Она потянула меня за руку, но я не двинулся с места и посмотрел на жену. Та молчала и, что уже стало привычным за последние недели, прожигала меня взглядом.
– Лера, ты зачем её сюда привезла? – прошипел я, едва сдерживаясь, чтобы не заорать. – Ты соображаешь, что делаешь?!
За Лериной спиной, в приёмной, маячила фигура Альбины, прижимающей к необъятной груди папку. Я аж со своего места видел, как светятся её глаза в предвкушении новой сплетни, которую можно разнести по отделам. Ну уж нет.
Я вырвал руку из пальчиков Ани, подошёл к двери и включил свет. Лера сторониться не спешила, и пришлось настойчивым жестом её отодвинуть. Меня пронзило стойким ощущением дежавю.
– Альбина, давай сюда документы. Можешь быть свободна.
Я сделал акцент на последнем слове. Альбина слегка надула губки, и мне вдруг пришла в голову мысль, что я бы сейчас с удовольствием использовал эти губки по другому назначению, но я тут же одёрнул себя. О чём я только думаю?! В нескольких метрах от меня стоит моя семилетняя дочь! А совсем рядом стоит моя жена, в конце концов!
Альбина передала мне папку и начала было лепетать, что завтра утром ей нужно куда-то отпроситься, но я перебил её:
– Свободна! Все свободны! И никаких отпрашиваний!
Убедившись, что она ушла, я запер дверь и повернулся к Лере.
– Смотрю, со своими сотрудницами ты тоже не слишком-то любезен, – ледяным тоном проговорила Лера. – Впрочем, чему я удивляюсь.
Я покосился на Анюту – она смотрела на нас округлившимися глазами. Мне совсем не хотелось пугать дочку, но меня распирало от невысказанного. И я всерьёз опасался, что не выдержу и взорвусь.
Для этого ты притащила Аню, Лера? Чтобы от души поиграть на моих нервах, не рискуя нарваться на ответочку? А куда же подевалась твоя бесконечная и всепоглощающая тревога за её здоровье, милая моя?
– Лера, ответь на мой вопрос!
Не сдержавшись, я ухватил её повыше локтя и сжал. Лерины губы дрогнули, глаза подозрительно заблестели. Ну отлично, не хватало только, чтобы она разрыдалась в присутствии Ани. Мне вдруг стало горько. Так что же было причиной? Что послужило первым толчком? Антон? Аня? Они оба, может быть? Или мы просто устали друг от друга? Приелись друг другу за все эти годы?
– Какой вопрос, Андрей?
– Зачем ты привезла сюда Аню?
– Зачем? Затем, что Аня очень хотела увидеть своего папу! Потому что папа уже давно дома только ночует!
– Ты соображаешь, что она только-только пришла в себя после болезни?!
Я тряхнул Леру, и её светлые аккуратно уложенные локоны колыхнулись и упали ей на лицо. Аня тихо захныкала, я вновь почувствовал её пальчики на своей руке.
– Папа, мама. Не ругайтесь…
– Мне просто больно каждый день смотреть, как она плачет, Андрей. – Лера резким движением откинула волосы с лица.
– Ты могла позвонить!
– А ты? Ты мог бы позвонить и пожелать ребёнку спокойной ночи! Хотя бы это ты мог сделать?! Или это так сложно для тебя?!
У меня внутри клокотала ярость. Я с трудом расцепил пальцы, отступил на шаг и машинально погладил Аню по светлой макушке, а потом прижал дочку к себе. Пока она рядом, всё будет в порядке, я сумею сдержаться. Я сумею…
Чего ради Лера устроила этот спектакль? Чтобы вызвать у меня чувство вины? О нет, конечно, дочь хотела к папе, какой удобный повод…
– У меня сейчас много работы, я же тебе сто раз объяснял…
– Так много, что на собственную дочь пяти минут не можешь найти? – ядовитым тоном проговорила Лера. – Зато для этого ублюдка время всегда находится. Да-да, я слышала, как ты мило беседовал с ним по телефону.
– Лера… – У меня вырвался тяжёлый вздох. – Лера, с чего ты взяла, что я говорил с ним? Сколько раз мне ещё повторить, с этим покончено…
– Тогда почему ты так резко оборвал разговор, Андрей? Я тебе не верю. Не верю!
– И что ты хочешь от меня?! Какие тебе ещё нужны доказательства?!
– Мне ты нужен, Андрей! И Ане нужен ты! Как ты не поймёшь?
Она едва сдерживала слёзы. Я едва сдерживал себя. Мы словно бы перенеслись на двадцать лет назад, и всё повторялось точь-в-точь, только декорации и дети поменялись.
– Тебе станет легче, если я всё брошу, и мы останемся без денег, Лера?!
Аня заметно вздрогнула от моего крика, а потом пихнула меня в бок. Затем схватила за руку меня и мать, и потянула нас к выходу. И в этот момент я вдруг подумал, что наша младшенькая – последняя хрупкая ниточка, которая всё ещё связывает нас с женой. Слишком хрупкая.
– Папа, не кричи на маму! Поедемте домой, пожалуйста! Мама!
Лера окатила меня ненавидящим взглядом. Вот ведь сука… Я не двигался с места и вспоминал, как в своё время обучал Антона релаксирующему дыханию. Давно я не прибегал к нему сам. Короткий вдох. Длинный выдох. Повторять, пока не впадёшь в нирвану. И тогда становится всё равно, что там происходит вокруг.
Тут Аня заплакала.
– Вот видишь, – с укоризной сказала Лера. – Видишь, до чего ты довёл ребёнка.
Я молча развернулся и пошёл к столу, чтобы взять ключи и мобильник. Там лежала стопка так и нетронутых мной отчётов. Я прихватил и их.
Вдох. Выдох.
Глава 5. В мире животных
До звонка оставалось две минуты. Уже опоздал – можно и не торопиться.
Тяжёлый ранец давил на плечи, и Денис ненавидел его, ненавидел колючий снег, летящий прямо в лицо, ненавидел всё на свете. Вчерашняя добыча лежала под учебниками и тетрадями, которые он не открывал, должно быть, с самого Нового года. От мамы всё утро веяло какой-то тревожной нервозностью, и Денис очень боялся, что она планирует обыскать ящики его стола. Да, сегодня пятница, и маме нужно бежать на работу, но что, если она специально решила задержаться после того, как выпроводила их с Женей? Он мог прочитать, что мама чувствует, но не мог прочитать её мысли.
А жаль.
Макс обозвал бы его страхи «пра-но-ей». Макс любил выпендриваться всякими умными словечками. Ты слишком сильно паришься, сказал бы он. Но Денис называл это перестраховкой. Родители Бигмакса никогда не рылись в вещах сыночки в поисках чего-то не того. Чего-то, за что толстяк мог бы заслужить ремня.
Уходишь из дома – захвати улики. В первую очередь – деньги. Деньги в доме – самая подозрительная вещь, потому что их никогда нет. А если вдруг появляются, то папа быстро решает эту проблему.
Вот только в школе рюкзак могли отобрать и выпотрошить старшие ребята. Или одноклассники, те ещё сволочи. Можно было забить на школу – всё равно домашка, как обычно, не готова, да ещё сегодня дурацкие труды. Возможно, на этот раз мальчишек из его класса отправят убирать снег. Со вчерашнего дня намело целые горы, кто-то ведь должен разгрести их, а то к школьному крыльцу пройти нельзя, ноги по колено проваливаются. А возможно, и не отправят и их класс опять будет стругать деревяшки. И оба варианта вгоняли Дениса в уныние. Дурацкие труды, и зачем они нужны?!
Вот только куда идти, если не в школу? Папа сегодня дома, невыспавшийся и злой. К Феде? Тоже нет. Рыжий урод наверняка поджидает неподалёку, чтобы отомстить и отобрать украденное. Шататься всё утро по улицам? Очень уж метель противная. И ранец тяжёлый, как камень.
Оставалось только отсидеть уроки и отыскать Макса. Бигмакс непременно придумает, где спрятать деньги. Бигмакс тот ещё чёртов гений. Когда котелок не варит – забрось туда шоколадку, его универсальный девиз на все случаи жизни. Этим правилом Макс пользовался часто, вон какие бока отрастил! Хотя порой Денис подозревал, что именно в боках и кроется умственная сила друга. Сам-то он, сколько ни ел шоколадки, толще от этого не становился, и, вопреки шоколадной теории Макса, ума у него тоже не прибавлялось.
Оказавшись в тёплом школьном вестибюле, Денис скинул ранец на скамейку и принялся отряхиваться от снега. Первый урок уже двадцать минут как начался, и в коридорах стояла непривычная тишина. Никто не орал, не визжал, не врезался в стены и не топал по лестницам. В вестибюле находился всего один человек – лениво жующий жвачку сонный девятиклассник, которого сегодня назначили дежурным по сменке.
Вот блин: а ведь пакет со сменкой до сих пор висит дома на крючке вперемешку с куртками и шарфами. И этого бугая «на страже порядке» фиг обойдёшь. Проще проскочить мимо стаи голодных собак. Хотя если попытаться пробежать быстро, пока дежурный не успел опомниться… Хотя нет, с тяжеленным ранцем такой трюк не провернёшь. А ранец бросать было нельзя.
Помощь подоспела откуда не ждали.
Денис ещё дёргал заевшую молнию и с опаской поглядывал на девятиклассника, когда входная дверь с грохотом распахнулась, впустив в вестибюль потоки ледяного воздуха и какое-то красное размытое пятно, обернувшееся высокой рыжеволосой девчонкой. Шумно отдуваясь с мороза и воинственно размахивая шапкой с помпоном, она пронеслась мимо опешившего Дениса, с изяществом газели и криком «банзай!» перемахнула через перегородившую проход скамейку и с диким хохотом унеслась к лестнице. Дежурный секунды три ошарашенно хлопал глазами, затем опомнился и, завопив: «А ну стой, дура!» – кинулся вдогонку.
Денис не растерялся, подхватил ранец и спешно скрылся в коридоре напротив. Он узнал Рыжую Чёлку, семиклассницу, которая держала в страхе всю школу, даже старших, потому что по слухам у неё папа то ли бандит, то ли ещё кто. Дежурный, должно быть, её не признал, иначе с какой стати погнался за ней? Вот ведь дурак. Денис всегда тщательно избегал встреч с Чёлкой, потому что она обожала, как сама говорила, «играть с букашками», а для неё он был самой любимой букашкой. Стал ею, как только перевёлся в эту школу в прошлом году.
Но сегодня она, сама того не подозревая, спасла его.
***
Он всегда сидел один, за последней партой. Здесь можно было глядеть комиксы. Или смотреть в окно. Наблюдать, как зимой прыгают по снегу воробьи и синицы, как весной старшеклассники играют в футбол, как осенью по воздуху медленно парят разноцветные листья. А самое главное, что на «камчатке» было легко скрываться от взора учителей, и они редко вспоминали про него, когда выбирали жертву для допроса.
А на переменах, затаившись в углу, он следил за кипящей вокруг жизнью. Взгляд перебежал от столпившихся у доски кучки ребят на двух девчонок, которые менялись наклейками с поп-звёздами, а через несколько секунд ушёл в сторону мальчишек, с гиканьем ворвавшихся в класс. На самом деле это даже было интересно. В такие моменты казалось, что его здесь вовсе нет. Он воображал одноклассников какими-нибудь обезьянками из передачи «В мире животных», а себя – Николаем Дроздовым, комментирующим их выходки. Лишь бы никто не попытался затянуть его внутрь телевизора.
Денис не помнил имена большинства одноклассников. Да и не старался запоминать. Какой смысл? Ему нравилось в самой первой школе, где они с Максом сидели за одной партой, но, когда Ира уехала, мама посчитала, что та школа слишком далеко от дома, а это опасно. Из второй школы его выгнали за то, что он воровал деньги у других детей. Эта была третьей. Возможно, что через неделю он окажется в другой школе, и там будут всё те же мало отличающиеся друг от друга морды обезьянок. Прошло уже пять месяцев, а Денис до сих пор оставался для них всех странным новеньким. Дурацким желтоглазым коротышкой. Никто из них не годился ему в друзья. Они все были слишком примитивные.
Последние пару минут Денис наблюдал за двумя девочками, которые что-то оживлённо обсуждали. Он не помнил их имён, но придумал прозвища: Спичка и Крыса, потому что одна – тощая, а другая – остроносая.
Плевать, о чём они там говорят. Какие-то девчачьи глупости, не более. Но вот что интересно…
Спичка улыбалась, но воздух вокруг неё буквально дрожал от напряжения. Денис не мог даже сам себе объяснить, как это работает. Спичка злилась где-то глубоко внутри и умело скрывала свои чувства, но только не от него.
Обида? Злость?
«Особый режим», как прозвал его Бигмакс, всегда включался внезапно – Денис не умел его контролировать. Скорее всего, его по своему желанию включал и выключал Денис-номер-два, когда хотел показать ему нечто интересное или предупредить об опасности. Непонятно было, от чего это зависело, а противный двойник никогда об этом не рассказывал.
Самые простые чувства Денис определял с ходу. А вот сложные принимали какой-то причудливый образ или вызывали в голове непонятные картинки, которые приходилось разгадывать. И получалось не всегда, особенно со взрослыми. Вот с мамой, папой или Женей всё было просто – их Денис за эти годы успел хорошо изучить. Да и эмоции их были незамысловаты. Папина натянутая пружина, которая всегда выстреливала внезапно. Мамина липкая, словно грязь, усталость, которая обволакивала всё вокруг и мешала дышать. Женины безмятежные волны, накатывающие на песчаный берег…
А с другими людьми, особенно незнакомыми, всё было гораздо сложнее. Иногда приходилось гадать, что же у них на душе. Расплетать запутанные узоры.
– Круто! Я очень рада за тебя, Ань!
Денис скептически хмыкнул.
Ну конечно, да она была готова вцепиться подруженьке в волосы. Прямо сейчас. Едкая злость разъедала эту девчонку изнутри…
Почему Спичка злится?
Зависть? Досада?
Напоминало большие лопающиеся пузыри на поверхности болота. Интересно, почему? Может, стоило послушать, о чём они говорят, хотя бы, как говорил Макс, из научного интереса, но Денис уже отвлёкся от них и смотрел в другую сторону.
В переплетениях чувств детей легко было разобраться, хоть и не всегда. Злость, испуг, радость – яркие и однозначные эмоции проще уловить и распознать. Гораздо легче, чем читать дурацкие книги или учить дроби. Со взрослыми было сложнее – слишком у них всё запутано. И чем человек старше, тем запутаннее. Они постоянно притворялись, сбивали с толку всех вокруг и самих себя, затем сами же не могли понять, чего они хотят, а их эмоции напоминали насмерть спутавшийся клубок ниток.
Многие девочки в его классе уже вовсю закручивали свои собственные клубки; в простые и отчётливые нити страха или радости вплетались новые и новые нити, иногда потрёпанные, иногда совсем короткие и часто неожиданно обрывающиеся, пропадающие и сменяющиеся другими, ещё более загадочными. Должно быть, это значило, что девочки взрослеют. Ира говорила, что они взрослеют раньше мальчиков. И зачем им это нужно? Неужели им так скучно живётся?
Миг – и всё как отрубило. Денис вздрогнул и обвёл класс растерянным взглядом: нет, ничего. Образы исчезли. Будто в голове что-то отключилось. Он словно лишился чего-то важного. Будто зрение вдруг стало чёрно-белым. Или кто-то вырубил проектор в кинотеатре, и зал погрузился во мрак. Тем не менее Денис быстро привыкал к «слепоте», а потом мог не сразу осознать, что «волны» вернулись.
До того, как они с Максом познакомились, Денис не видел в способности ощущать эмоции других людей ничего необычного. Думал, так умеют все. С удивлением наблюдал за взрослыми и не понимал, почему они прикидываются, что не знают истинных эмоций друг друга. Играют ли они в какую-то глупую игру, смысла которой он не мог понять, или дело в чём-то другом? Можно было подумать, им настолько скучно жить, что они придумали притворяться бесчувственными чурбанами. А потом Макс наконец объяснил ему, что происходит, и всё встало на свои места.
Денис лениво наблюдал за шутливой потасовкой, которую затеяли в проходе между партами двое мальчишек. Один из них был Владик, чьё имя и даже фамилию Денис помнил, потому что этот придурок был тем ещё засранцем и вдобавок главой клуба «Побьём Литвинова». Владик постоянно придумывал для него новые обидные прозвища и отбирал фишки с покемонами, и только попробуй что-то сказать поперёк – обязательно схлопочешь по морде после уроков. Причём Владик всегда ходил с компанией своих прихлебателей.
Засранец и трус. Вот он кто.
Потасовка набирала обороты. Рано или поздно один из них случайно стукнет другого слишком сильно, и дурачество перерастёт в серьёзную драку, потому что обезьяны по-другому не умеют. Денису совсем не нравилось, когда били его, но вот на чужие драки он посмотреть любил. Хорошо бы Владику по носу заехали, вот был бы смех!
Взгляд Дениса скользнул на пол, к тому месту, где валялась школьная сумка его заклятого врага. Совсем не тяжёлая, потому что Владик не носил учебники, а стрелял их у соседей, но запнуться можно. Повезло. Тем легче будет сдвинуть её с места.
Денис-номер-два отозвался в тот же миг. Он обожал подстраивать другим гадости. Изредка даже сам подкидывал те или иные идеи, но Денис обычно отмахивался от них – слишком уж жёсткими они были на его вкус, а он не хотел кого-то сильно калечить. Двойник ворчал, но подчинялся. Потому что он хоть и могучий бурундук, но всего лишь номер-два.
Сумка шевельнулась, замерла на секунду, а затем осторожно поползла из-под парты прямо в проход. Никто не обращал на это внимания, все были заняты своими делами. Визжали, хохотали, дрались, кидались тряпками для протирки доски. В этот момент Денис чувствовал себя почти что всемогущим. Он недосягаем для простых обезьянок. Нужно только пожелать, и они лопнут. Но пусть пока живут.
Денис не отрывал взгляда от ползущей, словно огромный чёрный слизняк, школьной сумки.
Никто не сможет меня заподозрить.
А как они могут что-то заподозрить? Ведь он сидит в самом углу и не двигается. А двойника никто не видит. Никто.
Владик, громко гогоча, толкнул второго мальчишку в грудь, а затем сделал шаг назад.
Ты на верном пути, засранец…
Ещё шаг, и нога Владика зацепилась за ремень его собственной сумки. По инерции он продолжил пятиться, запнулся и начал заваливаться назад. Денис с восторгом наблюдал, как веселье на лице врага сменяется испугом. Можно было смотреть на это вечно! Например, в бесконечно повторяющейся видеозаписи. Снова и снова смотреть, как с мерзкой физиономии резко пропадает улыбка, а глаза округляются в страхе.
Огласив школу отчаянным воплем, Владик распластался в проходе, нелепо раскинув в стороны руки и ноги. В полёте он попытался ухватиться за что-нибудь, но только смёл вещи с ближайших парт. Чья-то недопитая бутылка воды вылилась ему на штаны в районе ширинки.
Класс мгновенно накрыла тишина. Обезьянки как по команде побросали все свои дела и разговоры и, расталкивая друг друга, окружили место происшествия.
– Владик, ты чего?
– Живой?
– Поскользнулся?
– Блин, у меня все тетради теперь мокрые!
– Это не я, я его не толкал! – испуганно блеял Васька, приятель Владика.
Не в силах больше сдерживаться, Денис захихикал, и все взгляды устремились к нему. Двадцать обезьянок смотрели на него с такой злостью, будто он только что ограбил старушку, – и Денис сжался. Ему вдруг захотелось исчезнуть. Оказаться как можно дальше отсюда.
Они никогда ничего не заподозрят.
Но привлекать к себе внимание – плохая затея. Очень плохая. Потому что, если обезьянки решат его побить, Денис-номер-два на помощь ему не придёт.
Он сам был всего лишь жалким и слабым Денисом-номер-один. Как ни крути.
Глава 6. Труды
