– Я скажу! – вызвалась Лийя. – Это враки.
– Да ну? – Сойка наклонила голову и посмотрела на девчонку. – И где же я слукавила?
– Никого тут силой не держат. Мы сами пошли служить, каждая из нас. А лорд Бримм – вообще в Аноре и ещё не вернулся оттуда.
Таделия поджала губы и опёрлась рукой о стену купальни.
– Стал бы он тебе докладывать, когда вернулся, – заговорил-таки Химера. – Спасибо, Сойка ты мне очень помогла. Теперь я точно знаю, что оставаться тут нельзя.
– И что мы будем делать? – спросила Таделия. – Хрен с ними, со служительницами. Тут целый рыцарский орден под боком!
– Надурили Содагара, надурим и этих, – Варион то и дело косился на Лийю. Видимо, не так уж он ей и доверял. – Надо найти наших. Твой рассказ звучит так, что этот Бримм отправил их на убой. Я их догоню.
– Догонишь? Ты нашёл достаточно сильного мага, чтобы нас перенесли в этот Мальд?
– Таделия, твои вопросы всё очень усложняют.
– Потому что сложнее уже некуда!
– Брось. Я придумаю, как мне отсюда выйти, и брошусь следом. Так уж сложилось, что под рукой как раз есть один следопыт.
– Так. Так, стой, – Сойка выставила оба указательных пальца и затрясла ими. – Что значит, ты выйдешь? А я? А Иштава, Бертольд…
– Я же просил, поменьше вопросов. Уйдут все, но не сразу, если сделаем всё по-моему. Тебе ещё придётся пощеголять этой роскошной робой, потому как для тебя найдётся особое задание.
– Ну-ну. И что же это за план у тебя?
Химера улыбнулся впервые за всю встречу. Сжал правый кулак, попробовал сжать и левый, но тут же скорчился от боли.
– Если перестанешь перебивать меня, то с удовольствием тебе всё поведаю.
Глава 8. Если только в могилу
Химера поднёс левую руку к лицу и согнул пальцы. Затем он их выпрямил. Согнул вновь. И ещё двадцать раз повторил то же самое. Бинты не давали суставам двигаться, боль мешала ещё пуще, но с каждым повторением силы возвращались в израненную руку. Пожалуй, такая разминка стала одним из немногих толковых советов госпожи Смевы.
Сварливая лекарка уже закончила с пытками на сегодня, но им предстояло встретиться вновь этим же вечером. Просто сама Смева об этом ещё не знала.
– Эй, Каддар! – позвал Лис, не прекращая разминку.
– Чего тебе?
Обросший, небритый следопыт стоял у окна. Иногда он дул на стекло и рисовал на нём узоры пальцем. Варион и сам не мог ни побриться, ни даже ополоснуть тело, источавшее целый набор запахов – от простого пота до горьких мазей лекарки.
Но он хотя бы не походил на безумца, проводящего дни у окна, за которым никогда ничего не менялось.
– Что такое горемычница? – Варион опустил левую руку и уселся на кровати, лицом к грустному соседу.
– Какая тебе разница? – Каддар приложил к стеклу всю ладонь и уставился на получившийся отпечаток.
– Ну расскажи, что ты? Поделись своей мудростью.
Каддар выругался на незнакомом языке и заговорил.
– Это то, что Смева заставляет тебя нюхать, когда ты буйствуешь. Вообще, горемычница растёт на высоких кустах и любит холод. В Соттории её считают дурным растением.
– В смысле, дурным?
– Как всё запущено, – Каддар оттянул нижнюю губу и подул себе на лоб. – Знаешь ведь, что есть животные, а есть чудовища? С растениями – так же. Есть те, которые ведут себя странно и реагируют на магию, как будто питаются ей. У вас тут таких почти нет, но горемычница должна расти. Это такой плод – что-то среднее между жёлудем и грушей и по виду.
– И что она делает? Ей можно убить?
– В сыром виде можно и отравиться, – следопыт кивнул. – Детям – проще простого. Киррант в Сотторе велел вырубить все кусты, когда его племянник умер из-за такой ягодки. Но опасность вся в кожуре. Если её счистить, то можно отварить плоды и получится очень хорошее снотворное. В отваре как раз мочат ткань и дают понюхать человеку, чтобы он уснул.
– И долго нужно держать?
– Слушай, ты чего привязался ко мне с этой горемычницей? – Каддар подошёл к кровати Вариона. – Ничего страшного с тобой не будет, если ты об этом переживаешь.
– Не переживаю, просто ты такой умный, – Химера сложил ладони в мостик и подпёр ими подбородок. – Заслушаешься, честное слово!
– Отвали.
Варион упал на живот, продавив перину, и запустил правую руку под кровать. Пальцы быстро нащупали жёсткий свёрток, который Лийя незаметно подбросила ему днём. Под слоем холщовой ткани ощущалась короткая рукоять, и Лис боролся с искушением выхватить новое оружие. Но ещё рано.
– Эй, Каддар, – опять позвал Химера. – Хочешь мне помочь?
– Хочу, чтобы ты перестал разговаривать, – следопыт вернулся на свой пост и следил за парой стрижей, выписывающей круги в небе над обителью.
– Тогда надо было задушить меня во сне.
– Не в моих правилах.
Ух ты, как заговорил. Каддар не имел ничего против того, что подкупить доверчивого Вийма и объединить усилия с Альхиором. А скольких зарубил его верный пёс Мариш до того, как сам пал от чёрного мага?
Химера не гордился ремеслом убийцы, но и выслушивать снисходительные речи от тех, кто сам едва ли лучше, не желал.
– Каддар, хочешь секрет?
– Единство разобщённое, да что ты привязался? – следопыт стукнул раму кулаком, и окно задребезжало. – Ты хоть знаешь, как хорошо мне было, пока ты в беспамятстве валялся?
– А я всё равно расскажу, хоть ты и мудак, – Варион незаметно вытащил свёрток из-под кровати носком. – Сегодня мы отсюда свалим.
Каддар упёрся лбом в облезлую поперечину, что делила окно пополам, и захохотал. Смех его был явно не здоровым. Пальцы следопыта скрежетали по стеклу, а голос то и дело срывался, почти уходил в плач.
Вдалеке, на колокольной башне главного собора, начался вечерний бой, призывающий служительниц на молитву. Таделия сказала, что лучшего момента не сыскать.
– Если только в могилу, Химера, – молвил Каддар под скорбный звон. – Если только в могилу.
– В могилу мы и так попадём, – Варион гладил свёрток, будто пытался его соблазнить, но пока соблазнялся он сам. – А вот тут сидеть незачем. Давай поможем друг другу.
– Нет на Землях столько дурмана, чтобы я решил, будто ты можешь мне чем-то помочь, Химера. Хотя, одна возможность есть. Ты можешь умереть сам или убить меня, чтобы этот разговор закончился.
– Ну, давай попробуем.
Рука Вариона протиснулась меж складок ткани и взялась за щербатую рукоять. Он извлёк из мешка короткую тяпку, которую Таделия утром передала через Лийю. Комья земли облепили тупое лезвие, под ними ползли пятна ржавчины. Такое оружие – позор для Лиса, но и времена настали другие.
– Слушай меня, Каддар.
Одной рукой Химера развернул следопыта лицом к себе, другой – поднёс тяпку к его бледной шее. Каддар бросил взгляд на скромное оружие, но не стал проверять, насколько оно тупое.
– Ты что задумал? – только и спросил он.
– Отрублю твою башку, если не будешь слушать.
Что-то переменилось в бледно-голубых глазах следопыта, пока Варион шептал ему в тонкое, испещрённое сизыми сосудами ухо. Каддар не первый день ныл о безысходности их положения, намекал на смерть, как вполне допустимый выход. Хоть и был он родом из Северного Дола, было в этих речах что-то тивалийское.
А раз так, то и безнадёга была напускной. Как и ожидал Химера, даже туманная перспектива умереть возвращала Каддара к его былому состоянию. Глаза смотрели шире, живо изучали окружение следопыта. На виске вспухла изогнутая жила. В его разуме сошлись в поединке уныние и слабая надежда на свободу.
– Теперь – нужно пустить кровь, – сказал Варион. – Тяпка тупая, так что легче пустить её из моих ран. Давай – влепи мне пощёчину.
Уговаривать не пришлось. Едва ржавое навершие отдалилось от шеи Каддара, следопыт замахнулся и отвесил Лису затрещину. По правой скуле.
– Другая щека, придурок! – закричал Химера. – По бинтам бей.
Каддар ехидно улыбнулся, но подчинился. Кровь хлынула из-под повязок и наполнила сложенную чашей ладонь Вариона. Он плеснул часть на тяпку, размазал пальцами поверх её лезвия. Остальное же досталось зарослям русой щетины на лице следопыта.
– Ты чего творишь? – Каддар отпрыгнул и упёрся спиной в окно.
– Слушай дальше.
План Лиса был, пожалуй, даже слишком простым. Бывалому следопыту не составит труда запомнить свою роль.
Следуя указаниям, Каддар встал перед дверью и дождался, пока Варион подаст изящный сигнал.
– Иди сюда, сука! – заорал Химера. – Убью!
Следопыт дёрнул дверь и метнулся в проём, а вслед за ним полетела окровавленная тяпка. Она выбила из стены коридора кусок краски и рухнула на пол, оставляя повсюду алые брызги. Каддар успел уйти в сторону, да и Химера метил не в него. Главное – привлечь внимание крепкого мужика, что прохаживался по коридору вечерами. Должно быть, Смева поставила его караулить больных.
– Что у вас тут происходит? – голос у стражника оказался неожиданно высоким.
– Он рехнулся! – завопил Каддар в ответ. – Чуть голову мне не отрезал! Господин, у вас есть оружие? Вы можете что-нибудь с ним сделать?
Химера прислонился к стене. сбоку от косяка. Так, чтобы его не было видно из коридора. Он слушал и улыбался. Неразбериха, крики, кровавые пятна – всё это напоминало ему жизнь, которую он почти позабыл в этих белых стенах.
– А что делать-то мне с ним? – вопрошал коридорный.
Видимо, оружия у него не было. Или же не было смелости, чтобы им воспользоваться.
– Не знаю, огрейте его чем-нибудь, господин! – умолял Каддар. В голосе даже слышались слёзы. – Я не могу с ним больше оставаться!
– Давай мы тебя уведём подальше, – предложил караульный.
Химера прочистил заболевшее от крика горло.
– Верни его сюда! – потребовал Лис. – Иначе я перекушу себе вены, понял?
– Твою мать, не вздумай! – мужик прискакал к приоткрытой двери. – Не сдохнешь же, только проблем от Смевы оба получим!
Варион высунул в проём лицо, по которому всё ещё струилась кровь, и улыбнулся.
– Тогда зови сюда Смеву.
Караульный раздул пышные усы и нерешительно оглянулся на Каддара. Тут в коридоре послышался топот маленьких сапожек. Почти вовремя.
– Я уже предупредила госпожу, – объявила Лийя.
Она устремилась прямо к двери их комнаты, но коридорный выставил перед ней ладонь.
– Стой, малышка, не подходи к нему, – мужчина и впрямь беспокоился за служку.
– Всё хорошо, Бати, – уверила Лийя. – Он меня не тронет. Мы же друзья, правда?
– Зови Смеву, – твёрдо сказал Химера.
– Она тебя сама позвала, – ответила служка. – Бати, его нужно скрутить и отвести в процедурную. Прости, Варион: придётся ночь в ремнях провести.
Химера отошёл вглубь комнаты, взглядом призывая караульного последовать за ним, но тот замер на месте. Бати смотрел то на Лийю, то на Лиса с окровавленным лицом.
– Мне тут подмога нужна, – пробормотал он. – Лийя, ты чего никого не позвала?
– А что, Бати, у нас времени много, по-твоему? Вечерняя служба, вообще-то! – девчонка с вызовом уставилась на караульного. – Он же, считай, однорукий. Не управишься? Эх, придётся госпожу позвать. Вот она рассердится!
Химера сдерживал улыбку. Двенадцатилетняя служка накануне уверила, что знает больные места каждого караульного. Всего в распоряжении госпожи Смевы их было трое: каждый был послушником при рыцарского ордене, назначенным в помощь обители. Лемер никогда не отказывался от крепкой выпивки. Кальбор млел от одного женского взгляда. Бати же до смерти боялся прослыть слабаком и разочаровать суровую госпожу. Даже служба Далёкой Звезде не избавила их от таких простых слабостей.
– Погоди, Лийя, не зови, – Бати засучил рукава мешковатой верхней рубахи. – Сейчас скрутим его.
Химера сделал вид, что очень испугался. Он вытаращил глаз и попятился. Бати медленно наступал – лоб покрылся потом, ноздри покраснели и раздулись. Варион двигался назад, пока спина не прислонилась к холодному стеклу. Тогда он оттолкнулся пяткой и бросился к выходу в обход караульного.
Двигался Лис нарочито медленно и неуклюже. Он запрыгнул на кровать Каддара и пополз по ней, как бы приглашая Бати перехватить себя. Коридорный приглашение принял. Он пригвоздил Химеру к перине и вывернул его здоровую руку.
Варион дёрнулся пару раз для вида и обмяк. Всё же хватка у Бати оказалась крепкой, и даже нетронутое плечо заныло от такого захвата. И чего он переживал?
– Молодец, Бати, – одобрила Лийя. – Пошли, отведём его к госпоже. Я думаю, отвар как раз вскипел.
– А мне что делать? – беспокойный Каддар вернулся в комнату.
