– Моя младшая дочь Ви́вьен, – пояснил отец, положив руку на плечо дворецкому. – Пару недель назад вернулась из Горных Вершин.
– А! Помню вас, миледи! – старичок взял мою руку и легонько поцеловал. – Вы были кудрявым ребёнком! Смотрю, ваши локоны поубавились. Дикие увлечения дают о себе знать. Конечно! Вряд ли у вас есть время ухаживать за волосами после боёв с мужчинами в тавернах.
Я многозначительно посмотрела на отца. Про эту историю никто не знал, кроме него. Прошлым летом мой двоюродный брат Ричард после охоты уговорил меня зайти в деревенскую таверну. Брат напился и полез в драку. Тогда я ударила нападавшего бутылкой по голове и мы смогли сбежать. Я написала об этом в письме отцу. Даже тётя Вероника не ведала о пьяной выходке сына.
– Как много оказывается мы о тебе не знаем, дорогая сестрёнка! – Селестина покачала головой. – Удивительно.
– Если бы ты удосужилась отвечать на мои письма чаще, чем раз в полгода, – я улыбнулась сестре, – эта история показалась бы тебе пустяком.
Селестина отвернулась, сохранив молчание. Очевидно сестра не испытывала никакого сожаления.
– Поспешим во дворец! – торопил Себастьян. – Бал уже начался!
Дворецкий жестом руки пригласил нас к мраморной лестнице, ведущей ко входу. Мы последовали за ним.
– И многим своим друзьям ты рассказал о моих увлечениях? – прошептала я, догнав отца.
– Только Себастьяну. Среди моего окружения твои увлечения не то, чем можно гордиться. – он неловко кашлянул. – Здешние дворяне хвалятся красотой своих дочерей и их успешным браком.
Посмотрев мне в глаза, отец грустно вздохнул.
– Твоя жизнь похожа на жизнь охотника отшельника. Сильного и храброго, умного и бесстрашного, но одинокого. Вивьен, ты воплощение сына мечты любого отца. Но к сожалению, от идеальной дочери ты далека.
Я бы соврала, сказав, что его слова меня не ранили. Отец всю жизнь видел во мне несостоявшегося наследника. Он радовался моим успехам рукопашного боя и стрельбе из лука. Но довольная улыбка сменялась разочарованием, когда я высказывалась против брака и создания семьи.
Оказавшись внутри дворца, я ослепла от обилия золотых вещей. Я тоже принадлежала к королевскому роду, хоть и но не выросла среди богатств. Тётя Вероника правила Горными Вершинами, но я никогда не видела такого огромного количества дорогих вещей.
В детстве я не обращала на это внимания, поэтому в моей памяти такая информация просто не задержалась, но теперь я была искренне удивлена. Идя по тёмным коридорам, я разглядывала каждую деталь. Пока сёстры волновались и поправляли волосы, а отец беседовал с Себастьяном, я внимательно изучала картины. Все стены оказались увешаны портретами бывших монархов. Некоторые были в возрасте, а другие же слишком молоды. Короли, королевы и их дети. Так много людей жили в этом дворце. У каждого была своя история, своя судьба. Они радовались, любили, предавали. А теперь они все были мертвы.
Войдя в тронный зал, меня поглотил колорит местных запахов. Обилие ароматных, ярких духов смешалось с дымом от сигар. Дворяне танцевали, смеялись и выпивали. Не думая о завтрашнем дне, они отдавались моменту. Такая жизнь никогда меня не привлекала. Я чувствовала себя лишней.
Себастьян привёл нас к возвышению в самом сердце зала, где происходило всё веселье. На возвышении восседала королевская семья. Ручки, усыпанные рубинами, и высокие спинки золотых тронов обвивали стебли роз с острыми шипами. По легенде, алые бутоны являлись признаком силы семьи Дюран и в день, когда розы завянут, наступит конец династии и мирному времени Адории. Но я не верила в магию цветов и подозревала, что слуги ежедневно меняли цветы, поддерживая старую байку.
Король Жером попивал вино и беседовал со своей женой Клеменс. Принц Адриан, нахмурив брови и яростно жестикулируя, рассказывал что-то принцессе Изабелле, которая, наклонив голову, рассматривала свои руки, явно не слушая брата. Со стороны они казались совершенно нормальной семьей. Я бы так и подумала, если бы не слышала множество слухов о членах династии.
Ходили слухи, что король Жером любил выпить и приставать к молодым девушкам, а в гневе мог собственными руками отрубить провинившемуся голову.
Королева, наоборот, являлась превосходной женщиной с добрым сердцем. Из-за своей безграничной любви к мужу она прощала его пьяные выходки и бесконечные измены. Ярко улыбаясь, Клеменс выглядела счастливой. Но на мгновение мне привиделась ненависть во взгляде устремлённом на короля.
Про принцессу я тоже была наслышана. Больше от сестёр. Изабелла и Селестина ненавидели друг друга, это пошло с детства. Но в чём скрывалась причина, я не знала. Они обе были эгоистичные и надменные. Возможно, из-за своей гордости эти двое никак не могли найти общий язык.
Принц Адриан оставался для меня открытой книгой. Единственное, что я знала – он обладал уникальной способностью влюблять и очаровывать девушек, а по слухам даже мужчин.
Я повернула голову и встретилась с медовыми глазами. Обладатель пленяющего взгляда был красив. Он имел густые каштановые волосы, белоснежную кожу, ровный нос, пухлые губы, нахмуренные брови. Сидя на троне в чёрном камзоле с золотой вышивкой, кареглазый рассматривал меня, не узнавая. Им был принц Николас Дюран. Безумно красивый наследник трона и будущий муж моей сестры.
Глава 3
Я стояла в оцепенении. Не понимая, из-за холода или из-за восседавшей передо мной королевской семьи, а может из-за красоты наследного принца. Я совсем не могла пошевелиться. Будто все мышцы вдруг пропали. Тело так и манило упасть.
Мне было некомфортно чувствовать на себе взгляд мужских глаз. В них читалось непонимание и некая заинтересованность. Осмотрев меня с ног до головы, Николас отвернулся. Это продлилось пару секунд, но ощутилось, как целая вечность.
– Ваше Величество, прибыл герцог Гроссо со своими дочерьми. – оповестил дворецкий.
Поклонившись, Себастьян удалился.
Отец подошёл к королю и дружелюбно пожал руку. Их связывала многолетняя дружба.
После гибели родителей, отец уступил трон своей старшей сестре Веронике и сбежал из Горных Вершин. Он решил поселиться в Адории для создания новой жизни.
В то время Жером был наследным принцем. Между ними образовалась крепкая связь. Знание политики и военного дела помогли отцу занять высшее место в королевском совете и стать правой рукой тогдашнего принца, а позже десницей молодого короля.
Унаследовав престол, Жером перестал интересоваться делами государства и всё свободное время уделял молодым девушкам и дорогим винам. Тогда обязанности и ответственность за страну пали на плечи моего отца – Стефана Гроссо. C чем он до сих пор прекрасно справлялся.
Встав с трона, король взял бокал вина и передал его моему отцу. Было видно, что отец не разделял пристрастие друга к алкоголю, но отказать не мог.
– Посмотрим на твоих дочерей, Стефан! – воскликнул король.
Допив содержимое, мужчина кинул бокал на пол. Звук бьющегося хрусталя напугал меня, из-за чего я дернулась. Казалось, дикая выходка была неприемлема лишь для меня, ведь больше никто не обратил на это внимание. Смотря на своего мужа, королева пыталась сохранять невозмутимость, но его поведение было ей противно.
– Селестина Гроссо! – спустившись с возвышения, король обратился к моей сестре. – С вами мы знакомы.
– Ваше Величество. – ярко улыбнувшись, Селестина присела в реверансе.
– Я слышал, что прошедшее лето мой сын провёл в вашей компании. – король усмехнулся. – А я то думал, где он пропадает? Теперь вижу… У него были дела поважнее.
Руки Флоренс сжались в кулаках, а в глазах появились искорки гнева.
Посмотрев на принца, я увидела скучающее лицо. Сидя на троне, Николас разглядывал дворян, не обращая внимание на ведущийся разговор.
– Его высочество был благосклонен ко мне. – ответила Селестина, посмотрев на принца.
Но глаза Николаса блуждали по тронному залу.
– Надеюсь, доброта не утихнет. – произнесла сестра.
– Флоренс Гроссо! – воскликнул король, приблизившись к другой моей сестре. – А как вы провели своё лето?
– Без вашего сына, – ответила она, – к сожалению.
Бросив беглый взгляд на Николаса, Флоренс присела в реверансе. Но наследнику трона не скрывал своё безразличие. Всем своим видом показывая, как ему хотелось уйти.
– Какой негодник! – воскликнул король. – Женщин нельзя лишать своего внимания, иначе они оставят тебя без приятностей!
Громко рассмеявшись, Жером подмигнул Николасу, но тот лишь закатил глаза. Смех короля был хриплым и до тошноты мерзким.
– Не волнуйтесь, моя дорогая! – Жером похлопал Флоренс по плечу. – У вас будет время пообщаться с моим сыном.
Подойдя ко мне, король обвёл меня пристальным взглядом. Остановившись на глазах, король наклонился.
– Вы должно быть Вивьен? – спросил мужчина.
Присев в реверансе, я опустила голову. Никогда не любила излишнее внимание, особенно мужское.
– Вы так похожи на свою мать. – он с отвращением выплёвывал слова. – Одно лицо.
Подняв голову, я посмотрела на отца. Но он старался сфокусировать внимание на Жероме.
– Благодарю, ваше величество. – выдавила я.
– Дитя…
Погладив меня по щеке, король положил ладонь на мой затылок, наклоняя ближе к себе. Его горячие пальцы были липкими из-за вина. Жером приблизился к моему левому уху.
В нос ударил запах спиртного. Я прикусила внутреннюю сторону щеки, желая скрыть нарастающее отвращение.
– Надеюсь, ты не станешь такой, как она. – коснувшись мочки моего уха, прошептал Жером.
Отпустив моё лицо, король развернулся и вальяжно уселся на трон.
Его слова, как и прикосновения были до дрожи ненавистны. Мне захотелось всем телом окунуться в холодную воду, дабы начисто отмыться.
Вероника рассказывала, что мама была в плохих отношениях с династией Дюран. А королева Клеменс вовсе её ненавидела.
Я сжала кулаки от переполняющей ярости. В один момент меня охватило желание вонзить кинжал в пропитанную алкоголем глотку короля. Так сильно, чтобы он задохнулся в собственном яде.
– Стефан, у тебя прекрасные дочери! – воскликнул король.
Закинув обе ноги на ручку трона, Жером выхватил у дрожащего слуги очередной бокал.
– Одна из них точно станет королевой! Но это, конечно, решать моему сыну.
– Я думаю, у меня нет право что-либо решать, – ответил принц, – отец.
Услышав бархатный голос Николаса, я перестала дышать. На какой-то момент моё сердце замерло, в ушах зазвенело. Руки вспотели, а в горле пересохло. Злость тут же сменилась вдохновением. Посмотрев на принца, мои глаза встретились с его таинственным взглядом. Он смотрел прямо на меня.
– Николас! – крикнул король, потерев переносицу.
– С вашего позволения, я уйду. – попросил принц. – У меня нет желания вновь нарваться на твой летающий меч.
Встав с трона, Николас спустился с возвышения и прошёл мимо нас. Время как будто остановилось. Я видела, как он смотрел прямо на меня. Не обращая внимания на попытки Селестины взять его за руку, Николас прошёл прямо около меня, легонько задев плечом. Я не могла дышать. Сердце было готово вот-вот выпрыгнуть из груди.
– Изабелла, побудь с ним. – королева нежно обратилась к дочери. – Пожалуйста.
Нехотя встав, принцесса последовала за братом, грубо толкнув Селестину.
– Ах! – Изабелла изобразила удивление. – Не заметила. Прошу прощения.
– Бедняжка. – Селестина схватила принцессу за предплечье. – Трудно жить с косоглазием?
Они играли в мою любимую игру. Смертельную.
– Ударишь? – спросила Изабелла.
Усмехнувшись, принцесса прошептала:
– Я только этого и жду.
Темнота заполонила сердца девушек. Их вражда душила меня, сделав невольным наблюдателем.
– Ты пожалеешь. – пригрозила Селестина.
Сестра сильнее впилась в ткань платья принцессы.
– В следующей жизни. – ответила она.
Изабелла оттолкнула Селестину и растворилась в толпе дворян. Ненависть между ними всегда упоминалась в беседах сестёр. Как только разговор заходил о королевской семье, Селестина пыталась оскорбить или унизить Изабеллу.
– Пожалуй, я тоже удалюсь. – потянувшись, принц Адриан встал с трона. – Не желаю и дальше учавствовать в этюде «счастливая семья».
– Ты никуда не пойдёшь! – Жером сделал несколько новых глотков вина.
Не слушая отца, под шум веселых разговоров и мелодичной музыки, принц безразлично прошёл мимо нас и вышел из тронного зала.
– Адриан! – крикнул король, но сын уже не мог его услышать. – Мелкий ублюдок.
– Благодарю, что прибыли на наш скромный приём! – королева Клеменс смогла выдавить широкую улыбку.
Скромный? Она должно быть шутит!
Вокруг было так много наряженных дворян, увесивших себя тоннами дорогих камней и роскошных тканей, что если можно было продать все их украшения, то Адория избавилась бы от бедности.
– Наслаждайтесь вечером! – приказала королева.
И вновь яркая улыбка.
В моём сердце появилась жалость к женщине. Выносить отвратительное поведение мужа и ужасный характер избалованных, эгоистичных детей было выше всякого терпения. Она была сильной и очевидно несчастной.
Поклонившись, мы отошли, как можно дальше от центра тронного зала.
– Они всегда такие? – я спросила, потерев щёку.
– Вивьен, они особенная семья. – ответил отец. – На плечах династии огромная ноша.
Он защищал их. Даже после того, как король прошёлся губами по мочки уха его младшей дочери, отец был на его стороне. Мне стало тошно от его непоколебимой преданности.
– Никакая ноша не оправдывает такого!
Я с отвращением коснулась липкой щеки.
