Страница 2 из 8
– Завтра к вечеру должны добраться, только бы пораньше встать надо, так что лично я на боковую, а то завтра целый день топать.
Мар лёг прямо на камень площадки, и тут Кен заметил, что чёрная глянцевая поверхность будто тёплая. Он повернулся удивлённо к Мару, но тот уже дремал у костра, положив свою котомку под голову. Подбросив веток в огонь, Кен устроился поудобнее и незаметно для себя задремал.
***
Кену снился странный сон. Между ним и отцом с Зером, будто толстое стекло, высился прозрачный барьер. Парень печально смотрел, как старший брат пытался что-то сказать ему сквозь преграду, но он ничего не слышал: барьер не пропускал звуков. Кен дотронулся до прозрачной поверхности кончиком тёмного когтя, и с перегородки упал небольшой кусочек льда, накрепко прилипнув к нему. Кен затряс рукой, но льдинка всё никак не хотела отлипать, как бы он ни пытался её стряхивать. Кусочек льда холодил и покрывал его коготь прозрачной корочкой льда. Он постепенно замораживал коготь и переходил на палец и на всю руку. Рука сильно заледенела. Стало так холодно, что Кен начал приплясывать и от этого проснулся.
Было ещё темно, за ночь костёр погас, и оба путника продрогли до костей.
– Доброе утро! – парень поёжился. – А в степи всегда такая холодина по ночам?
– Ага. Бр-р… – Мар, потирая руки, огляделся. – Но это ещё что! Вот местные говорят, в здешних предгорьях, чтобы не замёрзнуть, на зиму дрова и уголь покупают. Там в сезон дождей от холодов даже вода твёрдой ледяной корочкой покрывается.
– Вот только нынче какой-то сезон дождей у нас не дождливый, – улыбнулся Кен и поглядел на абсолютно чистое голубое небо.
Светлело быстро. Они наскоро перекусили лепёшками и вышли пораньше. Кен оглянулся, мысленно прощаясь с приютившим их местом. Центральный Огонь ещё не взошёл, но небо уже посветлело, и ночная темнота постепенно уступала место новому дню. Загадочные цифры на столбе больше не светились, и только Железная Звезда на светлеющем утреннем небе почему-то напомнила про неприятный сон, но Кен постарался отвлечься.
***
Восход друзья встретили в пути. Засиявшее на востоке светило пока ещё ласковыми лучами согревало товарищей. Оба подростка проделали приличный путь, когда что-то насторожило их. Откуда-то со стороны раздавались неясный скрип и методичное постукивание.
Кен замер на дороге и посмотрел направо, но ничего не смог разглядеть из-за Центрального Огня, который своим жёлтым светом слепил глаза. Он прикрыл лицо рукой и наконец увидел, что они с Маром чуть не прошли перекрёсток, а с востока, поднимая бурую пыль, к ним приближалось несколько возов.
Вскоре на дорогу вывернула первая подвода, под завязку загруженная большими бочками. Её с большим трудом тащила двойка крепких волов тягловой породы.
– Эй, стой! Куда спешите, молодёжь?! Подождите-ка! – раздался хриплый голос.
Управлял повозкой пожилой кьют, его серая шерсть цветом чем-то походила на шерсть Мара, а голову венчала матерчатая шляпа с широкими полями.
– Куда путь держите? Или заблудились?
– Да не заблудились, в город идём, – твёрдо ответил Кен.
– Не в Кузни ли? – заинтересовался возничий, дёрнув ухом, и настороженно сощурил глаза.
Мар молча кивнул. Погонщик посмотрел на запылённые босые ноги ребят и смягчился:
– Тогда прыгайте в повозку, вместе ехать веселее.
Небольшой караван состоял из трёх подвод, повозки были доверху загружены какими-то коробами да корзинами с углём, и ребята подсели в первую телегу.
– А вы откуда едете? – спросил Мар, когда они тронулись в путь.
– Из самого Углеграда, – ответил возничий. – Меня зовут Аргус Дар, а моих сыновей – Ирво и Люс, они торговать мне помогают.
Аргус мотнул головой, указывая назад.
– Товар вот везём. Уголь да немного бумаги, хотя прибыток небольшой, но жить на что-то надо. Уголь нынче – как обычно, медяк за махсианскую меру, бумага – пять медяков за шестнадцать листов. Вот, ламповое масло есть. В этом сезоне не по две, а по три серебрушки за мерный горшок уйдёт.
– А почему так дорого? – удивился Мар. – Год назад вообще по полторы было!
– Так нехватка его нынче, Непримиримые нам плантацию подожгли. И у нашей магистратуры тоже! Там, если уж загорится, жар такой стоит – даже не подойдёшь. И дождей нет, как назло. Столько масляных деревьев сгорело, а когда ж теперь новые вырастут?
Аргус сокрушённо махнул рукой:
– Управы на этих дикарей нет, возомнили, что леса трогать нельзя! И сами не живут нормально, так и нам не дают! То камнем из пращи запустят из леса, то наши запасы зерна испортят, то дорогу перекопают или ещё какую пакость учинят.
– Ничего себе! А у нас таких бандитов нет, тихо всё, – Мар потеребил кончик уха.
– Мы к моему брату хотим добраться, он в городе учится, – подхватил разговор Кен. – А мне очень надо с ним увидеться.
Молодой кьют вдруг замолчал и горестно вздохнул.
– Что-то стряслось? – Аргус поправил свою шляпу и внимательно поглядел на Кена.
– Да. Наша фелюга попала в страшную переделку, а потом нас настигла Белая Смерть, и мы сели на риф. Старшие мои все… погибли…
В горле опять застрял ком, и Кен не смог продолжить, а на глаза вновь навернулись слёзы.
– Жаль. Сочувствую, малой. Держись.
Аргус посмотрел на Кена, покачал головой:
– Вам остановиться-то в городе есть где?
– Брат у него в гимнасии, – ответил за друга Мар. – Это Высшая школа текнов. Может, у них и остановимся.
– Только я в городе никогда не был, – Кен с трудом смог успокоиться.
– Это не беда, – ответил торговец. – Если негде остановиться, то можно на постоялом дворе, я покажу, где это. А монеты у вас есть? Хотя чего это я спрашиваю, коль беда такая приключилась.
Аргус задумался, поводя ушами, а потом вздохнул и полез за пазуху, доставая кошель.
– На-ка вот! – он отсчитал четыре серебрушки и протянул Кену. – Бери-бери! Это как раз за постой заплатите, комнату снять, на первое время хватит, потом разберётесь.
– Благодарю вас, – удивился Кен и неуверенно взял деньги.
В этот момент телега подпрыгнула на ухабе, подкинув всех троих. Мар едва не слетел, он еле удержался за бортик, а Кен даже слегка прикусил себе язык, но сохранил монеты при себе, крепко зажав их в кулаке.
– Тпру! А-ну, стой, рогаты-я! – с трудом остановив телегу, Аргус спрыгнул на дорогу и начал осматривать колёса. – У, зар-разы!
Торговец в сердцах замахнулся на ездовых волов, но бить их палкой всё же не стал. По счастью, повреждений на колёсах не было, и караван двинулся вновь.
Дальше дорога была ровной, и повозки, поскрипывая деревянными колёсами, двигались намного быстрее. К полудню Центральный Огонь уже сильно припекал, но встречный ветер стал не таким жарким, как ребятам казалось в самом начале пути.
Они почти всё время ехали молча, дорога изгибалась, пока не показался очередной каменный столб. Аргус радостно закричал:
– Смотрите! Это Большие Кузни! Скоро подъедем, и с холма их будет видно лучше.
Все оживились, предчувствуя конец утомительного путешествия. Вскоре нагруженный караван, тяжело скрипя колёсами, въехал на холм, и перед путниками открылась вся панорама большого шумного города.
Большие Кузни, окружённые высоким деревянным частоколом, стояли на трёх холмах. В центре города отчётливо выделялись несколько массивных каменных построек, явно махсианского происхождения. Вокруг них сгрудились многочисленные невысокие домишки с черепичными крышами.
– Вон, тот трёхуровневый дом и есть ваша гимнасия, – пояснил Аргус, потирая короткую шерсть на примятом шляпой ухе.
***
– Красивый город, ворота старинные! А почему стена такая высокая? – воскликнул Кен, глядя на городскую изгородь, состоящую из массивных остроконечных брёвен. – Рафусы так донимают?
– Не, – ответил старший из караванщиков, – этих зверюг, к счастью, здесь нет. Рафусы у нас шалят, рядом с плантациями. На наши поселения нападают. А тут гроллы в стаях водятся.
Аргус показал левую руку, на предплечье которой в одном месте не росла шерсть и виднелся большой неровный шрам.
– Это меня в позапрошлом сезоне гроллы погрызли, как раз на том повороте напали, где я вас встретил. Хищное зверьё. С тех пор беру оружие в поход, но к счастью, пока что оно не пригодилось.
Старший торговец указал на приклад огнетрубного ружья, закреплённого у козел. Кен заинтересованно рассмотрел ружьё и покивал.
Подъехали совсем близко, и вскоре слева от дороги потянулась городская стена, а впереди показалась наблюдательная башенка с воротами. В них караван и въехал спустя половину склянки.
– Ну вот мы и на месте. А вон тот двухэтажный домина с полуподвалом и красной крышей и есть постоялый дом.
Кен поглядел на высокий и массивный дом из угольно-чёрного базальта, мимо которого они проехали, свернув на торжище. От других, более низких глинобитных и деревянных построек, это здание резко отличалось ровными стенами и большими прямоугольными окнами под красной глиняной черепицей.
– Тпру! Стой! – воскликнул Аргус.
– Спасибо вам! – поблагодарил его Кен.
– Да не за что, малые. У нашего торгового дома во втором ряду место застолблено, Аргуса-угольщика спросите – это я и есть. Дня через два мы, как расторгуемся, назад двинем, можем вас обратно до перекрёстка добросить.
– Будем знать. Спасибо вам, – Кен чуть поклонился, – за помощь и за всё остальное.
– Иди, иди, малой, – ответил ему Аргус. – Но помните: ждём вас через два дня!
Караван свернул к складу на разгрузку, а Кен с Маром пошли по рынку. Глаза у Кена разбегались в разные стороны от обилия и разнообразия товаров. В топливном ряду он узнал, что уголь выделывают разного назначения и из разных пород дерева, а обычное светильное масло у кьютов бывает душистое и даже с цветочными запахами. Возле прилавка с лампами Кен и вовсе остановился, разглядывая товар. Взор пробежал по причудливым подсвечникам, по карбидным фонарям с бронзовыми зеркалами и по масляным лампам, те были и простыми комнатными, и уличными, и даже с разноцветными стёклами.
– Добрый вечер, малыши! Чем интересуетесь? Это мастерская света при нашей школе текнов делает, а мы продаём много интересного и полезного.
– А как нам её найти, не подскажете? – спросил Кен у молодого кьюта. Продавец выглядел года на три постарше ребят, красивый и высокий, с тёмным, почти чёрным окрасом шерсти. Он носил нарядную форму: белую рубаху, подпоясанную красным поясом с серебристой окантовкой.
– Конечно знаю, – хмыкнул продавец. – Я же там учусь, на третьем курсе уже, а здесь я на практике, вот отрабатываю.
Студент горделиво дотронулся до значка на рубахе. На его бронзе сверкали два перекрещённых молотка и цифра «три» под ними.
– Такой знак дают только текнам-отличникам, кто проучился хорошо не меньше двух лет! Так-то, – студент гордо выпрямился.
– А школа наша находится во-он там, – он махнул рукой. – Пойдёте направо по торговому переулку, – он указал в сторону небольшой извилистой улочки, – и сами увидите. Наши студенты и преподаватели придумывают свои изобретения и продают. У меня тоже тут своё изделие есть, лампа высокой яркости!
Он постучал когтем по звонкому стеклу отдельно стоящей необычной лампы. Кен таких никогда не видел: большая медная, отполированная до красного блеска с диковинными ручками и рычагами и с большим стеклом, под которым в самом центре её виднелся фитиль, выполненный в виде маленькой рыбки из ажурных странных сеточек.
Мар тоже заинтересовался хитрой штуковиной:
– Я таких не видел.
– У нас в Высшей школе скоро уличные фонари тоже такими будут. Они очень яркие, правда, стоят дорого…
– А сколько, кстати? – перебил прохожий в соломенной шляпе, его явно привлёк разговор, и он остановился, заинтересованно поглядывая на светильник.
Центральный Огонь уже склонился к горизонту, он уже почти скрылся за городской стеной, стало заметно темнее, и продавец решил как следует продемонстрировать свой товар последним на сегодня покупателям.
– Восемь золотых! – ответил старшекурсник и плеснул на затравочную канавку немного светильного масла. – Зато она долго и ярко горит. И ещё такие лампы можно дома зажигать! Карбидными дома не посветишь…
Он выдвинул небольшую рукоятку из корпуса агрегата и начал будто помпой накачивать ей воздух. Затем чиркнул зажигалкой и поджёг фитиль. Пока тот разгорался, студент подкачивал воздух встроенным насосом, поглядывая на стеклянную трубку, в которой постепенно уменьшался воздушный пузырёк. Вот торговец удовлетворённо кивнул сам себе и повернул на корпусе бронзовый вертушок. И наконец, из недр лампы раздалось громкое шипение. Ребята испуганно отпрянули, а продавец ехидно подмигнул им и улыбнулся. И тут красивый фитиль в виде рыбки стал разгораться ярко-жёлтым, а потом и ослепительно-белым светом, на который было больно смотреть.
– Ух ты ж! – воскликнул Мар, восхищённо оглядывая пространство вокруг себя, превратившееся в частичку белого дня.
– Неплохо, неплохо! – ответил прохожий и от удивления сдвинул шляпу набекрень. – Даю шесть золотых.
– Меньше семи не могу, – отрезал продавец, – калильные сетки дорогими получаются, там соль нужна особая.
– Согласен! Но за семь в довесок с тебя ещё вот такая зажигалка! – покупатель указал на разложенные на прилавке зажигалки, похожие на ту, которой разжёг лампу.
– Демон с вами, забирайте одну. Только спирт к ней мы не продаём, тут нужен корнеплодный, высокоочищенный, купите сами.
Довольные сделкой, оба ударили по рукам, продавец радостно начал пересчитывать монеты, а Кен с Маром решили потихоньку выбираться с торжища к постоялому дому. Проходя мимо морского ряда, оба сглотнули слюну и, не выдержав, купили за четыре медяка себе по печёной корюшке. Каждую рыбину торговка завернула в хрустящую душистую лепёшку, лакомство они быстро съели, и Кен вновь плотоядно уставился на лоток с выпечкой.
– Идём комнату снимать, а то мигом всё потратим, – потащил друга за рукав Мар, сам с трудом отрывая взгляд от кренделей и медовых пряников.
Ребята подошли к постоялому дому почти в полной темноте, улицу освещали окна жилищ да редкие масляные фонари.
***
– Шесть монет серебром за двоих, три полных дня! На меньший срок не сдаём.
– Что-то дорого.
– Дорого – это на этажах, комната на втором – десять, в полуподвале – восемь. На чердаке угол остался, за шесть.
– Да, дела… – Кен почесал затылок.
– Мы обычно чердак не сдаём, но тут никогда такого наплыва гостей не было. Пришлось своих лентяев заставлять там убираться. Так что вам ещё повезло. Ярмарочный сезон, сами посмотрите, сколько народу! – владелец обвёл рукой трактир напротив гостиницы, забитый посетителями.
Кен опустил глаза и глянул на суму с тяжеленным зеркальным булыжником и от мысли, что им с другом придётся снова тащиться по тёмным улицам в поиске жилья, горестно вздохнул и полез за кошелём.
– Держите, – он высыпал монеты на столик.
Деньги управляющий тут же сцапал и протянул ему ключ.
– Агирка! – окликнул он, и почти сразу из-за портьеры бесшумно вынырнула молодая кьютаки. Девчонка была чуть старше Кьи и чем-то напомнила Кену сестрёнку.
