Впервые слышу это имя. Необычное и красивое.
– Понятно.
– А того блондина – Аарон, – все же просвещает меня девушка.
– Я же сказала, что мне не важно, кто он.
– Ну-ну, – усмехнулась Элиза, а я лишь злостно сузила глаза и свела брови к переносице.
Вся эта торжественная часть заняла у нас полчаса. И нас, наконец-то, отпустили. Я встала со стульчика и старалась идти за Элизой. Потом что-то пошло не так. У меня закружилась голова и потемнело в глазах – такое иногда бывает. Мой психотерапевт говорит, что это побочные действия от препаратов.
Однако никто на это даже внимание не обратил – всем было пофиг. Все хотели свалить отсюда и это все. Потом, когда меня кто-то пихнул в спину, я потеряла равновесие и упала прямо к чьим-то ногам. Почти поцеловала чей-то кроссовок. Мои глаза заметили мужскую икру, на которой виднелось черное очертание чего-то. Татуировка.
Я стала подниматься и почувствовала чьи-то руки на своих плечах, которые старались меня поднять. А когда я встала на ноги и увидела того, к чьим ногам я упала, я отпрянула. Тот самый ублюдок-блондин. Он хмурил брови, словно был обеспокоен.
– Могла бы не целовать мои ноги, это уже слишком, – кажется, он хотел пошутить как-то по-доброму, и я должна была посмеяться, но мне почему-то показалось это насмешкой.
– Снова смешно?! Конечно, ты ведь только и умеешь, что насмехаться над людьми, да?
И от его беспокойства на лице не осталось ни следа. На его место пришел гнев, который он старался контролировать. На его скулах выступили желваки, а кадык нервно дернулся. Блондин снова облизнул губы, сжал кулаки и сказал:
– Какая же ты тупая. Я не насмехался ни над той девкой, ни над тобой. Если ты не блещешь умом и не понимаешь, что именно произошло – лучше молчи, а не делай обвинения.
– Зато ты, я смотрю, умнее всех?
– Знаешь что? Ты достала меня.
– И что, ударишь?
– Нет. К сожалению, девушек не бью, тем более таких тупых и мелких, как ты. Скажу просто: обходи меня десятой дорогой или кто знает, что я смогу сделать, – отчеканил он.
Аарон развернулся, и я смотрела ему вслед. Хотела что-то крикнуть, но словно ком застрял в горле. Тупоголовый. Вздумал пугать меня? Ну ничего, посмотрим, кто кого. В дверях я заметила Элизу, которая с растерянностью оглядывала зал. И когда, наконец, увидела меня – стала бежать мне навстречу.
Она увидела, как я стряхивала с юбки грязь и с удивлением спросила:
– Что произошло? Как так случилось, что я потеряла тебя?
– Ничего. Все в порядке.
Рассказывать о произошедшем не хочу. Это дело касается только нас двоих. Блондинчик еще просто не понимает, кого он пугает. Не понимает, что я больше не из тех, кто будет просто молчать и повиноваться. Я дам отпор. Ему-то точно дам отпор. Пусть только попробует что-то сделать.
***
Химия, Литература, Физика, Математика, Английский – это те предметы, которые сегодня были. И это они считают чем-то легким для первого дня. Спасибо, что учителя к нам все же более лояльны – не спрашивают в первый день и даже не просят что-то записывать. Просто просили слушать и не отвлекаться. Задали нам лишь по физике прочитать первый параграф и сказала, что уже на следующий урок будет опрос. Понятно, физичка – тот самый тип учителей, к которым подлизаться сложно, которые будут давить на тебя всеми силами и вымогать от тебя все силы. Уверена, что она будет считать, мол ее урок – единственный и самый-самый нужный, что помимо ее святой физики больше нет никаких.
У нас была всего одна большая перемена между как раз таки физикой и математикой. Большинство школьников пошли на заслуженный обед, в том числе и Элиза, а я сидела на диванчике красного цвета в коридоре.
Мимо меня прошла та самая девушка, которая в той толпе смеялась громче всех и поддерживала Аарона. Присела рядом. Отвожу глаза в левую сторону, не поворачивая головы, и смотрю на нее. Не просто же она подсела ко мне, ведь так? Я убираю с рук книгу, которую увлеченно читала и поднимаю на нее взгляд. Улыбка сверкает от доброжелательности, но вот взгляд говорит другое. Иногда взгляд может сказать больше, чем слова.
– Ты что-то хотела?
– Ты ведь моя новая одноклассница, да? Присела поболтать, подружиться, может!
Может. Ключевое слово.
– Я Кимберли.
– Лаура, – киваю я, сделав вид, что не обратила внимания на ее протянутую руку. И услышала недовольное цоканье.
– Чего перешла к нам, как тебе тут вообще?
– Ты пытаешься быть со мной дружелюбной, Кимберли, но у тебя плохо получается. Не рассчитывай на то, что мы станем подругами, ведь ты вместе со всеми насмехалась над тем, как издевались над невинной девушкой. Извини, у меня с такими лицемерами разные пути.
Рыжеволосая девушка явно не ожидала от меня такого напора прямоты и даже приоткрыла губы в беззвучном аханье. Кажется, я первая, кто смог ответить ей именно так, как она никогда не ожидала и не слышала.
– Пожалуйста, либо отсядь ты, либо отсяду я.
Ее голубые глаза сверкнули нахлынувшей яростью, и она резко встала, стараясь сохранить самообладание и не накинуться на меня – не хочет терять репутацию, тем более, когда рядом учительская. Душистый шлейф тянулся за ней, пока она убегала от меня. Ее длинные ноготки впивались в ее кулак. Ох, да я разозлила саму чихуахуашку!
Я вновь вернула на свои колени книгу, которая лежала там до ее прихода и погрузилась в тот книжный мир, который открыт для меня. Вчитываюсь в каждое слово, в голове рисую картинки. И продолжается это до тех пор, пока рядом со мной на диван не плюхнулась Элиза.
От нее пахло чем-то сладким – булочкой, наверное. И мой живот неплохо так заурчал.
– Ты уже поела?
– Ага! Зря ты не ела. Там сегодня такое подавали, типа в честь такого праздника!
С каждым ее словом мой живот затягивался все больше и больше. Я встала с дивана, сложила книгу в рюкзак и направилась к расписанию. Математика. Еще чуть-чуть, и я вернусь домой. Поднимавшись по ступенькам на третий этаж, я достала с кармана рюкзака телефон. Там было одно сообщение от Лили.
«Ну что, как твой первый день, Гномик? У тебя все там хорошо?» – вдобавок к этому, тетя снабдила сообщение тремя сердечками.
Я быстро напечатала, что все хорошо и волноваться не стоит.
***
Звонок на перемену и все вылетают из класса с бешеной скоростью. Я же просто складываю вещи. На этом последнем уроке я уже так вымоталась, что нет сил спешить. Элиза попрощалась со мной и сказала, что за ней приехал отец. Сердце сжалось от зависти. Но я постаралась скрыть это и внутри себя забыть об этом.
Выходя со школы, я достала телефон и позвонила Лили.
– Точно все хорошо, Гномик? – переспросила тетя, словно не веря моим словам. – У тебя какой-то голос грустный, что ли…
– Не грустный, – пытаюсь убедить. – Просто устала. Пять уроков в первый же день и по одному уже что-то задали.
– Устала моя бедненькая… Ну, придешь, будешь отдыхать.
– Ага, – спускаюсь по ступенькам и начинаю идти к стадиону. Через него мне нужно домой, так короче получится, как показывают гугл карты. Справа от себя замечаю компанию из девушек, которые пристально и не по-хорошему смотрят на меня и направляются точно ко мне. – Лили, давай я отключусь, неудобно.
Посередине идет та самая Кимберли, а по обе стороны ее подружки. Видимо, Кимберли для них богиня, которой необходимо подчиняться, ибо, кто знает, что она устроит.
– Постой, новенькая, – окликает меня рыжая, и я вынужденно останавливаюсь, хотя могла и уйти.
– Что тебе нужно? Опять подружиться?
– Нет. Я даю тебе в последний раз подумать, на чьей ты стороне и с кем ты будешь дружить. Подумай хорошо, Лаура Хилл.
– Я на своей стороне и на стороне справедливости. Но ты явно не там.
– То есть, ты против меня?
– Мне все равно на тебя, Ким, скажу так. Я не за тебя и не против тебя. Мне фиолетово. Но послушай меня, – я сделала шаг вперед. – Если я узнаю, что ты или твои друзья вредят Элизе, я стану против тебя.
– Что ж, – хмыкнула стерва и пожала плечами, глядя на своих подруг. – Значит, ты уже против меня. И это закончится плохо для тебя.
– Не напрягайся сверлить меня взглядом, глаза лопнут, – все, что ответила я, после чего толкнула ее плечом и направилась туда, куда мне надо.
И сейчас впервые за все время, я чувствую себя по-настоящему сильной. Впервые ощутила себя чем-то живым, а не овощем, который позволял издеваться над собой. Я шла по узкой тропе, которая располагалась между деревьев, а слева, поодаль от дорожки, находился тот самый стадион. На нем я заметила уже знакомую мне фигуру. И, черт возьми, признавать это странно, но я засмотрелась.
Засмотрелась на Аарона. Блондин подтягивался на турнике. Даже издалека я могла заметить, как на его лбу выступили испарины, которые стекали по всему обнаженному торсу. Кончики волос намокли и прилипали к лицу. И это все выглядело очень… Красиво. Сексуально, возможно. Потом он перешел на другой тренажер для ног. Его щеки раздувались, кадык дергался. Кажется, это тяжело, но он ведет себя так спокойно. Не знаю, сколько минут я бы еще простояла, если бы не его резкий поворот головы в мою сторону.
Это вогнало меня в растерянность. Чувствовала себя маленьким ребенком, которого родители застукали за просмотром фильма для взрослых. Сначала парень сузил глаза и скривился, мол, какого хера я на него пялюсь. А потом улыбнулся, видимо, был доволен собой. Доволен тем, что пользуется таким вниманием у девушек. А потом он крикнул мне:
– Любуешься? Может, достанешь телефон и снимешь меня, чтобы вечером было на что расслабляться? – подначил меня Аарон, и его смех разнесся по всему стадиону, и даже за его пределы.
Я хотела показать ему фак, но передумала почему-то и просто сбежала, как трусиха. А что мне оставалось делать? Он ведь действительно застукал меня с поличным за тем, как я пускала на него слюни!
Лаура, приди в себя. Это не просто красавчик, это тот Аарон, который издевался над Элизой. Тот, который сегодня насмехался над тобой. Тот, который даже угрожал тебе. Настроив себя на эти мысли, я снова стала испытывать к нему отвращение. Наваждение растворилось.
Домой я дошла ближе к четырем часам. Мысли об Аароне больше не появлялись. У порога меня встретила Лили, которая сразу налетела с расспросами про новое место.
– Ну, рассказывай, как твой первый день в школе?
– Лили, я еще даже не разделась… – посмеиваюсь я.
– Мне так интересно просто! А мальчики есть красивые? А подругу завела?
– Да что ты пристала к ней, дай ребенок сначала покушает! – вступилась бабушка, которая кричала с кухни.
– Мам, я хочу узнать, как у нашей девочки прошел первый день!
За обедом тетя все же выпытала у меня. Однако, конечно же, по большей части я ей соврала. Или просто утаила… Не рассказала про смазливого ублюдка, про рыжую стерву и ее шайку. Зато рассказала про Элизу. Могу ли я считать ее подругой? Думаю, да.
Лили радовалась за меня. Говорила, что она так и знала, что все так и будет, что я найду друзей. Знала бы она скольких я врагов нашла всего-то за один день… Что будет дальше – непонятно. Не страшно, а интересно. Я больше не чувствую того страха, который распространялся по всему телу и заставлял каждую мышцу сжиматься. Сейчас я чувствовала прилив уверенности.
Я смогу со всем справиться. Со всем.
3 глава. Искушение
Прыгая на кровать и запрокидывая ноги на стену, я поглаживаю живот после вкусного ужина. Дотягиваюсь до телефона и замечаю сообщение от Эрики. Эрика – моя подруга, которая переехала в другую страну и теперь наше общение только в интернете. Ее нет рядом уже два года, но я все так же люблю ее и ценю. Она была единственной девочкой, которая общалась со мной все время, пока все остальные ненавидели. Жаль, что ее не было ни в одной из моей школы. Эрика была просто подругой по соседству.
Эрика: Привет, Гномик! Го по вз?
Я: Давай. Только подожди, я сделаю себе чай.
Эрика: Ок. Жду.
Я блокирую телефон и захожу на кухню, где сидят бабушка с тетей. Они смотрят на меня и улыбаются, а я вскидываю бровь. Проверяю уровень воды в электрическом чайнике и клацаю на кнопку, чтобы он нагрелся.
С Эрикой у нас особые традиции. Каждую пятницу мы созваниваемся по видеозвонку и болтаем о разном. Вот как раз сегодня та самая пятница. Моя первая школьная неделя прошла. И мне есть чем поделиться с Эрикой.
– Гномик, чем ты сейчас занимаешься? – спрашивает Лили, когда кнопка на чайнике щелкнула.
– Собираюсь с Эрикой поговорить, а что?
– Передай ей от нас привет, – просит бабушка.
– Обязательно. Лили, так что?
– Хотела в магазин с тобой сходить. А еще хотели спросить, как твоя неделя прошла? Ты просто, как обычно, такая молчаливая, а нам интересно, как у тебя дела.
– Да не переживайте вы! У меня все хорошо, даже подруга появилась.
– Ты и тогда говорила, что у тебя все хорошо, Лаура, а в итоге… – начала бабушка.
– Мама! – одернула ее Лили.
– Что? Я не права? Сначала все хорошо, а потом я нахожу свою внучку в кровати с порезанными венами, потом ее забирает скорая, а потом…
– Может, хватит?! – не выдержала я. Никогда не любила повышать голос на бабушку, но сейчас она перешла границы. Ненавижу, когда мне напоминают о прошлом, о том, что я делала и по какой причине. Никто не понимает, что это задевает меня, и я снова могу упасть в то состояние, с которого до сих пор выбираюсь. Я почти добралась до вершины горы, но слова бабушки скинули мои руки, и я опять падаю в пропасть.
– Нет, не хватит! – не успокаивается она. – Я хочу знать, что у тебя все хорошо, Лаура Хилл! Хочу, чтобы ты рассказывала мне, нам правду! Не ври! Я не хочу снова увидеть тебя такой…
– Какой?
– Едва дышащей.
Повисло молчание. Глаза бабушки заслезились от воспоминаний, тетя находилась в растерянности, потому что не знала чью сторону принять – понимала, что права и я, и бабушка. А я чувствовала боль в сердце, в голове. И теперь мне снова не хотелось ничего. Зачем нужно было мне напоминать. Зачем. Зачем. Зачем.
Зачем мне напоминать, что у меня нет родителей, что я хотела покончить с собой из-за всей кучи дерьма, что обвалилась на меня в юном возрасте. Молча подойдя к столешнице, я залила кипятком пакет зеленого чая и вернулась в свою комнату, заперев дверь на ключ.
Глаза метнулись к полке с косметикой. Там не только косметика, но и лезвия. Моя рука чешется. Снова просится сделать это, чтобы не чувствовать боли. И если бы не телефонный звонок, то я бы наверняка переступила границу. Звонок был от Эрики.
Эрика стала моей спасательницей на этот раз.
– Привет, – первым, что я замечаю – это широкая улыбка подруги. Она собирает свои крашеные волосы в пучок и снова смотрит на меня. – Эй, красавица, что с миной?
– Привет, – с извинением произношу я. – Поссорилась с бабушкой.
– Что на этот раз?
