- Я думаю он должен выглядеть так, как хочет. Ведь он должен показывать, что правил для него нет, - Миха поправил бант и затем обратил внимание на Марселя. - Оденься так, как чувствуешь. Как хочешь сам.
- Чувствую, что для прецедента стоит идти голым. Но далеко я в таком виде не уйду, - Марсель бросил в кресло все наряды и стал думать еще. Но на этот раз возле шкафа. - А хотя... У меня есть сюртук по моде времен короля Людовика XIV. Может он вызовет восхищение? Надену его с широкими брюками и белой рубашкой. И современным галстуком.
Марсель достал из шкафа старомодный, но невероятно роскошный сюртук лавандового цвета расшитого золотыми нитками и узором в виде солнца.
- Это с тех самых времен? - Миха удивился, заметив такой предмет гардероба. Которому должно было быть 2 сотни лет.
- Нет, современный сюртук. Просто сшит по той моде. Маман владела ателье. Я мог шить, что угодно. А мода той эпохи меня привлекает, - Марсель надел его поверх белой классической рубашки и поправил ворот, чтобы все сидело идеально.
Сюртук смотрелся и правда роскошно. От чего юноша даже улыбнулся. Хотя и этот образ явно должен был стать центром внимания сам по себе. И именно так и случилось в кабаре "Крю."
- Кажется, мне подошел бы парик, - Марсель провел рукой по своим светлым кудрям и попытался их причесать. - Или воском и пудрой пригладить все. Хотя не, выглядит странно.
Марсель все же решил оставить свои волосы в покое и лишь немного распушил кудри. Он итак выглядел очень необычно и красиво. Поэтому решил оставить все так, как есть. Но при этом он все равно взял в руки небольшой флакон Blenheim Bouquet - роскошные духи из великобритании. Это была уникальная пирамида ароматов Лаванды, Лимона, Черного перца и мускуса. Очень приятный аромат, который идеально подходил марселю. По крайней мере так он считал.
- Я думаю, что я готов для выступления. Будем действовать так, как обговорили. Я зачитаю - ты зафиксируешь и после напишешь статью. Разошлем ее по газетам. И повесим пару экземпляров на стены академии, чтобы другие узнали о нас, - художник вдохнул тонкий и бодрый аромат и улыбнулся.
Уже в кабаре, двое студентов заняли самый дальний столик, чтобы оценить публику и лучше наблюдать за сценой и реакцией зрителей. Только вот не каждое выступление вызывало восторг. Поэту, что цитировал Цезаря, аплодировали стоя за его талант использовать слова великого правителя. Девушке, что пела на испанском языке и танцевала в больших деревянных сабо аплодировали еще больше. Но вот писателю, что читал отрывок из своего футуристического романа никто не показывал восхищения. Даже наоборот одна очень пьяная дама легла на стол прямо напротив сцены и оголила свой бюст, чем вызвала бурную реакцию публики.
Увидев это, Марсель тут же сделал вид, что он не смотрит на эту сцену, но сам изредка подглядывал, чтобы полюбоваться красивым женским телом. Но Миха же смотрел на нее совсем не стесняясь и не боясь, что его могут заметить за любованием. Ведь он считал женское тело прекрасно и при каждом удобном случае любил им любоваться.
Но Миха наоборот не стеснялся и смотрел на тело, ловя каждое мгновение, чтобы насладится его красотой. Он вообще находил тела дам невероятно эстетичными и любил их снимать. Естественно, без одежды. А после продавать эти фотографии солидным мужчинам в цилиндрах, которые платили большие деньги за возможность посмотреть на голую девушку. Хотя сам Миха и понимал, что цель покупки была другой. Но он упорно делал вид, что покупателе - это ценители женской красоты. А не извращенцы.
Следующим на сцену вышел юный художник футурист Натан Ришар. Он был одет в классический черный фрак и цилиндр из-за чего не производил впечатление футуриста. Или хотя бы модного современного юноши. Или же того, кто не боится общественного мнения и ходит так, как он хочет.
Натан Ришар поправил свой цилиндр и стал зачитывать текст свой речи, которую он не мог запомнить. Либо же не хотел. В любом случае он уже был не любим публикой.
- От лица всех художников футуристов я хочу рассказать вам о новом направлении искусство. Правда оно не такое уж и новое. Ему примерно пара лет. Но все же... Футуристы - это наше будущее. И если вы человек, который любит искусство, то вы должны знать о таком направлении, как футуризм. У нас несколько правил, для того чтобы футуризм не был тотальной анархией, коим он представляется многим людям. Да, мы отрицаем реализм и всячески уходим от него .Но все же мы... Чтим традиции искусства и готовы их соблюдать. Но соблюдать лишь наши традиции. Поэтому я зачитаю правила.
Футуризм отрицает реализм.
Футуризм не принимает желание художников работать с реалистичным изображением нашей реальности. Но разрешает рисовать будущее.
Футуризм - это будущее.
Футуризм - это искусство.
Футуризм - это мировой прогресс искусства.
Футуризм не приветствует эротику, так как эротика может изображаться только реалистично, что противоречит концепции Футуризма.
Футуризм отрицает словесность и синтаксис. Отныне слова берут верх над логикой.
Футуризм не принимает принципы гармонии в музыке.
Футуризм принимает принципы гармонии в шуме.
Футуризм провозглашает искусством - шум.
Футуризм считает, что за шумом будущее.
Футуризм уверен, что через 100 лет никто не будет слушать музыку. Все будут слушать лишь шум. Поэтому надо делать упор на развитие шумного искусства.
Футуризм готов принять в свои ряды только талантливых художников, которые верят в светлое будущее и готовые творить в настоящем, чтобы написать историю.
Футуризм отрицает важность изучения искусства прошлого. Так как прошлое мертво.
В этот момент по залу прошелся еще один свист. Всем было ясно, что этот странный юноша сам не понимает, что читает. К тому же он посягнул на святое для данного места - на эротику. Ведь именно это кабаре славилось выступлениями таких красавиц как Мона Клю, Лура Дав, Клодин Франсис и кончено же Элоиз Бриошь, которые раздевались на сцене во время танца и показывали свои прелести пьяной публике.
Миха тоже не одобрял это выступление, поэтому налил себе еще вина и тихо шепнул Марселю:
- Он хоть сам понимает, что несет? Это же бред.
- Он не понимает, что футуризму конец. После того, как Дадаизм совершит революцию.
- Но Футуризм тоже сначала был революцией. Но стал таким вот... Эротика им не угодила. Нелюди.
Миха прищурился и после решил выкрикнуть слово в ответ, чтобы сорвать выступление этого псевдология:
-А тебе слабо сказать такое Дадаизму?
Марсель тут же стал аплодировать, чтобы привлечь внимание к фразе Михи. И при этом он хотел, чтобы этот позор художественного сообщества заткнулся и пошел прочь со сцены. Ведь следом за ним должны были выступать как раз дадаисты.
Но публика ничего не поняла и лишь подхватила аплодисменты, дабы показать свое пренебрежение футуристу и его речи. От такой выходки Натан едва не расплакался и быстро сбежал вниз со сцены и зарекся больше не выступать в таких местах, которые были не достойны его футуристических проповедей.
- Вы невежественные люди! - крикнул он напоследок. - Придет время и вы поймете, что футуризм был искусством будущего. И что оно великое. Гораздо более великое, чем реализм, барокко или модерн!
- Пошел в задницу, бездарь!- внезапно закричал неизвестный голос.
От слова бездарь Марсель вздрогнул, так как сразу узнал голос одного из преподавателей, который недавно сделал замечание его однокурснику за то, что тот не мог прописать нормальную лиловую тень. Узнав этот голос, Маршал тут же представил, как завтра его будут ругать так же. Да еще и разобрать на цитаты за то, что говорил ерунду. Хотя... Без риска революция невозможна. И Марсель быстро опрокинул в себя бокал вина залпом и после пошел прямо к сцене, когда объявили его имя.
В зале повисла тишина от фамилии Маршал. Все знали, что ее носили только самые богатые и влиятельные люди Франции. Поэтому сложить два плюс два и понять, что Марсель был родственником самого мэра было нетрудно. Но вот фотограф по фамилии Мосс, который встал рядом и быстро сделал кадр удивленной толпы тут же сменил настроение.
- Уважаемая публика... Я Марсель Маршал. И я дадаист.
- Кто блять?
Этот выкрик из зала заставил Марселя замолчать. Он понимал, что это была выходка пьяного посетителя, что решил таким образом показать свое пренебрежение. Либо просто сорвать выступление. Только вот второе Маршал позволить не мог и продолжил:
- Перед нами выступал Футурист. Странный юноша не так ли? Думаю он не футурист, ибо не знает будущего. Его никто не знает. Но при этом. Мы можем его изменить прямо сейчас с помощью революции.
- Пошел нахуй, революционер хуев. Заебло таких на площади по головам считать.
- Мне приятно слышать ваши возмущения. Но как дадаист я хочу сказать, что мне плевать на ваше мнение. Ведь ДаДа - это искусство которому плевать на то, что о нем думают.
ДаДа - это революция в чистом виде.
ДаДа - это ответ на кризис в искусстве, который назрел уже сейчас.
ДаДа - это настоящие, которое живет ради будущего.
ДаДа - это искусство, которое рождает лишь щелчку пальца. Ведь искусством может быть все.
ДаДа - это ничто. Но при этом все.
ДаДа - это противоречия и бессмысленность.
ДаДа - это тайные смыслы в словах. Это игра в рационализм. И его отрицание.
ДаДа - это новая эстетика, что отрицает эстетику как таковую.
ДаДа - это то, что войдет в историю.
ДаДа - это что станет великим. Спустя 100 лет.
О футуризме не вспомнят. Ведь его время пройдет. Футуризм может думать лишь о будущем. ДаДа - не думает ни о чем.
ДаДа - это комментарий на тему нашей жизни. Бессмысленной, грустной, эротичной. Это то, что может человек дать сам себе, если захочет.
ДаДа - это осмысленность прикрытая бессмысленностью.
ДаДа - это путь к личной интерпретации искусства. Долой вопросы о том, чему учит книга и как хорош художник в изображении реалистичной кожи на портрете. Это не важно более. Это понимание искусства. Интуицией и интеллектом. Либо глазами. Для особых извращенцев.
ДаДа любит эротику.
Марсель хитро улыбнулся и сделал паузу, понимая, что люди будут ему хлопать. Такая речь была правда более приемлемой для этого места, чем речь футуриста, что ошибся адресом.
- ДаДа - это революция. ДаДа - это искусство.
ДаДаДаДаДаДаДаДаДаДаДаДаДаДаДаДаДаДа
Марсель начал громко хлопать в ладоши, пока толпа не подхватила его ритма. Миха в это время кружил вокруг него с камерой и при этом снимал зрителей. Точнее их реакцию. Но все внимание было приковано лишь Марселю, который выглядел как представитель нового течения в искусстве, что как раз и было ничем и всем одновременно.
- ДаДа отрицает каноны прошлого. Чтобы стать независимым. ДаДа не принимает правил и границ. Отныне искусство - это свобода. Во всем. Искусство - это ДаДа.
Марсель развел руки в сторону и стал ждать реакции, готовясь к страшному: тухлому помидору, свисту, яйцу, что обязательно разобьется о его лоб и будет стекать на лицо и одежду. Но в итоге он получил бурные аплодисменты и крики:
- Браво! Вот это реально искусство! Вот это новенькое. А где посмотреть ваши работы?
Улыбка засияла на лице юноши и тот засмеялся, сделав реверанс, а после показал жест Михи, чтобы тот встал рядом и тоже сказал пару слов:
- В баре вы можете купить наши открытки. Уникальные, с цветными элементами. Их всего 50 штук. На каждой автограф фотографа и художника. Ведь это совместное искусство. То, которого раньше не было. Ведь ДаДа не приемлет правил. И мы считаем, что фотография и живопись могут существовать вместе и при этом быть разными видами искусства. Еще в фойе вы можете увидеть картину "Дикий апельсин" авторства Марселя Маршала. Первая ДаДа работа в истории.
В бар тут же выстроилась очередь из желающих купить уникальные открытки. Но в то же время им предлагались совсем новые объекты, которые назывались коллажами - это были раздробленные на разные части фотографии, что были склеены клеем. Они были так необычны, что закончились слишком быстро. А выступление четырех красавиц кабаре пришлось задержать, за что девушки были благодарны студентам. Ведь у одной из них лопнула лямка платья и танцевать она не могла. За такую заминку Миха и Марсель получили за кулисами поцелуи от дам и пошли по улице со следами помады на щеках, чему были безумно рады.
Только вот такой вид не вызывал восхищения у старушки, что сдавала квартиры студентам, за что тут же обозвала их гулянками и закричала на весь коридор, что теперь она заболеет сифилисом из-за них. Марсель же был так окрылен после своего триумфа, что только услышав этот крик, повернулся и язвительно ответил:
- Не волнуйтесь. Вы стары для сифилиса.
От такого ответа Миха тут же засмеялся, но прикрыл рот рукой. Ему было так весело, что он едва не упал, споткнувшись о кривой паркет, Но Марсель Ловко схватил его за плече и затолкал в свою квартиру, чтобы спрятаться от глаз этой женщины, что имела власть выселить их обоих на улицу и взять других жильцов за то, что те оскорбили ее. Но после он задумался и резко открыл дверь, чтобы крикнуть ей:
- Простите мадам... Мы пьяны. Слишком пьяны. Нас девушки в бордели споили.
Марсель резко закрыл дверь и встал, смотря на нее. Он стал думать о том, правильно было, что он извинился и вообще ответил так старушке сначала. Ведь его всегда учили уважительно относится к женщинам. Независимо от их возраста.
- Теперь она уверена в том, что мы не порядочные студенты. А гуляки, выпивохи и охотники за куртизанками.
- Как и все художники, - заключил Марсель и повернулся к Михе. - Ой, тебе надо к себе. Фото проявить. Прости, я просто испугался, что если мы сейчас не спрячемся, то она разозлится еще больше.
- Пьяниц она не трогает. Это понятно по соседу... И тому фармацевту, - Миха сел на стул и ощутил сильное головокружение. - Ты завтра пойдешь? Нам обещали занятие по анатомии...
- Если я буду держать кисть и ровно стоять. Кажется я выпил столько, что мое тело стало бутылкой вина.
- Это надо записать... Хорошая идея. Бутылка вина и твоя голова. И туфли. Те, что Людовика Орлеанского, - Миха достал альбом и стал писать там карандашом непонятные буквы, считая что он записывает мысли.
- О, отличная идея... Только на бутылке напишем: "Не садится"
- Зачем садится? - Миха удивленно посмотрел на Марселя и стал чаще моргать.
- Ох, ты не знаешь? Ты не был в Парижских борделях?
- Был... А при чем тут бутылка.
- Забудь. Я сам не знаю. Мне старший брат рассказывал о них... Лучше бы не говорил.
Миха снова прыснул смехом, смотря на Марселя. Тот сидел с лицом полного невнимания и затем попытался встать, но из-за больной ноги сделал этот не сразу. Отчего Мосс засмеялся так громко и сильно, что у него заболел бок и после он ударился лбом о стол и на этот раз засмеялся Марсель, но ттже упал со стула и продолжил пьяно сметься уже на полу.
Его голова была такой тяжелой, а тело таким легким, что Марсель очень быстро погрузился в сон, где увидел красивое лавандовое поле, как из своего детства, которое было ему роднее всего на свете. Он увидел яркое розовое небо и сияющее золотое солнце, лучи которого горели зеленым светом. Эта необычная картина впечаталась в его сознании моментально, а после стала меняться в угоду пьяного сознания. Во сне появлялись образы древних женских статуй, которые были облиты розовой краской. Красивые ожившие портреты дам. Танцующие багеты и велосипедные кольца. Музыка, сыгранная на банках и вяленых томатах. Перед ним оживали скамейки и начинали вальсировать, а Эйфелева башня покрылась цветами и стал пахнуть, как сад в его родовом поместье. Но вскоре перед глазами стали появляться буквы:
ДаДа
Они летали по воздуху и сбивали птиц, заставляя их гавкать и мяукать. А после меняли размер и цвет и пускались в пляс под странную музыку. На этот раз сыгранную на эклерах:
ДаДа
ДаДа
ДаДа
ДаДа
ДаДа
ДаДа
Это слово было центром его сна. Центром его новой жизни. Центром революции и центром искусства, которое так любил некогда одинокий и забитый юноша. А ныне - любимец публики и известный художник Марсель Маршал.
Серая бездна - колыбель искусства
