– Тогда почему до сих пор не смогли доказать их вину? Влад всегда справлялся со всеми быстро. Никто никогда не смел ему угрожать и уж тем более покушаться на членов семьи.
– Твой брат не всесильный и не единственный влиятельный человек на Морене, пусть и хочет таким быть. И его вторая ошибка заключалась в том, что он внушил тебе и твоим сестрам мысль, что вы неприкосновенны для всего мира. Увы, это не так. Больше не так. Три могущественные Золотые семьи сплотились и начали вставлять Владу палки в колеса. На то, чтобы победить их, потребуется время. И, скорее всего, немало времени. Однако твоя помощь наверняка сможет ускорить процесс.
– Моя? – с трудом справляясь со страхом и нервами, спрашиваю я. – А чем я могу помочь? Я же никто в ваших играх. Так, всего лишь мелкая пешка, которую можно съесть, чтобы показать Королю Морена, что его фигуры тоже можно выбить с шахматной доски.
– Ты привела идеальную аналогию, – соглашается Дима спокойным тоном. – Только не забывай, что любая пешка может стать ферзем. [Прим.автора: сильнейшая фигура в шахматной игре; королева.] И ты явно стала таковой, только, к сожалению, в команде противников.
Хмурюсь настолько, что голова начинает болеть. О чем он вообще говорит? Какой еще к черту ферзь? И как я могла переметнуться в чужую команду?
Дима отодвигает кружку в сторону и наклоняется, облокачиваясь на стол. Прищуривается, вглядываясь в мое лицо, словно пытается найти все ответы без слов, а затем произносит:
– Расскажи мне всю правду о вечере свадьбы Арины.
Тихий выдох, десять ударов моего сердца. Слишком быстро. Слишком опасно для жизни. В горле резко становится сухо, мысли, словно белка, прыгают с ветки на ветку, пытаясь связать всю полученную информацию. И когда это происходит, я прерывисто спрашиваю:
– Взрыв… в аэропорту… это тоже дело рук этих людей?
– Чтобы найти ответ на этот вопрос, ты должна рассказать мне всю правду, не утаивая ни одну малейшую деталь того вечера, чтобы я и Влад смогли поскорее разобраться во всем, – он сохраняет со мной прочный зрительный контакт, и мне становится тяжело дышать. Страх за себя и свою семью переплетается с нежеланием раскрывать все карты перед Димой.
Он ведь все поймет… Сложит два и два и поймет, почему я сбежала… Почему так поступила. Вся моя ложь, сказанная в аэропорту, превратится в жалкий лепет обиженной девочки с разбитым сердцем и растоптанной гордостью.
Я не хочу во всем сознаваться. Не хочу предоставлять ему исчерпывающие доказательства тому, что никогда с ним не притворялась. Все мои чувства были искренними, а он просто взял и окунул их в грязь. И меня вслед за ними – с головой, без возможности сделать спасательный вдох. Однако… Чем дольше я смотрю в холодные, пронзительные глаза, тем больше понимаю одну простую истину…
Титов и так знает, что я соврала. Без слов. Без чистосердечных признаний. Этот умник знает, что я влюбилась в него и до сих пор люблю. Даже когда я молчу, он считывает меня безошибочно. Продолжать врать и утаивать важную информацию – детская и чрезвычайно опасная позиция, которая может привести к смерти дорогих мне людей.
Проблема лишь в том, что…
– Я не знаю, что тебе сказать, – вполголоса произношу я спустя несколько десятков секунд, прервав наши накаленные гляделки. – Я не знаю, кто стоит за взрывом. И не знаю, кто организовал полет для ребят. Егор ничего не успел мне рассказать, – сглатываю, чтобы затолкнуть обратно подступающий комок слез. – Ты убил его прежде, чем он ответил, кто доложил ему о том, что я нахожусь на Южной Мираде.
Челюсть Титова едва заметно напрягается, глаза темнеют, немного открывая занавес, за которым скрывается его негодование.
– Расскажи. Мне. Все. Каролина, – медленно, но хлестко повторяет Титов.
Мне не нравится его тон. Очень. Но ситуация не располагает к тому, чтобы начать спорить и бунтовать. Наши перепалки сейчас неуместны, поэтому я прикрываю глаза, уничтожаю в себе желание огрызнуться и собираю все имеющие силы, чтобы снова погрузиться в сюжет того адового вечера и рассказать Диме все.
Глава 13
Каролина
Заканчиваю свой рассказ, еле выдавливая из себя последние слова. Боль ледяной хваткой обнимает сердце и сжимает горло до удушья. Руки дрожат, глаза болят от слез, которым я не позволяю скатиться по щекам. С превеликим трудом удерживаю взгляд на лице Титова, надеясь, что это был последний раз, когда мне пришлось прожить и пересказать весь ужас того злосчастного вечера. Не думаю, что смогу выдержать этот ад еще раз.
Дима не спешит что-либо говорить или давать реакцию на мои слова. Просто внимательно смотрит на меня, хмурясь и явно обдумывая правду, в которой я наконец призналась.
– Это все? – ровным голосом уточняет Дима, не отрывая от меня пристального взгляда. – Ты точно рассказала мне все?
– Да, – уверенно и быстро отвечаю я и, как мне кажется, не вру.
Как Дима и просил, я рассказала ему до малейших деталей все, что касалось моих действий после побега со свадьбы, и о том, что хоть как-то может помочь в поимке врагов Влада. Новость о его измене с Ангелиной я к данной информации не отнесла, поэтому и словом не обмолвилась об этом. Просто не смогла. Язык не повернулся.
Одно дело – знать, что мужчина, которого ты любишь наперекор всему, изменяет тебе. И совсем другое – признаваться ему в том, что я в курсе, что он делает из меня рогатую идиотку. Нет уж. Увольте. Не хочу видеть его равнодушное и нисколько не виноватое выражение лица и слышать что-то по типу: «не думала же ты, что будешь у меня единственной». Мне и так херово. Не хватало опять разреветься и устроить Диме скандал, проявив перед ним всю свою обиду и ревность.
– Хорошо, – откинувшись на спинку стула, произносит он, и я немного расслабляюсь. И своевременное появление Марии тоже облегчает мне задачу держать лицо перед Димой.
Похоже, пока я находилась под его пристальным взглядом, потратила тысячу лишних калорий. Желудок жалобно урчит, аромат свежеиспеченных блинчиков и омлета ударяет в ноздри, когда добродушная женщина подходит ко мне с подносом с едой.
– Спасибо, Мария, – раньше меня благодарит Дима, растягивая губы в улыбке.
– Тебе что-нибудь еще принести? – любезно спрашивает женщина, ставя передо мной тарелки с едой, и наполняет чашку кофе.
– Нет, я уже сыт, – отвечает Титов, взглядом давая Марии понять, что она свободна, а затем возвращает внимание ко мне. – А ты ешь.
– И без тебя знаю, что мне делать, – закатываю глаза и беру вилку. Протыкаю зубчиками блинчик, представляя, как так же протыкаю глаза Димы.
Чего он так пялится? Бесит.
– Тебе не обязательно сидеть тут и пасти меня. Можешь идти заниматься своими важными делами, – не сдержавшись, проговариваю я.
– И без тебя знаю, что мне делать, – цитирует он меня, вынуждая сильнее сжать пальцами вилку.
– Хочешь, чтобы я подавилась и умерла прямо за столом?
– Хочу, чтобы ты поела и хоть немного подобрела.
– Я – сама доброта. Просто не с тобой, – парирую и кладу в рот кусок блина, политый кленовым сиропом. Черт. Как вкусно-то. Мерзавец не соврал. Оладьи Марии выше всяких похвал. А, может, это я просто так сильно изголодалась за последние дни, что мне сейчас все будет казаться аномально вкусным. Не знаю. Но я довольно быстро съедаю все подчистую, игнорируя въедливый прицел Титова, а затем сразу же встаю со стула, не желая дольше проводить время со своим раздражающим мужем.
– Надеюсь, в туалет со мной не пойдешь? – с едкой насмешкой спрашиваю я.
– А надо?
– Кто тебя знает, – пожимаю плечами. – Мало ли ты хочешь проследить, как я справляю нужду, а потом подтереть мне задницу.
– Думаю, ты сама справишься с этой задачей. Не маленькая, – последние слова он проговаривает с иронией. Благодаря ей я без труда улавливаю, что именно маленьким ребенком он меня и считает.
– Ну, если вдруг оплошаю, то обращусь за помощью к одному из моих сторожевых псов. Они же теперь постоянно будут ходить за мной по пятам и пасти каждый мой шаг, не так ли?
– Нет, не так, если, конечно, ты не планируешь снова беспричинно устраивать пожары, – Дима слегка сжимает веки, глядя на меня снизу верх.
Это его «беспричинно» обостряет злость внутри меня, не позволяя в полной мере порадоваться новости, что я не буду круглосуточно находиться в компании чужаков. Ответить тоже не успеваю, Дима опережает:
– Около двух недель уйдет на реконструкцию моей комнаты и на то, чтобы запах гари выветрился из виллы. Все это время мы будем жить здесь.
– Нет, – категорично отвечаю я.
– Я не пойму, у тебя проблемы с улавливанием моих интонаций? В моих словах опять не было вопроса, Каролина.
– Я все слышала, но лучше сними два номера в отеле или переедем в другой дом.
– Зачем?
– Затем, что я не буду жить в этом доме с тобой. Здесь только одна спальня.
– Позволь напомнить, с двухместной кроватью.
– Я не буду спать с тобой в одной постели.
– Боишься не устоять? – приподнимает одну бровь, окидывая меня испытывающим взглядом, что воскрешает горячие кадры нашей брачной ночи. Но я быстро отгоняю их прочь и язвительно отвечаю:
– Боюсь, что меня стошнит спать с тобой на трезвую голову.
Презрительная улыбка расцветает на моих губах, когда замечаю, что мой ответ пришелся Диме не по нраву. Прекрасно. Хочу уйти, закончив наш разговор на этой приятной ноте, однако на столе начинает вибрировать телефон. Димин. И я совершаю самую большую ошибку, которую можно себе представить, когда бросаю взгляд на экран и вижу имя абонента.
Ангел.
Кратковременное удовлетворение стекает с моего лица как растопленный воск, сердце взрывается, обжигая всю изнанку кожи. Вот так быстро и легко. За долю секунды. От одного лишь осознания, что Она звонит ему. Зачем? Чтобы договориться о новом свидании? Или чтобы в очередной раз посмеяться надо мной – малолеткой, которая не способна удовлетворить такого опытного мужчину, как Титов? По хер. Не хочу ничего знать. Причины меня не волнуют. Важен сам факт – она звонит ему! А Дима и не думает отклонять вызов. Прямо на моих глазах отвечает на звонок и произносит милое «Алло», вынуждая меня ощутить себя третьей лишней.
Будучи не в состоянии и минутой дольше находиться в его компании, я разворачиваюсь и в темпе покидаю террасу. Однако я явно умалишенная, раз не убегаю как можно дальше, а прислоняюсь к стене, будто прирастая к ней, и начинаю подслушивать телефонный разговор.
– Успокойся, Ангел, и одумайся.
Его нежное обращение к ней наносит несколько незримых шрамов на мою кожу.
– Нет, послушай меня. Дождись Давида и поговори с ним спокойно.
Несколько секунд его молчания натягивают все струны моей души до гулкого звона.
– Я тебе еще вчера ночью сказал, чтобы ты выкинула эту мысль из головы. Давид ни за что не даст тебе развод. Особенно в твоем положении.
Вчера ночью сказал…
Давид ни за что не даст тебе развод…
Особенно в твоем положении…
Три ядерных взрыва бомбят в моей голове, груди и, кажется, во всех клетках организма. Боль пробивает меня настолько мощно, что мозг не в состоянии определить, какая новость повергает в ужас сильнее всего? То, что я только что получила подтверждение тому, что Дима прошлую ночь провел с Ангелиной? То, что она хочет развестись с Давидом? Или то, что она, мать ее, беременна?
От кого? От своего рогатого мужа или от моего мужа-ублюдка?
Боже!
Я не хочу знать ответ на этот вопрос. Не хочу даже думать об этом, поэтому наконец отлипаю от стены и убегаю в ванную комнату, непонятно на что надеясь. На то, что смогу сбежать от услышанной информации? Смогу спрятаться, забыть ее или удалить из памяти? Смешная. Это невозможно. Теперь она днями и ночами будет зудеть в моей голове, планомерно сводя меня с ума и сгрызая изнутри.
Глава 14
Каролина
– Та-да-а-ам! – радостно восклицает Арина, наводя камеру смартфона на высокую, раскидистую рождественскую елку. – Ты только посмотри, какой шедевр у меня получился!
– Она потрясающая, Ари, – соглашаюсь я с мягкой, грустной улыбкой на губах.
Зеленая красавица, украшенная красными и золотыми шарами и гирляндами, величественно возносится к потолку. Каждая ветка искрится огоньками, отбрасывая теплые блики на пол и стены комнаты. Вид замечательный, поистине праздничный, однако полноценной радости я испытать не могу. Даже несмотря на то, что у нас в гостиной красуется не менее нарядная елка, которую мы с Марией украшали вместе. А в воздухе насыщенным облаком витает чарующий запах хвои, сплетающийся с ароматом корицы и пряников.
Этот приятный аромат должен был наполнить дом праздничным теплом и уютом, но увы… Без Арины, Лизы, Дена, Андрея и даже треклятого Влада он не приносит ничего, кроме грусти и ощущения одиночества.
Сейчас, будучи далеко от своего привычного дома и семьи, я как никогда прежде осознаю – праздничную атмосферу создают вовсе не елка, гирлянды, подарки, потрескивающий камин или рождественская выпечка, а родные люди. Без них рядом ничего не имеет смысла. А единственный человек, к которому я, черт бы меня побрал, неровно дышу, практически не бывает дома и, кажется, даже не помнит, что в календаре настал канун рождества.
Каждый день на протяжении последних двух недель не отличался разнообразием. Дима приходил домой, только чтобы переночевать, помыться, переодеться и поесть, а затем уезжал неизвестно куда и возвращался поздним вечером. Наше общение ограничивалось скудными «привет», «пока» и Диминым «если что-нибудь понадобиться, обращайся к охранникам или Марии». Все! Мы ни разу ни о чем не разговаривали и даже толком не смотрели друг на друга. Спали в разных комнатах – он в спальне, а я упрямо ложилась спать на диване в гостиной. Мое тело прямо-таки завыло от радости и блаженства, когда пришло время возвращаться на виллу, в выделенную мне спальню, в удобную кровать.
Пока Димы не было дома, я старалась делать все возможное, чтобы не впускать в голову ревностные мысли о том, что помимо работы, он может проводить время с беременной Ангелиной. Получалось плохо, хотя я всеми силами старалась занять себя разными делами: часами разговаривала с Ариной, созванивалась с Лизой и Деном, занималась спортом и лупила боксерскую грушу, чтобы выбиться из сил, списалась с лекторами, попросив у них темы лекций, которые пропустила из-за всех случившихся событий, и готовилась к экзаменам, которые мне позволили сдавать по видеосвязи. Обычно такое не прокатывает, но госпоже Титовой разрешены любые поблажки, если об этом требует ее муж.
В город я выезжала не так часто, как планировала. Всего пару-тройку раз. Во-первых, Корт не богат на живописные места и интересные локации. Большую часть острова занимают промышленные заводы и предприятия. Смотреть тут не на что. А, во-вторых, пусть мне всегда и казалось, что я не из трусливых, но после разговора с Димой во мне поселился страх, которого прежде никогда не было. Больше я не могла спокойно разгуливать по улицам и общественным местам даже в сопровождении охранников и при этом не озираться нервно по сторонам в поисках недоброжелателей. И Арину предупредила, чтобы она лишний раз не высовывалась на улицу, рассказав ей все, что мне поведал Дима.
Мои слова сильно напугали ее, но это к лучшему. Пусть боится и сидит дома – так мне будет спокойнее жить вдалеке от нее.
– Кара, ты меня слышала? – голос сестры вытягивает меня из размышлений.
– А? Что?
– Понятно, – укоризненно качает головой. – Какие планы у вас с Димой на рождественский вечер?
Усмехаюсь так, что аж закашливаюсь.
– О чем ты, Ари? У нас нет и не может быть никаких планов. Ты что, забыла о том, какие у нас отношения?
– Не забыла, но я думала, что рождество что-то изменит. Это ведь такой светлый и семейный праздник. Я надеялась, что Дима подарит тебе что-нибудь и предложит хотя бы устроить совместный ужин.
– Свет и семья – это не про нас. А лучшим подарком от него был бы развод, поэтому прекрати надеяться на лучшее.
– Кара…
– Нет, пожалуйста, прекрати. Я не хочу говорить о нас с Димой.
– Правильно, лучше поговорите о нас с Ари, – внезапно раздается голос Олега, и Ари вздрагивает от неожиданности, когда он обнимает ее со спины и целует в шею.
– Ты зачем так пугаешь? – бурчит она, пытаясь вырваться из его объятий, но тщетно. Он лишь крепче обхватывает ее.
– Вообще-то я сообщил, что вернулся домой, как только пришел, но моя жена проигнорировала и даже не встретила меня.
– Потому что твоя жена – не собака, которая должна тебя встречать у двери. Видишь? Я вообще-то занята, – парирует Ари, рисуя на моих губах улыбку.
– Да уж, вижу, как ты занята. Не перетрудилась чесать языком с Карой? – спрашивает с усмешкой, но это был риторический вопрос. Олег сразу же бросает взгляд на меня и добавляет: – А ты вместо того, чтобы продолжать дуться на Диму, могла бы и сама организовать вам праздничный ужин. Уверен, ему уже надоело каждый вечер возвращаться домой и видеть твою недовольную физиономию. Наверное, поэтому и работает днями напролет, чтобы не портить себе настроение.
– Олег! – возмущается Арина, а я сжимаю челюсть до боли, лишь бы не выплеснуть из себя парочку нелестных эпитетов в адрес этого горе советчика.
– Что Олег? Разве я сказал что-то неправильное?
– Тебя вообще ни о чем не спрашивали, ты в курсе? – цежу я.
– Вот именно, – поддерживает Ари. – Не суй нос не в свое дело.
