ту девку тогда во дворец приволок – так теперь здесь дрянные дела, не то слово…
Он умолк на мгновение.
– Наломал я щепы сгоряча, не сдержался… Если прежде Кадауган был нам союзником, и лишь с Этайн он время тянул, мне дочь супругой отдать не желая – то теперь его жёнушка эта из Модронов кипнем бурлит, как я казнил второпях её братца.
– Вот оно как… всё вышло… Говорил ты… с отцом её?
– Говорил я с ним долго по чести в ту зиму – так теперь он совсем отказал. А с весны вообще не прислал мне людей фе?йнаг Конналов – так, три сотни копейных лишь в воинство прибыли, просто пыль от минувшего – а своих он загонов и вовсе не выставил. Говорит – не получишь ты дочери, хватит невест у других знатных кийнов, а в незнатных и то хоть греби – а иначе забудь про мой дом и присягу.
– Ну а… ты?
– А что я? Я бы плюнул на Конналов, правда – и её бы сам сразу увёз, как ведь прежде хотелось… Но теперь не то время для свары, как едва с северянами мир наступил – и такого союзника жаль мне терять. Что простили б простому десятнику, дочь чужую украсть – не простят их владетелю. Вот, почтенный наш Конлойх и тот говорит – не спеши союз рушить, слишком дорого стоит он нам, чтоб лишиться всего из-за Этайн…
Тийре смолк и лишь хмуро взирал к небокраю, словно что-то не договорив.
– Прорицание было дано мне – как испрашивал я у богов, чтоб тебе дали силы восстать. Изъявил мне почтеннейший Ллу?гнамар, прозревая сквозь мглу, что пасть может мой дом из-за женщины. Так теперь хоть совсем не женись, и не видь её больше…
– Но ведь… имя тебе… он ничьё не назвал? – просипел Лев сквозь силу, жмуря взор от слепящего солнца и подставив под жар его ярких лучей свою бритую шею.
– Может так – и не в Этайн тут дело…
– Так чего ты… боишься?
– Будь я прежним десятником – плюнул на всё бы, и была бы она у меня в тот же день! – стукнул он кулаком по колену в запале, – только всем нам приходится жертвовать чем-то – ведь знаешь. Ты полгода был мёртв, прежде чем сумел снова воспрять. Мне же ради единства всех кийнов нужен с Конналов домом надёжный союз – и их люди для распри.
– Измены его ты… страшишься… пока рядом дейвоны – и их силы… как прежде… крепки?
– Не без этого, Аррэйнэ. Четыре уж века как Конналов дом наш первейший союзник в Помежьях, и Мурхадда дар они сразу отвергли, не дав подчиниться дейвонам иным там семействам на западе. Но всякое может случиться, когда вдруг решит их владетель, что я оскорбил их семейство и силой взял Этайн себе…
Тийре снова умолк, тяжело шевеля челюстями.
– Может вспомнить былое – как были они прежде сами владетелями, и вершили западом Эйрэ со многими землями. Ещё помнят в их доме, что предки сражались с самим Врагобойцем, сразив его в скалах у Черновраньей, и твердь их встречала лицом наши ветры с востока. А восстанет один из подобных владетелей столь же могучего кийна – подле могут встать новые, кто почует их силу с поддержкой… Слишком многие фе?йнаги мелких домов зароптали, что дейвоны опять набираются сил и обрушат на нас свою мощь с новым наступом – так как мало удач было нам в эту зиму.
Тийре снова умолк, проглотив комок в горле.
– Про кару Троих втихомолку твердят – что мрёт дом Врагобойца как было предречено – что я Родри убил, и тем это проклятие вновь на всех Бейлхэ обрушил. Ведь отец дядю Фийну тогда не казнил, а изгнал лишь, не тронув – а я даже не власти той ради его зарубил, а за Этайн…
– А ты сам… прорицанию веришь? Что она есть твой гейс… что нарушить нельзя?
– Может так… а быть может всё это лишь ветер пустой – но богов обмануть нам не выйдет. Всё одно, будь ты трижды умён – всё своё они взыщут. Так уж выпало мне – выбор был невелик…
Лев хотел ещё что-то сказать, как а?рвеннид вдруг махнул рукой:
– Ладно, Аррэйнэ – всё это пыль. Как мой дядя когда-то изрёк: так судьба человека устроена – нам всегда выбирать меж плохим и тем больше плохим… и платить за тот выбор.
Тийре снова умолк, и до самой вершины был нем. И обессилевший после столь долгих речей спустя многие месяцы немоты Лев не стал его больше распытывать, что на сердце у верного друга и владетеля Высокого Кресла. И тем больше не стал что советовать.
На вершине у мельницы их уже ожидал вызванный арвеннидом воин из второго десятка их сотни – высокий крепыш Моррва сльохт-Донег по прозвищу Хребет – лишь тут увидавший, за кем ему будет поручено нынче ухаживать после полученных ран. Ошалевший от радости, что их давно уж считавшийся мёртвым вожак до сих пор жив, он на миг потерял сам дар речи.
– Будь его руками, пока Аррэйнэ слаб – и во всём помогай, чтобы он встал на ноги как можно скорее. А как встанет – так копьё и геару ему – и слабины ничуть не давай, пока снова не будет тем прежним Убийцею Ёрлов!
– Понял, почтенный – исполню как требуешь!
– Только мечей больше двух ему в лапы схватить не давай! – пошутил его друг, похлопав немощного Льва по плечу, отчего тот едва не пал наземь, цепляясь непослушными пальцами за руки удерживавших его с двух сторон Буи?ры и Гелуда.
– Справлюсь, арвеннид! Ну что, Аррэйнэ – ты ведь не собираешься долго терпеть подле себя поводыря, который тебя как юнца будет с ног в каждой сшибке сбивать, и зад за тебя подтирать как ребёнку?
– Не тешься тем даже, Хребет… не заждёшься… – устало просипел Аррэйнэ, жадно вдыхая разреженный воздух вершины и жмурясь от яркого солнца, устилавшего заревом света огромный простор вышины над ардкатрахом Эйрэ.
– А ты чего жмёшься, малой? – спросил Тийре у Гелуда, который вертелся на месте, переминаясь с ноги на ногу и вертя головой по бокам как сова.
– Да живот прихватило, владетель… – простонал тот негромко, – уж с чего бы… Как слив обожрался…
– Дурак потому что – спросил бы сначала, что выпил за снадобье вместо воды… – хмыкнул лекарь насмешливо, – ладно я второй день не могу по большому… Вот теперь до заката не встанешь ты с корточек, Гелуд!
Взвыв, помощник Буиры как Шщаром укушенный кинулся прочь за ближайшие камни, прижав руки к паху.
– Ты хоть сена с конюшни возьми – а то будешь сидеть дожидаясь как высохнет! – вдогонку окрикнул ему Моррва Дру?им, – лопухам ещё рано, не выросли!
– А быть может и до рассвета… – ухмыльнулся целитель. Из-за камней долетел дикий стон бедолаги, превратившись в мычание.
– Пора мне. До встречи, Аррэйнэ. Поправляйся скорее! – попрощался с товарищем арвеннид, крепко обняв того.
– Даст… Пламенеющий Ликом – до осени… встану, – ответил владетелю Лев, приподняв через силу десницу и пожимая ладонь сына Дэйгрэ, – а не встану – с носилок верши?ть буду воинством… как Кадауган Кроволивец в Великую Распрю… клянусь!
– Пожелай мне удачи в бою. Иду за Помежья к дейвонскому Эиклундгейрду – туда орны ведут свои воинства, чтобы выбить нас прочь из союзных земель. Принёс свежие вести Дубильщик, что вышли они туда порознь, и немедля нам нужно разбить их уже подошедшую часть, пока вместе те силы не слились.
– Кто их… ведёт сюда?
– Вепреубийца… – нахмурился Тийре, умолкнув.
– Опасный… противник.
– Я знаю. Но выбора нет, Лев.
– Возвращайся… Иного не нужно желать…
Сын Медвежьей Рубахи согласно кивнул головой.
