Выбравшись из кустов, Мангуст двинулся по берегу, не теряя из виду речную гладь. Ветерок донес аромат дикой мяты, смешанный с запахом смолы, хотя поблизости не росло ни единого дерева. Глубоко вдохнув свежий воздух, он ощутил, как мысли проясняются, обретая кристальную четкость.
Вода в реке лениво плескалась, под ногами хрустели мелкие камешки. Они как будто шептались, обсуждая потревожившего их покой Мангуста. Впрочем, шепот их доносился настолько невнятно, что разобрать что-либо никак не получалось. Их еле слышный разговор действовал успокаивающе, приглашая отдохнуть и расслабиться.
Однако после недавней схватки с псевдопсами расслабляться в одиночку было непозволительной роскошью. Мангуст ускорил шаг, стремясь поскорее завершить поиски и вернуться к друзьям.
Внезапно из ближайших зарослей донесся шорох, ветви закачались, выдавая чье-то присутствие. Мангуст застыл на месте, вслушиваясь в тишину. Ладони взмокли от напряжения. «Неужели снова псевдопсы? – мелькнула тревожная мысль. – Если так, нападут без предупреждения». Он вскинул автомат, целясь в колышущиеся ветки.
Из зарослей выпрыгнул заяц, замерев у ног Мангуста. Секунду они ошеломленно смотрели друг на друга. Косой опомнился первым и молниеносно задал стрекача обратно в кусты.
Мангуст перевел дух, где уж тут расслабляться. Того и гляди, психом станешь. Снова двинувшись вдоль берега, он настороженно вглядывался в кусты, готовый к любой неожиданности.
Шум воды нарастал, и вскоре Мангуст увидел впереди перекаты. Вода весело струилась по камням, оставляя на них причудливые узоры из пены и мелкого мусора. Никакой поэтичности Мангуст не испытывал, но именно это место притягивало его, заставляя сильнее биться сердце и ускорять шаг.
Подойдя ближе, он внимательно осмотрелся. На первый взгляд ничего примечательного, но внутренний голос настойчиво твердил: «Это здесь!» Взгляд Мангуста упал на несколько крупных камней, выступающих из воды у берега. «Если забраться на них, можно лучше осмотреть перекаты», – подумал он.
Ловко перепрыгивая с камня на камень, Мангуст добрался до удобной позиции и снова окинул взглядом окрестности: берег, реку, камни – ничего необычного. «Какого черта? – недоумевал он. – Почему это место так притягивает меня?»
Его взгляд упал на кучу мусора, скопившегося у камней. Внезапно что-то в этой куче привлекло его внимание. Мангуст настороженно вгляделся в то, что нанесло водой, и по мере того, как до него доходил смысл увиденного, его все сильней пробирала дрожь, а на лбу и губах выступили капли холодного пота.
* * *
Грек все еще не оправился после нападения псевдопсов. Гайдук опустился рядом с ним на колени и проверил пульс. Сердце Грека колотилось, словно пойманная птица, но взгляд постепенно прояснялся.
«Нужно заняться лагерем, хотя бы разжечь костер», – подумал Гайдук, направляясь к кострищу.
– Хорошо, что не бросили меня, – внезапно произнес Грек. Он уже не держался за голову, а просто сидел, глядя перед собой отрешенным взглядом.
– Да никто и не собирался, – ответил Гайдук, и в его голосе прозвучала смесь облегчения и легкого раздражения.
– Давай вломим им! Нас ждет большая охота, – Грек попытался вскочить, но пошатнулся.
– Сиди смирно! – Гайдук мягко, но решительно усадил его обратно. – Лучше воды хлебни.
Он протянул флягу. Грек жадно припал к горлышку, сделал несколько глотков и вытер рот тыльной стороной ладони.
– Нужно быть начеку, – прохрипел он. – Расслабляться нельзя.
– Конечно, мы будем начеку. А ты отдыхай пока.
Гайдук развел костер. Вскоре над пляшущими языками пламени закачался котелок. Воздух наполнился аппетитным ароматом супа, смешанным с дымком. Потрескивание горящих веток создавало умиротворяющую обстановку.
Внезапно в кустах раздался шорох. Гайдук молниеносно вскинул АКМ, целясь в заросли.
Шорох сменился звуком, похожим на то, как если бы через кусты на поляну ломился трактор, только с неработающим двигателем.
«Кровосос меня задери, это еще что такое?» – пронеслось в голове Гайдука. Он крепче сжал автомат и бросил взгляд на Грека. Тот выглядел на удивление спокойным, безмятежно глядя в огонь.
Наконец кусты раздвинулись, и на поляну вывалился Мангуст, волоча за собой два огромных рюкзака.
– А я уж хотел по кустам шмальнуть, – осклабился Гайдук, не скрывая облегчения и радости от возвращения товарища.
– Ну и ничего бы не узнал, – огрызнулся Мангуст, тяжело дыша.
– У кого ты это отнял? – Гайдук кивнул на рюкзаки.
– К вашему сведению, в кустах нашел, – ответил Мангуст, доставая флягу. Его голос снова стал манерным – видимо, напряжение начало спадать. – Кто-то их там заныкал, ваше благородие.
– Ну, так давай посмотрим, – Гайдук потянулся к ближайшему рюкзаку, в глазах загорелось любопытство.
– Погоди, это еще не все. На перекатах в реке – трупы. Четверо мутантов и двое людей. У людей все карманы вывернуты. Один седой, другой темноволосый, у того, что с темными волосами, нога отрублена. Именно отрублена, а не отгрызена.
– Контролер твою мать! Так вот что я в золе нашел. Ты это хочешь сказать? – Гайдук выглядел озадаченным.
– Возможно, – Мангуст потянулся за лопатой. – Но мне нужно здесь еще кое-что проверить.
– Да куда ты опять собрался? – в голосе Гайдука сквозило раздражение. – Может, хватит уже? – ему явно не хотелось снова оставаться наедине с Греком.
– Это совсем рядом. Я быстро, – бросил Мангуст через плечо.
И в самом деле, ему не пришлось уходить далеко. Слышалось, как он копается в кустах совсем рядом.
Оставшись один, Мангуст ощутил, как у него пробуждаются необычные чувства. Щебет птиц из далекого леса вдруг стал отчетливым, словно пернатые сидели на ветках прямо над головой. Он различал даже копошение муравьев в земле под ногами.
Но что-то здесь было не так. Запахи сырой земли и тления смешивались с ароматом свежей зелени, создавая тревожный диссонанс. Прямо там, где он стоял, это ощущалось как предупреждение. Мангуст заметил, что почва под ногами пружинит, словно он наступил на что-то живое. «Нужно копать», – пронеслось в голове.
Долго возиться не пришлось, и все равно Мангуст весь вспотел. От нервного напряжения что ли, да еще и в земле вымазался. Наконец, из неглубокой ямы показалась его добыча: ржавая пластина, облепленная комьями грязи, две части сломанной иглы и грязные бинты.
Все это ничего не проясняло – что за штуки такие, и зачем их закопали? От этих загадок веяло мистикой. Брезгливо отбросив бинты, Мангуст собрал остальные находки и поспешил обратно в лагерь, чувствуя, как у него все холодеет внутри.
Гайдук как раз снимал пробу, дул на ложку и ждал, когда она остынет, когда перед ним предстал Мангуст, вспотевший и перепачканный землей.
– Да ты прям на черта похож. Червей копал что ли? – Гайдук не мог отказать себе в удовольствии подковырнуть друга.
– Каждому свое, – огрызнулся Мангуст. – Пока одни супчики хлебают, другие вкалывают да клады находят. – Он бросил найденные вещи к ногам приятеля. – Там еще бинты остались.
Гайдук присел на корточки и внимательно осмотрел пластину и сломанную иглу, не прикасаясь к ним:
– Ты это голыми руками брал?
– Да, а что?
– Напрасно. Это артефакты для лечения. Их уже использовали. Так вот после этого они наносят вред всем, кто находится рядом, поэтому их закапывают.
– Значит, здесь кто-то лечился? – засомневался Мангуст.
– Похоже на то. Эти штуки лучше немедленно отнести обратно и закопать там же.
Мангуст выругался и полез за перчатками. Продираясь через кустарник, он проклинал свои «чудесные» способности и судьбу, занесшую его в эту глушь. На обратном пути он умылся в реке, прохладная вода смыла усталость. Когда он вернулся, все уже ели суп.
– Господа, не найдется ли тарелки супа для несчастного путника? – хрипло произнес Мангуст.
Гайдук и бровью не повел, а Грек уже почти походил на себя. Вскоре все трое сидели вокруг костра, с аппетитом уплетая перловый суп с тушенкой. После супа потянуло на разговор:
– А все-таки, Мангуст, ты молодец! Без тебя мы бы и не узнали, что здесь такая беда случилась. Как ты это все быстро – и с костром разобрался, и рюкзаки нашел, и бедолаг этих в реке отыскал, и артефакты. Прямо комиссар Мегрэ, – Гайдук говорил вполне серьезно. – Кстати, ты не обратил внимания, может, ты кого-нибудь из них знал или видел раньше?
– Знаешь, я им в глаза не заглядывал. Если хочешь, сходи сам и посмотри, – огрызнулся Мангуст, раздраженно дернув плечом.
– Ладно, остынь, – примирительно произнес Гайдук, делая последний глоток чая. – Предлагаю мир и жвачку. Давай сходим туда, где артефакты закопаны. Может, еще что-нибудь интересное обнаружим.
Оба повернулись к Греку, оценивая, можно ли его оставить одного. Тот, запрокинув голову, с мечтательной улыбкой разглядывал небо.
Гайдук легонько толкнул Грека в плечо:
– Мы тут ненадолго отлучимся. Ты пока облака посчитай. И сотню не успеешь насчитать, как мы вернемся.
Грек согласно закивал головой, и сталкеры, не мешкая, скрылись в кустарнике. Атмосфера на месте захоронения артефактов оставалась все такой же мрачной. Мангуст уже ничего не чувствовал, и занимался тем, что ловил надоедливых мух и отрывал им крылья, а Гайдук, как ни старался, так и не нашел ничего достойного внимания. На обратном пути он завел разговор:
– Как думаешь, не пора ли что-то решать насчет Грека? Смотри, псевдопсов до смерти боится, теперь вот облака считает. Не съедет ли у него окончательно крыша?
– Ты сам только детективы читаешь, и ничего. Разве что самую малость с приветом, – усмехнулся Мангуст, прищурившись.
Гайдук, осознав, что остался в меньшинстве, умолк. Спустя несколько шагов все же выдавил:
– Ладно, забудь. Я тебе ничего не говорил.
В лагере ничего не изменилось. Облака плыли там, где им и положено, Грек даже не сдвинулся с места.
– Ну что я тебе говорил? Вот мы и вернулись, – Гайдук улыбнулся и, уже обращаясь к Мангусту, добавил: – Давай проверим рюкзаки, что ли?
Они вытряхнули содержимое рюкзаков прямо на траву. У ног грудой рассыпались обычные сталкерские пожитки – закопченный котелок, помятая фляга, потертый фонарик, пустые контейнеры для артефактов, мятые пачки сигарет, засохшие остатки еды и куча другой мелочевки. Ничего, что могло бы помочь установить личности погибших. Мангуст рассеянно разворошил рукой кучу барахла и обратил внимание, как в слабом солнечном свете блеснула какая-то вещица.
Он извлек блеснувший предмет и внимательно его осмотрел. Это оказалась небольшая икона святого Николая Чудотворца в потускневшем серебряном окладе. Находка заставила его брови взлететь от удивления. Мангуст никогда прежде не слышал, чтобы кто-то из сталкеров носил с собой иконы. Он молча протянул ее Гайдуку, и тот в замешательстве стал вертеть ее в руках.
Мангуст достал помятую сигарету, прикурил от зажигалки:
– Ну что, есть какие-нибудь соображения, что здесь стряслось?
Гайдук тоже вытащил пачку, закурил:
– Может, две группы сталкеров чего не поделили? Артефакты, например. Типа: «Мы там первые были». А потом слово за слово, и понеслась…
– А человечина, артефакты и рюкзаки? – Мангуст выпустил струйку дыма.
– Артефактами после ранений лечились, – пожал плечами Гайдук.
– Все равно концы с концами не сходятся, – Мангуст поморщился.
– Может, тогда мутанты на них напали? – Гайдук глубоко затянулся, выдохнул сизое облако. – Мутанты могут и людей жрать.
– Только им не надо их на костре готовить, и артефактами они не лечатся, – покачал головой Мангуст. – Нет, тут что-то другое. Я вот думаю, чтобы человечину есть, надо быть или конченым мерзавцем, или совсем отчаявшимся бродягой. Ведь знал, поди, что ему будет, если поймают.
Гайдук задумчиво почесал подбородок:
– Ладно, тогда другой вариант. Смотри, допустим, сюда не группа шла, а одиночка. Его преследовали сталкеры или бандиты – хотели ограбить. Он рюкзак в кустах спрятал и устроил ловушку. Может, его по излучению артефакта отслеживали. Бандиты возле рюкзака подорвались или как-то еще поранились. А мутанты кровь учуяли и приперлись на ужин. Там они друг дружку покрошили, а одиночка добил потом оставшихся. Его могли ранить, вот он после и лечился.
Гайдук даже сам удивился, как складно все получилось. Мангуст задумчиво кивнул, обдумывая эту версию.
– А почему два рюкзака? – внезапно спросил Мангуст, нарушая затянувшееся молчание.
– Одиночка свой унес, а эти два от бандитов остались, – ответил Гайдук, не переставая ломать ветки и подкидывать в костер. Мангуст задумался, его острый ум уже анализировал услышанное.
– А зачем он все трупы из кустов утащил и в реку выбросил? Тем более раненый. Тут бы и здоровый умаялся, – продолжил он, глядя на товарища. – Да и по рюкзакам не видно, что рядом с ними что-то взрывалось. А человечину кто ел?
Гайдук поднял взгляд, в его глазах мелькнуло раздражение:
– Тогда теперь ты придумывай, – бросил он и принялся кипятить воду для чая.
Мангуст открыл рот, готовый выдать свою версию – правильную, конечно же. Но с удивлением обнаружил, что у него нет вообще никакой. Оказалось, что разрушать чужие теории намного легче, чем выдвигать свои. Он прикусил губу, чувствуя, как краска заливает щеки. Хотелось своей версией, как пулей, уложить Гайдука на лопатки, но мысли путались, не складываясь в четкую картину. Гайдук тем временем налил чай в три кружки и протянул одну из них молчавшему Греку.
– Попей чайку, – предложил он Мангусту с едва заметной усмешкой. – Может, в голове чего прояснится.
Мангуст покосился на него с недоверием, но кружку взял. Горячий пар щекотал ноздри, пока он лихорадочно перебирал в уме разные версии, разбивал их на части и собирал по-новому, тасовал и переставлял местами. Ему казалось, что еще немного и он ухватит суть, а дальше все само размотается как клубок ниток, но всякий раз выходила полная ерунда.
Грек, до этого безучастно наблюдавший за облаками, теперь внимательно прислушивался к их спору. Его взгляд перескакивал с одного товарища на другого, словно следя за невидимым мячом.
– Господа, я себе составил такое мнение, – наконец произнес Мангуст, сдаваясь. – Сколько ни выдумывай, все равно ничего путного не получается. Не из чего версии строить, слишком мало фактов. – Он помолчал, крутя в руках кружку. – Да еще эта икона. Никто не ходит с иконами. Кто мог в свой рюкзак такую вещь положить?
Слова повисли в воздухе, наполненном запахом костра.
– Атос.
Две головы разом повернулись.
– Атос, он всегда с ней ходил, – Грек, наконец, вновь обрел самообладание. – Хоть сам был, как кремень и давно превратился в циника, как и все мы, а все же, походу, верил в божественное покровительство.
– Это какой такой Атос? Тот, что в Темной Долине вытащил какого-то бедолагу из «Колодца»? – недоверчиво уточнил Мангуст.
– Не какого-то, а самого Демона. Потом они стали напарниками.
– Но ведь из «Колодца» невозможно выбраться, – Мангуст все еще сомневался.
– Тот «Колодец» оказался слабым, еще не набрал силу. Хотя Демону самому все равно бы не выкарабкаться.
– Но если они всегда ходили вдвоем, кто же тогда здесь с ними еще был? Все равно ничего не ясно, – Мангуст, увлекшись разговором, машинально гнул в руках на все лады прутик, появившийся будто из ниоткуда.
– Может, к ним примкнул какой-нибудь попутчик? А потом, когда все уснули, почикал их? – предположил Гайдук.
– Я слышал, Атос с Демоном взяли в группу новичка. Совсем недавно в Зоне объявился, – Грек прикурил от тлеющего уголька.
