– Вы тоже это видели?
– Слышала. В таком состоянии мои гости озвучивают всё, что видят в своей памяти.
– И что я рассказывал?
– Я же говорю – всё. Жнец, Лисий Приют, мастер Мант. Мне это ни о чём не говорит, но для тебя, очевидно, всё не так.
Алама достала из стола железную флягу и жадно присосалась к её горлышку. Химере такой подход пришёлся по душе. Он протянул руку, и служительница поделилась с ним напитком, оказавшимся на редкость терпким вином. Лису она нравилась всё больше.
– Это не мои воспоминания, – уверил Варион, проглотив вино.
– Такого быть не может, – Алама стояла на своём. – Во время наших путешествий мои гости попадают в свою память, даже если сами уже забыли те дни.
– Не знаю, что вы такого намешали в эту свечу. Лишь бы не звёздную благодать.
Служительница просунула голову между штор, какое-то время постояла и вернулась к Лису. Она взяла со стола белый платок и быстро обтёрла им лицо.
– Там был какой-то человек, – проговорила Алама. – Ты сказал, что он не пустил тебя домой. Ты знаешь, кто это был?
– Кажется. Хотя, нет. Или да?
Виски Химеры разболелись. Он положил руку на лоб, прямо над переносицей, и начал его массировать. Почему-то фигура в коричневом плаще показалась знакомой. Её голос, грубоватый и низкий, всплывал в памяти. Точнее, пытался. Как рыба билась снизу об лёд замёрзшей реки.
– Кем он ни был, он не пускает тебя к воспоминаниям о матери, – Алама покосилась на упавшую свечу. – Боюсь, тут потребуется больше, чем путешествие со мной. Тебе нужен кто-то, кто сломает эту преграду другим способом. Ты ведь понимаешь, о чём я?
– Вы сейчас на магию намекаете? – изумился Химера. – Впервые вижу, чтобы служитель Звезды предлагал пойти к магу, а не в храм.
– Ну, а я приняла в этом кресле не один десяток рыцарей, – Алама вновь обошла стол и замерла перед шторами. – Многим было больно нырять так далеко в прошлое. Но такое я тоже вижу впервые.
Служительница ухватилась за шторы и широко раздвинула их. Взору Лиса открылось окно, поделённое перекладинами на четыре квадрата. И стекло, которое пошло трещинами от карниза до подоконника.
– Это я сделал? – Варион выбрался из кресла, но за спинку ещё держался.
– Скорее, тот, кого ты встретил на дороге памяти, – горло Аламы двигалось, будто борясь с тяжёлым комом. – Не уверена, что смогу помочь тебе с этим. Смеве я скажу, что тебе намного лучше. Надеюсь, ты меня не подставишь и будешь примерным мальчиком. Ведь так, Варион?
Химера ощутил жжение на языке, которое возникало, когда в мыслях всплывала сальная шутка. Он решил перетерпеть. Как примерный мальчик.
– Спасибо, – Алама слабо улыбнулась, когда Варион кивнул. – Я просила Лийю дождаться тебя и проводить в комнату, чтобы ты опять кого не побил. Ты ведь знаешь Лийю?
Химера был даже рад видеть бронзоволосую девчушку, что смиренно выжидала за дверью. Теперь она стала для него символом хороших новостей. Несколько дней назад Лийя доказала, что Альхиор мёртв. Быть может, у неё и сейчас найдётся, чем его порадовать?
– Мы можем прогуляться? – предложил Варион уже на лестнице.
– Ладно, только недолго, – Лийя закивала. – Всё равно вы быстро управились с госпожой Аламой.
Служка вывела Лиса на улицу. Она подняла голову к небу и улыбнулась, хотя погода была паршивой. Тучи клубились с самого утра, иногда накрапывал дождь. Но Лийя выглядела счастливой, пусть её ботинки и топтали чью-то могилу.
– Тебя ничего не смущает? – спросил наконец Химера.
– Ты о чём? – Лийя нахмурилась и начала озираться.
Дворик на юге обители оказался более оживлённым, чем накануне. Мимо прошло трое рыбаков с забитыми уловом сетями, а слева – за углом лекарни – топтал землю неприметный мужчина в тёплом мундире. Химера допустил, что то был рыцарь, призванный караулить Лиса.
– Лийя, посмотри вниз, – подсказал Химера.
Ему стало почти жалко девчонку, которая с каждым мгновениям выглядела всё более растерянной.
– Ну? – нетерпеливо протянула та.
– Что ты видишь?
– Дорожку.
– А что на этой дорожке?
– Камни на ней, – Лийя фыркнула. – Могильные камни, а что?
– И правда, Лийя, что такого? Подумаешь – дорожка из могил.
Девочка вытянула губы, посмотрела на Лиса и громко рассмеялась. Неприметный караульный даже шагнул в их сторону, но быстро понял, что опасности пока нет.
– Нет там никаких могил, – Лийя кое-как успокоилась и махнула рукой. – Только камни.
– Что за бред?
Химера хотел описать ситуацию более крепким словом, чем «бред», но решил, что от более красочного описания у благочестивой служки отвянут уши.
– Ты из-за камней такой странный? – девочка подошла поближе. – Это просто старые могильные камни с кладбища. В склепах можно хоронить жрецов и рыцарей, а остальных закапывают на обычном кладбище за стеной. Но там места – чуть, мы же на острове. Когда кончается земля – в самые старые могилы хоронят новых людей, а могильные плиты пускают на мостовые. Потому что камня на это дело тоже не дождёшься ни от королевы, ни от царя. Это старая традиция, у нас тут все привыкли.
– Охеренная традиция, – всё же сорвался Варион.
Девочка нахмурилась, а он не понимал, верить ли ей. С одной стороны, Лийя ещё ни разу не обманула Лиса. Показала ему кладовую с хатторком, пусть та прогулка в подвал и грозила ей неприятностями. Душой Химера понимал, что служка желала ему добра. Наверное, прониклась его болью.
С другой стороны, если в обители Мальны служили безумные фанатики, способные хоронить залётных путников вот так, прямо под ногами, то и Лийя окажется такой же. Решит втереться в доверие, чтобы потом скормить его рыцарям.
Варион как никогда возжелал услышать трезвое мнение. Мудрой Вдовы или осмотрительного Крысолова – не важно.
– Лийя, ты сможешь мне помочь? Хочу повидать своих друзей.
Глава 7. Подъём
В ночь, когда лорд Бримм созвал Лис в часовню, Таделия долго не могла уснуть. В разговоре с Бертольдом оба условились, что необходимо найти Химеру. Где бы тот ни был, они не будут прятаться под одеялом и ждать, пока остальные рискуют головами в походе на север Хемелена.
Но Химера оказался не единственной их заботой. Служители взяли на попечение Каддара Бреккского. Неугомонный следопыт гнал их с самого Басселя, подкупил Вийма, чтобы тот сдал им планы Лис. Если Каддар выжил, то первым делом выложит рыцарям всю правду.
Стало быть, его нужно остановить. Таделия верила, что товарищи взглянут на неё по-другому, если она не даст следопыту заговорить. Оставалось лишь выяснить, где обитают местные лекари, и попутно раздобыть достойное оружие взамен того, что изъяла воительница Тельма.
Но потом наступило самое странное утро в жизни Таделии. Когда рассвет уже проглядывался через лёгкие занавески опустевшей комнаты, Сойка провалилась в сон. Её туда увлёк лёгкий запах мха и сырой древесины. Так пах их дом на хуторе, окружённом заросшими топями.
Во сне Таделия вернулась в те дни, когда всё ещё было хорошо. Они собрались за большим столом всей семьёй – мать, отец, две её сестры и двое братьев. Они смеялись, строили планы на осень. Юный Хаперт хвалился, что за лето освоил самодельное копьё из стебля рогоза. Теперь им не страшны ни плотояды, ни топеглоты. Так сказал отец.
Конечно, было это до того, как трактир отца перестал приносить деньги из-за нового поселения, основанного неподалёку. На что он надеялся? Все уже давно говорили о том, что барон Маллен собирается строить крепость в верховьях Сальмены. Кому нужна таверна с плесенью на стенах и дырах в перинах, когда в трёх верстах есть целый новый город?
Немудрено, что Давин Румелар сошёл с ума. Но было бы лучше, если бы он просто повесился в амбаре. Что угодно было бы лучше, чем то, что пришлось пережить его семье.
– Подъём! – низкий женский голос разорвал сон, а вторил ему звонкий колокольчик. – Подъём, подъём!
Таделия очнулась в незнакомой комнате. Нет, не комнате – бараке. Она лежала сверху на двухъярусной кровати, одной из двух десятков в длинном помещении. Голова раскалывалась, а ноги кололо, будто те онемели во сне.
Кто-то успел переодеть Сойку. Теперь на ней была белая сорочка по колено. Такая же, как на целой толпе женщин, пробудившихся по воле грузной дамы в сером балахоне и белом фартуке. И её колокольчика – пусть утренняя гостья и замолкла, латунный паршивец всё ещё заливался на весь барак.
Таделия спустилась вниз. К кровати была приделана деревянная лестница с тонкими поперечинами, но она просто смахнула со второго яруса на пол. Для бывалой Лисы в таком манёвре не было ничего особенного, но остальные женщины встретили его взглядом на грани изумления и порицания.
Обитательницы барака отправились в дальний его конец нестройной колонной. Сойка смотрела на них, а внутри нарастало ощущение, что ей не стоит отставать. То было не наваждение извне. Скорее, знакомое Лисье чутьё, которое помогало Таделии слиться с толпой, если того требовала работа.
Женщины держали путь в соседнюю комнату. В середине дальней стены стояла высокая кадка с водой, а по бокам тянулись одинаковые полки, на которых была сложена одежда. Каждая из них быстро умыла лицо, а потом забрала со своей полки серый балахон и пару плохо скроенных ботинок.
Сойка проделала те же действия, но ей пришлось занять место в конце колонны. Как она и ожидала, только один набор одежды остался к тому моменту, как она закончила умываться.
– И что это за херь? – тихо спросила она себя.
Ответ Таделия надеялась получить на улице, куда как раз устремились остальные женщины.
Сойка ещё не бывала в этом месте. Три одинаковых барака выходили к округлой площади перед широкой часовней – заметно больше той, куда водили паломников. За её покатой крышей нависал могучий собор с куполом, украшенным изящными коваными узорами и металлическими шипами. По обе стороны – и справа, и слева – к площади жались два одинаковых здания в три этажа. Их центральные фасады украшали чёрные гранитные колоны.
Из соседних бараков подтянулись другие женщины. Большинство из них были молодыми, не старше двадцати. Возраст остальных вполне мог разниться от десяти до семидесяти. Барак Таделии оказался самым многолюдным.
В группе, что вышла слева и направилась к часовне вместе с остальными, промелькнула знакомая чёрная шевелюра. Сойка рванула за ней и ухватила Вдову за руку.
– Иштава! – глухо проговорила Таделия. – Чёрт, как хорошо, что ты тоже здесь! Что происходит?
– Здравствуй, дорогая, – отрешённо сказала Вдова, глядя на часовню. – Полагаю, мы идём на утреннюю молитву, а потом нам назначат работы.
Сойка тряхнула головой. Опытная Лиса говорила так, будто в происходящем было мало необычного. Подумаешь – проснулись в бараке в самом сердце обители, как какие-то служительницы.
– Иштава, это какой-то бред, – Сойка ещё сильнее сжала её запястье. – Ты видела остальных? Где Бертольд?
– Это ведь женская обитель, – Вдова словно говорила с ребёнком, мягко и снисходительно. – Мужчины тут только на правах рабочих за пределами ставки ордена.
– Зашибись, – Таделия выпустила руку Иштавы. – Давай их найдём. Не нравится мне всё это.
– Сейчас нам лучше не искать неприятностей.
Вдова побрела в часовню в числе последних, и Сойке пришлось сделать то же самое. Старая практика Лис – делай то же, что делают остальные, пока не подберёшься к цели. Вероятно, Иштава просто следовала заветам Настоятеля по привычке. Но этот её взгляд… Она искренне не понимала, почему Сойка так волновалась.
В раздумьях Таделия подошла к широкой пылающей чаше в центре часовни и чуть не забыла подслушать, что шепчут остальные молельщицы. Они лишь ненадолго замирали у очага, левую руку клали на середину груди, а правую тянули к огню. Если уж следовать за толпой, то делать это нужно тщательно.
– Благодарю тебя, светозарнейшая из звёзд, что берегла меня этой ночью, – повторила Таделия за предыдущей женщиной. – Прошу и через этот день провести меня жертвенностью Мальны.
Странная молитва. В детстве, на хуторе, мать всегда взвывала к верности Литанда. Но каждое королевство молило своего Первопрорицателя, пусть вся светозарная шестёрка и служила одной Звезде на равных началах. То было на словах. На деле люди всегда ставили выше того, кто основал их страну.
Сойка решила не поминать Литанда с десятками последовательниц Мальны вокруг. Следуй за толпой, пока не доберёшься до цели – и останешься незаметной. И живой.
Женщин собрали на площади перед часовней. Несколько взрослых служительниц вскоре к ним присоединились и распределили каждую по работам. Как и говорила Иштава.
Таделию отправили в сады с одиннадцатью другими. Там служительница по имени Валита сообщила, что настоятельница обители, светозарная мать Лидвия, ожидает раннюю и тёплую весну, так что грядки уже стоило подготовить.
Работницам вручили лопаты и тяпки с короткими ручками. Инструменты оказались ржавыми, из рукояти торчали щепки. Сойка взвесила свою тяпку на ладони и осмотрела облезлое навершие. Вряд ли оно будет достаточно острым, чтобы сойти за оружие.
Как в бреду, Таделия приступила к работе. Две послушницы выкорчёвывали куски почвы, чтобы оформить грядки, а Лиса ползла за ними на корточках и разбивала землю тяпкой. Вдова работала неподалёку – ей выдали длинные кусачки, которыми Иштава подрезала раскидистые кусты у белой постройки в три этажа.
Когда старшие отворачивались, Сойка щипала себя за запястья. В Приюте рассказывали, что настоящая боль помогает бороться с мороком. Но причудливая завеса держалась. Таделия чувствовала себя последним разумным человеком в стаде овец. Все, даже Вдова, послушно подрезали кусты, корчевали землю, таскали мешки с золой, которую сыпали на уже готовые грядки.
Быть может, боль не была достаточной? Сойка вытянула левую ладонь, а правой рукой занесла над ней тяпку. Чем сильнее морок, тем сложнее будет побороть его. Может, хоть так?
– Эй, подруга! – крикнула Сойке одна из женщин с лопатой, рослая смуглянка лет двадцати. – Чего расселась? Надо закончить до трапезы!
Таделия одёрнула руку. Её напарницы уже ушли на несколько рядов вперёд и теперь с недовольным видом ждали, пока Лиса их догонит. Нашли землеройку.
Следуй за толпой. Следуй за сраной толпой. Сойка продолжала себе об этом напоминать – слишком уж ей хотелось выжить, даже если придётся играть по правилам морока. Идеальных иллюзий не бывает, так что рано или поздно наваждение даст слабину.
Правда, этого не случилось ни до трапезы, ни во время неё. Работницам позволили вымыть руки в бараке, а потом все отправились в обеденный зал. Не тот, в котором до этого ели Лисы. Здесь не было ни госпожи Маритель, ни её роскошных блюд с рыбой и овощами. Лишь водянистая каша с горькими вялеными ломтиками, о происхождении которых Сойка решила гадать. Для собственного же спокойствия.
Следующей остановкой стало одно из зданий с колоннами. Женщины вошли в просторный зал, который амфитеатром поднимался вверх и занимал не меньше пары этажей. Таделия следовала за толпой, уселась на деревянную скамью и встретила лёгким поклоном очередную служительницу.
Женщины рядом выше восторженно зашептались при виде дамы с тонкими чертами, напоминавшими приукрашенный портрет, нежели живого человека. Пучок ониксовых волос скрепляла длинная серебряная шпилька, а серую робу служительница подпоясала тонкой белой верёвкой. Как будто нарочито подчёркивала тонкую талию.
Судя по тому, что шептали послушницы, звали эту даму госпожа Алама.
– Рада видеть вас всех, – служительница не пыталась говорить громко, но своды зала любезно доносили её голос даже до верхних рядов. – Сегодня я предлагаю вам вновь вспомнить одно из проявлений благой воли нашей светозарной защитницы. Я говорю о жертвенности.
Сойка усмехнулась. Сначала их утомили перекопкой грядок, чтобы все силы ушли в сырую землю острова. Теперь пришла пора истощить разум проповедями.
О благой воле Далёкой Звезды Таделия слышала. Всего таких деяний было шесть, и каждое соответствовало одному из Первопрорицателей. Жертвенность Мальны. Милосердие Аквиды. Знания Драуда. Стойкость Андора. Честь Вескера. Верность Литанда. Покуда человек следовал одному из этих путей – сияние его души оставалось ярким.
– Что же такое жертвенность, дорогие мои? – вопрошала тем временем Алама. – Кто может объяснить?
– Это готовность отдать что-то ценное на благо Далёкой Звезды, – вскочила и отчеканила совсем юная ученица.
– Не только на благо Далёкой Звезды, – поправила её служительница. – Это может быть любая благая цель. Давайте вспомним пример такой жертвенности. Да, Пилла?
– Первопрорицательница Мальна, жертвенная мать, – ответила рыжеволосая девушка лет шестнадцати. – Она позволила язычникам Крестедии сжечь себя на костре, чтобы огонь уничтожил их город и открыл путь войску короля Бенкара. Её жертва породила весь Хемелен.
– Ты, конечно, права, Пилла, – Алама сощурилась и подошла ближе к трибуне. – Но я бы хотела услышать что-то посвежее. Все знают историю жертвенной матери Мальны, мы ведь в её обители, в конце-то концов.
По амфитеатру пробежала волна тихих смешков, а Пилла зарделась под стать её волнистым волосам.
– А как же воитель Гелланн из Граденна? – дама средних лет с короткой светлой причёской вскинула руку. – Его отряд держал крепость на побережье ценой жизни. Они задержали высадку язычников из Грохтцегора, чтобы остальные успели уйти.
