– Братья, сестра. Рад видеть вас в добром здравии.
– Ты собрал нас лишь для этого, гордый дракон?
– Небожитель явил лик свой Горным духом.
Владыки одновременно перевели взгляд на брата, стараясь понять услышанное, найти возможность уличить того во лжи, но тот крепче сжал руки и продолжил:
– Он имел наглость явиться на гору Тай Шан и выбрать меня своим наставником. Неслыханно.
Последнее слово Циньлун произнес громче, деревья на улице скинули зеленые листья, ветви засыхали на глазах. За один четкий прыжок Байху оказалась подле брата, крепко сжимая его плечо, перенимая контроль над плавной энергией Ян. Её Инь гармонировал и перенимал главенство, усмиряя бушующее пламя внутри того, кто потерял дитя. Суньу громко ударил о небольшой громовой барабан, привлекая внимание Владык к себе.
– Довольно, Циньлун. Ты достаточно сделал в тот день. Усмири пыл свой и вспомни слова Будды: внешний враг существует только тогда, когда гнев присутствует внутри тебя. Позволь нам помочь и принять взвешенное решение.
Опустив голову и кивнув, Владыка Востока похлопал сестру по руке в знак благодарности.
Заняв свое место в узком кругу, Циньлун не сразу заговорил, позволяя другим рассудить судьбу. Чжунъяо широко зевнул, сжимая ладонь, заставляя огненный шар исчезнуть. Гордый и воинственный дух не умел вести долгие беседы, где необходимо взвешивать правильность действий, находя всевозможные пути отступления. Он был силен в битвах и осознанно отрекся от власти, позволяя духам его горы поддерживать мир и порядок. Латы на его плечах были потрепаны свежими сколами, Байху приметила это сразу, но промолчала, дожидаясь права слова.
– Я считаю, что дела минувшего нас не касаются. Циньлун, мы обязаны воспитать любого заплутавшего, даровать ему свет и помощь в познании внутренних сил.
– Не ожидал услышать от тебя столь долгой речи, Феникс.
Пожав плечами, Чжунъяо оперся о спинку стула, создавая вытянутым указательным пальцем огненную воронку. Внутри вспыхивали воспоминания того, как сильно страдала гора Тай Шан, как погибали маленькие духи и осушались озера, когда Циньлун, погрязший в собственных мыслях, пытался духовной энергией убить всё живое.
– Ты этого хочешь, брат мой? Погубить всё ради маленького потерянного духа? Её не вернуть, Циньлун, как бы сильно я не уважал малышку Ли, но смерть должна послужить уроком.
Владыка Востока захотел воспротивиться, но понимал правоту слов Чжунъяо, посему, сложив руки и низко кивнув, поблагодарил за мудрость.
Байху всегда была той, в ком струилась самая светлая и жизнерадостная сила, что дарила трём мирам белоснежный покров. Когда Тигр был рад, снег небольшими хлопьями падал с небес, устилая землю, создавая узоры на зеркалах. Мир Теней почитал Горного духа особенно, а Владыка Янь—ван не смел посягать на территории Байху, поддерживая нейтралитет. Когда Владыка Запада узнала о предательстве Ли, вьюга накрыла три мира, демоны молили сжалиться, Небожители успокоиться, а братья давали время. Ровно десять дней и десять ночей была зима, а затем исчезла, унося в воспоминаниях яркий образ Горного духа, чья игра на флейте приносила усладу во время дневных медитаций. Собравшись с духом, Байху начала говорить тихо:
– Судьба, что уготована душам – коварна и неожиданная. Полагаю, что все испытания, что встречались на пути этих двоих – уготованы до тех пор, пока не придут к чему—то общему, соединяющему до скончания веков.
– Красная нить или уловки Нефритового Императора?
– Не могу понять, Суньу. Но мне кажется, что появление бывшего Небожителя среди нас не случайно. Вдруг изначально он был им, но по какой—то причине попал в тело небесного бессмертного, принося в два мира вражду?
– Сейчас и третий не желает видеть Поднебесье в добром здравии. Я старался как можно отдалённо наблюдать за этим лягушонком[1], что ненароком попадал под натиск генералов Юсюаня.
– Плохо, Чжунъяо. Мы договаривались поддерживать полный нейтралитет меж миром Смертных и миром Теней. Как бы ты не накликал беду на простой народ. Байху, после того, как посетим Нефритовый дворец, отправляйся к Владыке и позаботься о том, чтобы тот простил брата.
Владыка Запада кивнула, бережно закрывая недочитанную книгу. Суньуну казалось, что кто—то намеренно решил уличить Феникса на войне. Но он еще не осознавал свою правоту и не догадывался, каким окажется дальнейший тернистый путь. В его силах пока удерживать своенравного Феникса, виртуозно гася его пламя. Но только Циньлун не поддавался жесткому контролю, всякий раз вынуждая действовать без четкого плана, к которому Суньу привык. Последнее слово осталось за ним и он никак не мог принять чью—либо правду и сторону.
– Кто—то остался подле новорожденного духа?
– Я призвал Янмей следить, верю, что Цинь—цинь и глаза не спускает с возможного похитителя моркови.
– Прекрасно, – голос Владыки Севера стал очень громким, – дух Янмей явись пред нашим взором.
Подчиняясь приказу, целительница явилась с лепестками персика, усеявшими большую часть пола. Склонившись, дух поприветствовала каждого Владыку, сосредотачивая свой взор на самом старшем из них.
– Я слушаюсь и подчиняюсь, Северный Владыка.
– Что ты можешь сказать нам о том, что явился из ниоткуда.
Стуча пальцем по подбородку, Янмей подбирала правильные слова, пытаясь донести хаотичность мыслей:
– Этот новорожденный полон энергии, но каналы повреждены и будут долго восстанавливаться. Его дух и память повреждены, тело дрожит, как тонкий лист в самый ветренный день. Но когда Цинь—цинь случайно сдул с него часть пыльцы, мужчина словно оживал, восполняя утраченное.
– Хао Лун был Владыкой Ветров. Юй—ди повредил его Ян и отделил воздушные потоки, не позволяя тем насыщаться. Ты способна вернуть его?
– А надо, да?
– Янмей, – Циньлун напряг голос, вынуждая духа прикрыть рот руками.
– Виновата—виновата, Владыка. Даже если я исправлю тело и душу, но память не подвластна ни одним известным чарам. Даже Небожитель не в силах вернуть утраченное, пока не получит толчок, способный утянуть в водоворот омута памяти.
– Благодарю тебя, маленький дух. Ступай и не торопись.
Дождавшись, пока Янмей исчезнет, Суньу тяжело выдохнул, крепко сжимая волосы у корней. Не имея привычку закалывать волосы шпилькой, Владыка Севера постоянно убирал пряди с лица, пряча под шелковую накидку. Феникс поднялся. Потягиваясь и разминая руки, Горный дух подошел к сестре, опираясь подбородком о её макушку.
– Байху, я опять доставил тебе проблем, ведь так?
– Ничего—ничего, отплатишь тысячелетней энергией, и я прощу тебя.
Феникс отдернулся, не в силах сдерживать удивленный стон. Веря в благосклонность сестры, Чжунъяо надеялся на половину из сотни или же новой книге из мира Теней, но в этот раз Владыка Запада превзошла его ожидания.
– Ты так жестока, сестра. Тебе необходимо меньше проводить время с Суньу и больше посещать Циньлуна.
– Вам всё равно придется принять тяжелое решение. Хотите вы того или нет. Владыка Феникс позабыл о том, что является великим Горным духом?
– Нет, Суньу. Но просто обычно ты самостоятельно принимаешь тяжелые решения.
– Циньлун, ты необычайно молчалив. Скажи, что решила душа твоя.
Поднявшись, Владыка Востока сжал руки в кулаки, не веря в то, что готов был произнести:
– Мы должны подняться в Поднебесье. Император знает больше, чем мы. Юй—ди обязан ответить за кару Горного духа.
– И? Что ты скажешь, когда явишься пред ним или увидишь дитя, что не способно признать тебя?
– Проехать тысячу миль важнее, чем прочитать тысячу книг, старший брат. Мы можем долго рассуждать о том, что могло бы произойти тогда, что должно произойти сейчас. Эти двое вернулись, сменив сторону. Каждый сейчас уязвим и не понятно, что уготовано судьбой потерянной душе, что когда—то возлюбила несмотря на запрет.
Суньу впервые за долгое время улыбнулся, равняясь с Владыкой Востока, кладя руку на его плечо.
***
Поднебесье встретило их не очень радужно: охрана недоверчиво направила орудия на Горных духов, не пропуская тех долгое время. Разговоры не помогали, Небожители находились на собрании, и каждая минута была ценнее, чем плоды древа Цюньсан[2]. Байху ступила вперед, центр её ладони становился прохладным, как и всё вокруг длинных лестниц, ведущих в центральный дворец. Легкое дуновение отделило еле заметные снежинки, позволяя те дотронуться до мужского носа. Отойдя в бок и широко улыбнувшись, Байху с легкостью миновала тяжелые тела, упавшие в глубоком сне пред ногами, очищая путь от преград.
Циньлун взвешивал и подбирал каждое слово, что готов произнести пред тяжелым взглядом Юй—ди, Суньу обещал не вмешиваться до самого конца, а Феникса, что шел поодаль, быть наготове. Ступив на землю Небожителей Четыре Владыки нарушили слово, готовясь пойти на всё, дабы узнать истину и поведать то недосказанное, что способно показать истинный облик Нефритового Императора. Владыки осознавали, что ни один Небожитель не посмеет воспротивиться влиянию и власти Юй—ди, те скорее падут столь низко, дабы остаться на Небесах и не пасть так низко, как некогда две души.
С трудом добравшись до огромных врат, Циньлун замешкался и отстранил свою руку от позолоченной ручки, оставляя братьев и сестру стоять одних. Казалось, что сейчас любое слово сыграет плохую роль в судьбе новорожденной Небожительницы, Владыка продолжал считать себя отцом маленького духа, заботясь о нем и по сей день. Тяжелая рука дотронулась до плеча, Циньлун кивнул и быстро начал говорить:
– Я знаю, Суньу, дай мне всего лишь секунду собраться с потоком мыслей.
– Да я и не тороплю, – встав рядом с братом, Чжунъяо спрятал руки за спиной. Циньлун не скрывал удивления и, наклонившись, с улыбкой заглянул в бездонные глаза Феникса.
– Вот уж не ожидал увидеть тебя. Обычно этим занималась Байху или Суньу, сегодня ты удивляешь, старший брат.
– Просто не готов стоять в стороне и вновь смотреть на то, как над твоей горой происходить нечто плохое. Духи Тай Шан сбегали под крыло на Хунань.
Поклонившись Владыке Юга, Циньлун старался говорить так тихо, чтобы чуткий слух Байху не смог уловить ни единого слова:
– Я благодарен тебе, Владыка Феникс. За каждого спасенного я буду должен не одну сотню лет духовной энергии.
Чжунъяо отмахнулся и оставил Циньлуна одного. Дракон стоял еще минуту и, решившись, подошел к вратам, с трудом отпирая их и входя в огромный зал. Небожители сидели и шептались, Гуань—Юнь следил за каждым движением Владык, а Нефритовый Император мысленно радовался тому, что Четыре стороны света явились без какого—либо приказа.
Каждое действие и последующее слово предсказал великий Кайминь Шоу. Каждая из девяти человеческих голов, что исходила длинной шеей из тела тигра, видела одно и то же будущее, уготованное трём мирам: ярким пламенем вспыхнут великие горы, реки крови сольются в реку потерянных душ, а два враждующих мира сойдутся в неравном бою, где на кону будет нечто большее, чем власть над всем живым. Но…
[1] Четыре Владыки и близнецы хранители при личной встрече с Гуань—Юнем постоянно называли его лягушонком, который не мог прыгнуть выше головы.
[2] Цюньсан – далекое тутовое дерево, что растет на берегу Западного моря. Плодоносит Цюньсан раз в десять тысяч лет, а тот, кто отведал его плоды, жил дольше предначертанного.
Борьба и встреча
Время в мире Смертных течёт куда быстрее, чем в Поднебесье. Ли отправили туда, дабы Небожительница смогла накопить духовную энергию. Изнуряющие тренировки с Владыкой Чан—Э приводили к тому, что Ли, еле добравшись до постели, с тяжестью ложилась, ощущая напряжение во всём теле. Мышцы неприятно ныли, энергия просачивалась в энергетические каналы, сила постепенно пробуждалась, принимая истинную форму, что Небожительница прятала от учителя.
Тридцать шесть тысяч дней. Двадцать тысяч из них проведены под открытым небом подле простой реки, среди рыболовов и искателей кладов. Люди менялись, удивление перерастало в любопытство, затем в сожаление, а под конец в веру. Владыка Чан—Э, как узнала Ли Хуа, была известна отчужденностью от вражды, ей было не свойственно держать тонкими пальцами хоть какое—то оружие. Но мнение, что дуновением ветерка, разносилось по всем дворцам Поднебесья – обманчиво. Крепко перехватывая сложенный веер, Владыка с легкостью парировала любым атакам, грациозно уклонялась, а с наступлением полной луны сила Владыки увеличивалась. Именно в эти дни Ли с трудом двигала ногами, а еда, казалось бы, крепко удерживаемая в руках, падала на чистый пол.
Как—то в час зайца Небожительница проснулась. Затягивая плотный пояс на красных платьях, Ли покинула маленький дом, оставленный уже очень давно дивной семьей в десятом поколении рыбаков. Небожительница бережно трогала плотные сети, натянутые вдоль длинной стены, деревянные стулья и кресло—качалка всегда стояли на улице вокруг круглого стола. Возле входа росло большое персиковое дерево да виноград, чья лоза обвивалась вокруг наточенной арки. Каждую деталь, что подмечала для себя Ли, она старалась ассоциировать с чем—либо. Например: учитель Чан—Э любила по вечерам сидеть в кресле, подле неё обязательно должен быть чайник с зеленым чаем, пиалы натерты, а сладостями заполнены тарелки. Легко обмахиваясь веером, она совсем не походила на ту, что заведовала лунными чертогами. Пред Ли восседала удивительной красоты дева, тонкая линия губ, бледная кожа и светлый взгляд. Небожительница уважала и ценила то, что делала для нее Владыка, посему старалась учиться должным образом, но И Лин, часто посещающий её, отвлекал.
– Доброе утро, красавица.
Широкая улыбка на лице хранителя всегда завораживала. Казалось, что в Поднебесье не принято так сильно кому—либо открываться, но этот дракон отличался наглостью и желанием врываться в чужие жизни.
– Если учитель тебя увидит, то снова заставит практиковаться со мной. Разве у тебя не много дел подле реки?
– Что ты, красавица. Помочь тебе? Да я всегда готов.
И Лин сидел на деревянном крыльце. Яркое солнце светило на его бледную кожу, заставляя ту изредка мерцать, показывая еле заметные чешуйки под кожей. Тяжело вздохнув, Небожительница осушила пиалу с чаем и, подойдя к небольшому столу, склонилась, стараясь раздуть огонь. Владыка говорила, что в мире Смертных любой всплеск энергии ощущался на небесах и горах, посему запретила пользоваться потоками Инь без её участия. Ли Хуа приходилось просыпаться рано, разжигать небольшое пламя под железной подставкой, идти на реку, набирая в кувшин воды и только потом греть Чан—Э чай.
– Луноликая госпожа совсем тебя не жалеет, красавица.
– Учитель терпелива и благосклонна ко мне, И. А я ей благодарна за всё, поэтому не стоит гневить Владыку, лучше вернись к реке.
Нахмурившись, дракон скрестил руки на груди. Несколько прядей мешалось, вынуждая И Лина дергать головой. Неудачно оступившись, дракон упал не землю, раскидывая руки и смотря на чистое небо. Ли тихо смеялась, стараясь прикрыть лицо широким рукавом, но постепенно прекратила прятаться, улавливая смеющийся голос Небожителя. Он всегда был столь беззаботен, сколь весьма серьезным, когда появлялись дела у реки, что разделяла два мира, не позволяя тем в одну секунду обрушить друг на друга войска. И Лин рассказывал, как видел демонических генералов, что размеренно шли вдоль душ, яростно старающихся вкусить живую плоть. Их тяжелые нагрудники вынуждали наклоняться вперед, длинные ножны ударялись о ноги, а шлемы были с рогами. И Лин долго смеялся, когда увидел удивление в глазах Ли, думающей о том, что рога у демонов – настоящие. Дракон хватался за живот, слеза стекала с гладкой щеки, а Небожительница смущалась, словно сказав нечто удивительное.
Небо постепенно затягивалось черной облачной пеленой. Гром гремел далеко, вспышки молнии озаряли кромешную тьму, Небожительница как можно скорее помогла подняться И Лину, а затем занесла в дом кресло да стулья. Полился сильный дождь. Ветер трепал зеленые листья, ломал тонкие ветви, усеивая ими малую часть сада. Казалось, что небеса потерпели неудачу или неустанно оплакивали кого—либо. Владыка Чан—Э явилась с пыльным облаком, длинные волосы были заколоты двумя шпильками, одеяние развевалось на ветру, что пробирался в дом сквозь открытые двери. Ли склонила голову.
– Учитель. На небесах траур?
– Что? – Ли удивленно смотрела, как постепенно на лице Владыки отражались эмоции: начиная от злости, заканчивая до смирения, когда складка посреди бровей исчезала, – всё хорошо. Просто кто—то решил, что сегодня прекрасный день для проверки сил войска. Гуань—Юнь с начала зайца поднял каждого стражника, собрал их в южном дворце и заменил их на своих подопечных.
– Что—то случилось, учитель?
Чан—Э и И Лин переглянулись. Они понимали, что с каждым днем вырастают возможности их столкновения, даже сейчас, когда Небожительница постигала азы энергии Инь – никто не знал, не появится ли новоиспеченный Горный дух подле Ли. Владыка потерла уголки глаз и выглянула на улицу. Дождь продолжал капать, виноград только—только давший плоды уничтожен. Властный голос раздался в голове, луноликая прижала пальцы к вискам, стараясь услышать голос собеседника.
– Император приказал вернуть её в Поднебесье.
– Ты докладывал Императору, что Ли Хуа не до конца способна контролировать свои силы?
– Чан—Э, – Владыка точно слышала, как глубоко вдыхал Гуань—Юнь, стоя на краю круглой платформы, с которой был виден мир Смертных. Он пытался разглядеть всё сквозь плотные тучи, но чернь их столь велика, что Небожитель не возжелал лично являться за Ли Хуа.
– Ты что—то знаешь, верно?
– Я буду ждать вас у лестницы истины.
Оборвав связь, Небожитель развернулся, направляясь к длинной золотой лестнице, что вела далеко в Поднебесье. Ступая на эту тропу, любому уготовано испытание, дабы проверить помыслы и духовную чистоту. Сев на первую ступень, Гуань—Юнь сжал руки в кулаки и подпер ими подбородок, готовясь ждать столько, сколько луноликой необходимо, дабы подготовить не сколько Небожительницу, сколь себя. Прикрыв глаза, он долго мог не вдыхать, концентрируя тело на энергию Ян, что мерно растекалась по всем венам, словно смешиваясь с кровью и резонируя, позволяя создавать колебания волн, из которых создавался гром.
Ярким лучом первой явилась Владыка Чан—Э. Отблеск её энергии всегда ассоциировался с лучами луны, что подпитывали лунные воды, а лик Владыки столь прекрасен, что завораживал не только Небожителей, но и демонов. Следом в пепельном всплеске возник дракон, стараясь не принимать истинный облик, И Лин склонил голову пред Гуань—Юнем и ушел влево, дабы побыстрее вернуться к возложенным на него обязанностям. Алым заревом ступила Ли Хуа в мир Поднебесья. Под каждым её шагом на миг пыталось распуститься то ли растение, то ли цветок. Чан—Э старательно рассматривала листья, но не улавливала истинный облик.
– Приветствую, Владыка Гуань—Юнь.
– Ты Небожитель и не должна склонять головы перед равным. Следуй за мной.
Тяжело поднявшись, Владыка войны отошел вбок, жестом приглашая ступить на путь истины. Ли кивнула, но слишком медленно шла, совершенно не зная, что ждало там, где было так высоко, что вытяни руку – дотронешься до облаков.
Каждый последующий шаг давался труднее. Словно налитые свинцом, ноги еле—еле приподнимались, всё тело становилось тяжелее, а голоса, что слышались ещё недавно позади, затихли. Вокруг темнело, воздуха катастрофически не хватало и легкие обжигало, вынуждая задерживать дыхание. Энергия Инь трепетала, старалась сопротивляться нападкам тьмы, возводить силу до пика и сражаться, но слабое тело не позволяло, полностью поддаваясь сладким чарам. Прикрыв глаза, Небожительница не могла пошевелиться. Подол красного платья порвался, а нечто зеленое, легким всплеском, выдало себя, уходя глубоко вдаль. Вытянув руку, Ли сконцентрировала толику сил в центре ладони, образовывая алый лепесток, исходящий из сердцевины. Ветер поднялся, а лианы, что вздрогнули и отсоединились от ног, были пойманы одним ловким движением. Насыщаясь ядовитыми соками, Ли Хуа открыла глаза и рассмотрела плотный стебель, с которого стекало нечто склизкое, капающее на обувь. Мощным потоком обрушилась сила Небожительницы на землю и корневища растения, испепеляя его, развеивая пепел на ветру.
Пред глазами открылись дивные виды множества дворцов, расположенных по разным этажам. Летая на платформе, они походили на черепах, у которых вместо панциря величественный храм, украшенный сотнями цветов, источающими дикий аромат. Владыка Чан—Э ждала ученицу, смотря куда—то наверх. Руки были спрятаны за спиной, а на голове появился лунный диск. Рядом с Чан—Э стояли служанки, крепко держа в руках плетеную корзину с фруктами да сладостями. Владыка войны исчез, Ли стало дышать значительно легче.
– Небожительница, мы рады приветствовать вас в Поднебесье.
Ли Хуа не понимала, как должна была вести себя, ведь после вознесения её отправили обратно в мир Смертных, дабы восполнить утраченную силу и не потерять себя во сладостях и роскоши Поднебесья.
– Спасибо.
– Мей—мей, пока у Небожительницы Ли не восстановился истинный облик, она будет жить в моих владениях. Подготовьте покои и доложите Императору, что я прошу о встрече с ним.
Служанки синхронно склонили головы. Хуа Фей ушла вместе с Владыкой, а Ли послушно последовала за невысокой и худощавой Мей—мей, стараясь понять, кем та являлась. Будто ощущая напряжение Небожительницы, Мей-мей поравнялась с ней, пряча руки в рукава.
– У вас ко мне какой—то вопрос, Небожительницы?
– Я не знаю, можно ли здесь спрашивать это.
– Не переживайте. Вы можете задать любой вопрос, и если мне под силу, я дам ответ на него.
– Кто во служении у луноликой девы? Духи?
– Нет, Небожительница. Мы – всего лишь маленькие звезды, что сошли с плотного небесного полотна. Мы пали, а Владыка спасла нас от затухания, даруя телесную форму и шанс отблагодарить её.
