Страница 3 из 11
Прибежал боец, что проверял линию.
– Выстрелы на главной улице. Не знаю, кто там, но видел бегущих заражённых.
– Выдвигаемся! Смотрите по сторонам и будьте внимательны!
Все выдвинулись по главной улице. Выстрелы были слышны всё отчётливее и чаще. Несколько заражённых лежали убитые или в предсмертных конвульсиях.
– Вон! На 11 часов! – сообщил один из бойцов, увидев на крыше автобуса человека, который отстреливался от зараженных.
– Рассредоточиться! Отсекайте больных! Энигма, за мной, вытащим этого бедолагу! – скомандовал Адлер.
Спрятавшись за машиной, Адлер попытался предупредить неизвестного. Тот заметил Адлера и Энигму и показал жестом «На помощь!». Адлер кивнул и дал очередь по заражённым, остальные тоже открыли огонь. Неизвестный спустился и тяжело побежал к спасителям. Добежав до Адлера, человек упал и стал тяжело дышать.
– Надо добежать до станции! Ты сам добежишь? – Крикнул Адлер.
Тот не ответил и продолжил бежать дальше за бойцами. Все побежали со всех ног к станции, прикрывая друг друга. Неизвестный бежал еле-еле, постоянно спотыкаясь и облокачиваясь о машины. Вход на станцию был уже совсем близко, зараженные догоняли, но они добежали.
– В сторону!
Все прижались к стене или легли на пол, и пулемёт, который стоял у входа на станцию, стал отсекать преследуемых. Как только все забежали на станцию, ворота закрыли. Заражённые стали бить и царапать ворота, но вскоре перестали и были слышны только их стоны или плач.
– Фух, успели… Откуда их там столько? – спросил вслух один из бойцов.
И тут удар об пол. Неизвестный упал как подкошенный. Санитар, стоявший у входа, подбежал к бедолаге и стал снимать с него костюм защиты.
Этот человек был явно не отсюда. Он был в брезентовой плащ-палатке, противогазе, советской, поношенной форме. Через плечо был перекинут ремень с карманами для магазинов к винтовке и магазинов к пистолету. На спине походный рюкзак, тубус. На бедре – пистолет-пулемёт «скорпион» и нож. Адлер начал осматривать оружие гостя.
– Откуда он? Винтовка американская времён второй мировой, ПП чешский, форма советская, камуфляжная накидка нацистов времён той же второй мировой … Это не торговец и не из ближайших поселений, – заключил Адлер.
Санитар снял с гостя плащ и противогаз. Это была девушка. Впалые щёки, мешки под глазами, повязка вокруг головы закрывала левый глаз. И самое примечательное: неестественно рыжие волосы. Они будто красные и грубо подстрижены.
– Жива, но она очень истощена. Она заснула. Отнесите её в лазарет, – попросил санитар.
Солдаты взяли девушку и понесли в лазарет. Туда пришел ответственный и те, кто её нашел. Через десять минут санитар вышел.
– Жить будет. Пока она спит. Она очень сильно истощена. Будто не ела, не пила, не спала, а целую неделю бежала. Повязку я ей поменял. Хотя какая это повязка? Это наспех сшитые тряпки. У неё ожог, но не опасный. Глаз не пострадал, пройдёт со временем. Проснётся, я её осмотрю подробнее. Но её надо отвезти в госпиталь. Кто-нибудь пусть посидит с ней. Вдруг проснётся, – заключил санитар.
– Энигма, будешь с гостем. Я ответственному доложу о случившемся, – сказал Адлер, и, не дожидаясь ответа, вышел из лазарета.
Глава 5
Из-за гор
– Воды… – простонала девушка.
– Что? – Не понял вопроса Энигма. Она сказала не по-немецки.
– Пить… – повторила она уже на немецком.
Он налил из фляжки воды в стакан и поднёс его к губам девушки. Она еле-еле пила.
– Ещё… Пожалуйста… – попросила девушка еле слышно.
Энигма дал ей ещё воды.
– Вы как? Как самочуствие? – спросил Энигма.
– Ту… Тубус… Он цел?
– Да он в порядке. Вы как?
Девушка снова отключилась. Как будто новость, что с тубусом всё в порядке, её успокоила, и она снова решила поспать. Её тубус и рюкзак были у кровати, но их не осматривали.
Энигму сменил один из солдат, и он пошёл к ответственному. Адлер собирался с новой группой зачистить местность на поверхности и доделать поломку. Пока Энигма отдыхал, команда зачистила улицу у входа в метро и нашли перебитые провода. Теперь туда надо было отправиться ему и заняться ремонтом.
На поверхность отправились двое. Энигма спаял провода, замотал их изолентой и получше укрыл. Они были перебиты от непогоды, что-то острое их перерезало.
Вернувшись на станцию, они проверили камеры и связь. Всё работало исправно. Адлер в этот момент сообщил совету и ответственному станции Гренцалле о непредвиденных трудностях и о том, что им придётся задержаться.
Прошло ещё часов 10. Гостья снова проснулась.
– Где я? – спросила более внятно девушка, но на другом языке.
– Что? – переспросил Энигма.
– А чёрт… Где я? – сказала она уже на немецком.
– Вы в Германии, на станции Берлинского метрополитена Рудов. Вы как? Как вы себя чувствуете?
– Тише, пожалуйста… Голова… Плохо я. Тело ломит. Пошевелить не могу… Воды, пожалуйста…
Энигма дал ей ещё воды и позвал санитара.
– Что у вас? – начал санитар.
– Всё болит… не могу пошевелиться.
– У вас очень забились мышцы. Вы сильно истощены. Вам нужен отдых. Я вам дам лекарства и чаю.
Девушка выпила лекарство и снова заснула часа на 3. Адлер и Энигма тоже решили отдохнуть после этого сложного и трудного дня. В этот раз она уже более ясно понимала и говорила.
– Мои очки… – сказала она уже более чётко, но опять на другом языке. Однако на половине предложения она запнулась и сказала уже на немецком. – Пожалуйста. Мои очки. В кителе.
– Сейчас… Вот! – нашёл в нагрудном кармане очки девушки Энигма. Очки были с одной треснутой линзой и перемотанными дужками. Надев их, девушка продолжила.
– Так. Ещё раз. Где я?
– Вы в Берлине. На станции Рудов, – повторил Энигма. – Как ваше самочувствие?
– Чуть лучше. Есть очень сильно хочу. Пожалуйста, у вас есть еда?
– Конечно! Минуту! – Энигма вылетел из лазарета и побежал на кухню. Взяв еды, он вместе с Адлером, санитаром и ответственным вернулся к гостье. Она жадно принялась за еду, однако старалась есть не спеша.
– Кто вы? Откуда? Как сюда попали? – начал с простых вопросов Адлер.
– Меня зовут Ева. Я из Чехии, Праги.
– Откуда?! Торговцы говорили, что за Судетскими горами жизни нет. От Судет до Эльзаса южнее никого. – Заключил ответственный.
– А я как раз из Судет. Наши общины выживают и прячутся в старых укреплениях в тех горах.
– Прячетесь? От кого? Можно подробнее, – поинтересовался Адлер.
– Долгая история.
– А что за тубус? И ваш рюкзак? Вы, когда первый раз пришли в себя, спрашивали про них, – напомнил Энигма.
– Это очень ценные вещи для меня. Мне надо их спасти, – строго сказала Ева.
– Как вы себя чувствуете? Может вас отвезти в госпиталь? – добавил ответственный.
– Нет. Мне уже лучше…
– Давайте проверим! – начал санитар. – Во-первых: что с вашим глазом? Во-вторых: ваши волосы. Цвет очень необычный. В-третьих: как вы довели себя до такого состояния. И в-четвёртых: у вас сейчас что-нибудь болит? Только честно.
– Ожог? Грех выжигали, так сказать. И ударилась сильно, когда с гор спускалась. А волосы – причина ожога. Не очень понимаю, как, но вроде облучение изменило их цвет. Состояние… Я была почти всегда в пути. В общем, долгая история. А так чувствую себя лучше. Обойдусь без госпиталя.
– Но зачем так изводить себя? – не унимался санитар.
– Зараженных было много. Боялась останавливаться на отдых надолго. Пожалуйста, можно поинтересоваться? Вы кто?
– Вы сейчас в Союзе Свободных Станций Восточного Берлина. Мы либеральные коммунисты. Можете не переживать. Здесь вам ничто не угрожает, – объявил ответственный заученную речь.
– Не угрожает… Пожалуйста, не обижайтесь, но слабо верится. Безопасность в этом мире? – с насмешкой ответила Ева. Она явно жила там, где о безопасности не думали.
– Ладно, я вам по пути в центр всё расскажу. Через 2 часа мы поедем в столицу, и там вы расскажете всё совету, – подытожил Адлер. – Если вам что-то нужно, то обращайтесь к нам. Я Адлер Бойзен, а это Энигма.
– Dobrе. Вы можете вернуть мне мои вещи? И оружие, пожалуйста.
– Без обид, но не сейчас. После собрания в совете вам его вернут.
– Dobrе, – коротко ответила Ева на чешском.
Все, кроме санитара вышли из лазарета. Адлер пошел к ответственному, а Энигма – к дрезине. Сев за стол у блокпоста, он продолжил ремонтировать камеру с поверхности. Разбирая и меняя детали, он думал о девушке. Она одна прошла путь от Судетских гор до Берлина? Исследователи с трудом дошли и еле вернулись из Котбуса и Франкфурта-на-Одере. Также по взгляду Адлера было понятно, что он ей не полностью верит. Она будто пыталась что-то скрыть от него. Возможно что-то личное, а может, есть какая-то тайна у неё. Что-то подсказывало, она не просто так переживала за свой рюкзак и тубус. Хотя на ощупь в рюкзаке либо тетради, либо книги. И про ожог тоже интересно. Обожгли намеренно и повредили глаз. Она могла пострадать в пожаре, как сказал санитар. Её слова «выжигали грех» были очень пугающими. Энигма слышал о пытках людей в соборе Вицлы, но, чтобы настолько дико…
Конечно, её можно понять. Она проявляет осторожность и сразу первым попавшемся людям всё не говорит. Возможно, там, откуда она пришла, всё сложнее и доверия у неё вообще нет ни к кому. Но может на совете или со временем она всё объяснит подробнее. Интересно, что там она пережила. Были интересны её слова о заражённых. Они не встречаются на пустоши, они в основном обитают в городах или у водоёмов. И сейчас осень, а они в это время оседают где-либо, потому что холодает.
Закончив с ремонтом камеры, Энигма передал её солдатам. Они сами её смогут установить. До отъезда оставался ещё час. Можно было заняться оружием, но они будут проезжать через оружейную станцию Гренцалле и его оружие могли там почистить и проверить профессионалы. Энигма решил просто подремать и подождать отъезда.
Вскоре всё было готово, и Адлер с гостьей пришли к дрезине. Ева была ещё слаба, и Бойзен вёл её под руку. Она села с краю дрезины, будто опасаясь чего-то и готовая спрыгнуть с неё. Сейчас она выглядела лучше, чем когда её нашли. Она умылась, санитар её подстриг, почистили форму, поменяли повязку. На вид ей лет 25, не больше, у неё бледная кожа, зелёные глаза, теперь аккуратно подстриженные волосы. Адлер завёл двигатель, и дрезина поехала в тёмный туннель. Проезжая каждую станцию на их пути, Ева с удивлением смотрела по сторонам. Вскоре они доехали до станции Гренцалле. Это был оружейный завод. Здесь построили мастерские и производили на всё метро огнестрельное и холодное оружие, патроны и гранаты. На этой станции главные оружейники были и ответственными. Все оружейники перебрались сюда с других станций. Среди них были управленцы и главные инженеры из фирмы «Heckler & Koch», работники из фирм «Beretta» и с бывшего завода ГДР «Ernst-Thеlmann-Werk Suhl», «Glock», «SIG Sauer», а также других концернов. Оружие этих фирм производилось на этой станции.
На перроне их уже ждали дозорные и ответственный.
– Мы вас уже заждались. – начал ответственный. – А это кто с вами? Вас же только двое должно было быть?
– Гостья с юга. Её ждут в центре, – ответил Адлер. – А раз опаздываем, то давайте быстрее всё погрузим.
– С юга? – поинтересовался один из бойцов. – Что с Дрезденом? Вы что-нибудь знаете о нём?
– А Цвиккау? – спросил второй.
– Кобург? – подбежал один из рабочих.
Ева молчала и начала щуриться, будто у неё мигрень. Она явно не желала отвечать.
– Кобург не знаю. Дрезден уничтожен, только на окраине есть поселение. В Цвиккау чума и он почти вымер.
Те, кто спросил, расстроились, и было ощущение, что они зря задали этот вопрос. Все разошлись по своим рабочим местам, и началась погрузка оружия на дрезину. Адлер взял десять патронов от винтовки Евы и отдал их ответственному. Тот был приятно удивлён таким патронам и такому оружию. С разрешения гостьи он взял саму винтовку и решил её осмотреть, чтобы сделать дополнительные патроны. Винтовка ему нужна была как образец для копии. Через час погрузка была окончена, и они отправились в центр.
Ева всю дорогу ничего не спрашивала, но была явно удивлена порядку и удобству в метро. На Александрплац их уже ждали члены совета, Хуберт и Левитан.
– Наконец-то, – радостно поприветствовал Левитан. – Мы вас заждались.
– Я тоже рад встрече. А где Майнхоф и Эхо? – начал Энигма.
– Майнхоф в телебашне, а Эхо отсыпается после своего путешествия по федерации. Я сейчас сам отправляюсь на западные станции. Там ещё один человек с юга пришёл и…
– ЧТО? – с ужасом спросила Ева. – Ещё с юга? Это может быть только… Там знают обо мне?
– Нет, пока мы не говорили о вас. Новость о том неизвестном час назад принёс наш человек, – сказал Левитан, и Хубер подтвердил его слова.
– Пожалуйста, прошу, никому не говорите обо мне! Я догадываюсь, кто этот человек, – продолжала просить Ева.
– Левитан, пока не уходи. Эвальд, передай на западный пост, чтобы никто на станции федерации не уходил. Вы можете объяснить причину вашего испуга? – решил успокоить её Хубер.
Человек в фуражке и черной кожанке кивнул и пошел к посту, а остальные – в главный зал, в котором заседал совет. Эвальд был начальником службы госбезопасности и политруком. Это был очень энергичный, строгий, исполнительный человек. Он занимался агитацией, отвечал за безопасность станций, вёл следственную работу. Через 3 минуты он вернулся и доложил, что никто не покинет станцию в течение суток.
– Представьтесь, пожалуйста, и расскажите немного о себе, – начал Хубер.
Все собрались в совете. Это было самодельное полукруглое строение с маленькой сценой. На сцене стояли столы, за которыми сидели члены совета и обсуждали задачи на полугодие, вели переговоры, проводили агитацию. Полукругом стояли стулья и лавки для работников, журналистов и простых граждан. На совещания допускали работников и других коалиций станций.
– Я Ева Стразек, или Картотека. Я из Чехии города Праги, но вернее из Либерец. – Начала она спокойно и рассудительно. – Ещё пять лет назад мы жили в пражском метро. В день, когда упали бомбы, мы спрятались там, пока нас не нашли военные. К нам пришёл полковник Тадеаш Цисарж со своим полком ПВО, что сбил часть ракет, и они устроили у нас свою диктатуру. Со временем у нас наладилась жизнь. Мы даже город Плезень зачистили, и он стал жилым, так как на него не упали бомбы. Мы не жаловались. Приходили торговцы, была еда, вода, лекарства. Но пять лет назад к нам пришёл некий священник. Мы впустили его, дали жильё, дали возможность проповедовать. Но он каким-то образом устроил такой ужас… Часть людей пошла за ним, а те, кто был с полковником, не хотели уступать ему власть, и у нас случился переворот, в результате которого святоша пришёл-таки к власти и устроил у нас «святую чистку». Те, кто поддерживали полковника, ушли в Либерец. Там и выживали. Но однажды мы поймали сигнал. Это была музыка. Мы не знали, откуда она, но однажды повезло услышать адрес «Доброе утро, Берлин». Я пошла сюда на разведку. Я шла по железным дорогам месяц и вот я здесь. Вот история, если кратко.
Все в совете внимательно слушали.
– Откуда вы знаете немецкий язык? Вы хорошо говорите на нём, но акцент заметен.
– У нас был учитель в школе немец. И вот учил нас. Потому меня и послали сюда, так как я могу говорить на вашем языке.
