– Это ты вызвал меня к себе, а не наоборот. Мне тебе сказать нечего.
Повисает кратковременная тишина. Такая тяжелая, что возникает ощущение, будто на меня надели железные доспехи.
– Кара, – устало вздыхает. – Я понимаю, что для тебя это сверхсложная задача, но, будь добра, хотя бы сейчас прикинься взрослой и разумной и расскажи мне все от начала до конца. У меня нет ни сил, ни времени вытягивать из тебя всю информацию, а мне нужно узнать все до малейших деталей, чтобы суметь разобраться со всем дерьмом, которое ты вчера устроила.
– О каком именно дерьме ты говоришь, позволь уточнить? – раздражение пропитывает мой голос. – На погибших тебе плевать, а сделка с Титовым, судя по твоим словам, до сих пор в силе. Или он все-таки передумал на мне жениться? – спрашиваю с надеждой, но она тут же улетучивается под гнетом сурового взгляда брата.
– Не передумал. Свадьба состоится на следующей неделе.
Так скоро.
Пульс подскакивает, пальцы сильно сжимают подлокотники кресла.
– Тогда зачем мне говорить тебе то, что ты и так наверняка знаешь. Я хотела сбежать с Егором, чтобы предотвратить нежеланную свадьбу с мужчиной, который был в сговоре с тобой и годами нарушал все мои личные границы.
– Об этом я в курсе, – подтверждает мрачно. – Но я не знаю всего остального.
– Чего именно?
– Для начала – как именно ты сбежала со свадьбы? Кто тебе помог?
Изумленно фыркаю.
– Почему шпионы Титова не дали тебе ответы на эти вопросы?
– Потому что нет никаких шпионов. Дима убрал их на прошлой неделе, решив, что впредь обычной охраны будет достаточно. И я его поддержал, потому что тоже был уверен, что в слежке больше нет необходимости. Но ты удивила нас всех, Кара. Так, как никогда еще не удивляла, – произносит он с четко слышным укором, но меня это не заботит.
Не Владу упрекать меня в неприятных сюрпризах. Как выяснилось, он в этом плане мастер, которому нет равных.
– Тогда как Титов узнал, где я нахожусь? – задаю важный вопрос. – Если не было слежки, он не мог узнать, куда я поехала и с кем. По телефону он тоже не мог отследить меня. Я оставила все вещи на свадьбе.
– Ты оставила, а твой Егор – нет, – кратко, но емко отвечает Влад.
Понятно. Вчера я была настолько шокирована от полученных известий и сконцентрирована на мыслях о вероятной слежке за мной, что напрочь забыла о возможности отследить Егора. А потом, после всего пережитого ужаса, у меня даже не было времени как следует подумать о взрыве, причина и виновник которого мне в самом деле неизвестны.
– Я не смогу тебе ничем помочь. Я не знаю, кто организовал рейс для парней. Егор сказал, что это конфиденциальная информация, а я не стала настаивать рассказать мне, ведь не было никакого похищения. Я добровольно ехала с ним. Егор меня не принуждал, а со свадьбы мне помогли сбежать добрые люди. Но я не буду говорить кто именно, чтобы не навлечь на них твою злость. Я приказала им взять меня в свою машину, а ты сам знаешь, что у них не было возможности отказать. Но могу сказать с уверенностью, – они никак не связаны с организатором полета, – выдаю ту информацию, которую могу, лишь бы не выдать ключевую деталь, что я, в принципе, не собиралась никуда улетать. И с Егором встретилась абсолютно случайно.
Не было никакого грандиозного плана по побегу с Морена. Все получилось спонтанно и губительно для парней и Андрея. Но как я могу поделиться этим важным нюансом с Владом, если он стопроцентно обо всем расскажет Титову, и тогда вся моя ложь потеряет смысл?
Влад чуть прищуривает глаза, явно ведя сложные мыслительные процессы, а я тем временем сижу как прилежная ученица: с прямой спиной, расправленными плечами и затаив дыхание, будто жду, когда самый строгий учитель в школе переварит мои слова и выставит оценку.
– Слишком много моментов, которые меня смущают, Кара, – выдает Влад спустя минуту размышлений, четко давая понять, что не верит моим словам. И когда мне начинает казаться, что он и вслух упрекнет меня во лжи, брат удивляет, переключаясь на другой вопрос: – Кто тебе рассказал про наш с Димой договор? И как давно?
Тихо выдыхаю, прежде чем снова выдать частичную правду:
– Я не знаю кто. Это было анонимное письмо, которое я получила больше месяца назад.
– Что за письмо? Где оно?
– Его больше нет. Оно вместе со всеми файлами моей многолетней слежки и вашим договором автоматически удалились с телефона, как только я прочитала.
– С какого телефона? На твой ничего подобного не приходило. Я бы узнал.
Сжимаю челюсти, злясь от очередного напоминания, что за мной везде следят.
– Телефон мне подкинули, а потом я на эмоциях выкинула его в океан.
– Блять, – глухо цедит Влад, одним лишь взглядом высказывая мне, как зол из-за моего поступка. – Ты хоть понимаешь, что лишила нас важной зацепки?
– Важной для чего? Для поисков человека, который открыл мне глаза на правду, чтобы что? Убить? Наказать? Напомню: это ты должен был рассказать мне о сделке! Ты, а не какой-то левый аноним! – не сдержавшись, повышаю голос, и Влад вдруг сильно вбивает кулак в стол, вынуждая меня подпрыгнуть в кресле.
– Черт! Да как я мог тебе сказать об этом? Ты же мне еще больше выносила бы мозги все эти годы, а мне и так хватало проблем с тобой.
– И ты считаешь это оправданием? – округляю глаза.
– Я даже не думал перед тобой оправдываться.
– Что ж… Прекрасно. В таком случае не смотри на меня так, – высекаю резко. – И не нужно сейчас всю вину за случившееся списывать только на меня. Ничего бы не было, если бы ты или Титов уже давно сообщили мне о вашем выгодном договоре. Пусть ты и считаешь иначе, но я заслуживала знать, что с тринадцатилетнего возраста обещана в жены какому-то сталкеру. И кстати об этом… Как ты объяснишь то, что позволил ему установить камеры даже в моей спальне? Ты совсем рехнулся, Влад? Честно, даже от тебя я такой подлости не ожидала.
– Это было сделано исключительно в целях твоей безопасности.
– О какой безопасности ты говоришь?! – не выдерживаю внутреннего накала и вскакиваю с кресла. – Что со мной могло случиться в моей комнате? В нашем доме, окруженном кучей охраны?
– Ты могла случиться, Кара, – быстро отвечает Влад, вынуждая меня нахмуриться. – Ты же постоянно замышляешь и творишь какую-то дичь. И вчерашний вечер – очередное тому подтверждение. Я разрешил поставить в твоей спальне камеры, чтобы в случае чего, у нас была возможность просмотреть твои действия и в твоей комнате тоже. Уверяю, ежедневно никто за тобой там не подсматривал.
– Откуда такая уверенность? Ладно, ты не смотрел. Ты мой брат. И вроде не извращенец. Но где гарантия, что Титов не смотрел за мной по вечерам и не надрачивал?
– Титов тоже не извращенец. И поверь мне, у него были куда более важные дела по вечерам, чем тратить свое время на подсматривание за малолетней дурой, да еще и неопрятной пацанкой. Ты должна была и сама понять, что нехваткой женского внимания он не страдал.
Слова Влада режут меня, точно зубчатый нож кусок стейка. От резкой боли в груди сжимаю руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони.
Спасибо, братик, что напомнил, какой мой жених мерзкий кобелина и как на самом деле он ко мне относится.
– Тогда какого черта Титов заключил с тобой сделку на «малолетнюю дуру и неопрятную пацанку», а не на Арину? Это же было бы в разы проще. Как для него, так и для тебя. В чем смысл заключать важные договора на неадекватную Гордееву, если есть покорная, воспитанная и ухоженная копия? – спрашиваю, едва сдерживая дрожь от гнева и обиды, и тут же сама нахожу ответ в мрачных глазах Влада. – Черт… – нервно усмехаюсь, качая головой. – Ну, разумеется. На Арину ты тоже заключил контракт с Лебединским.
– Радует, что твои мозги не совсем атрофировались и ты еще способна хотя бы немного мыслить самостоятельно, – без тени эмоций произносит он, откидываясь на спинку кресла. – Контракт с Игорем я заключил гораздо раньше, чем с Титовым.
Это устное подтверждение все объясняет. У Димы не было выбора. Он заключил договор на ту сестру, которая осталась доступной. Логично.
– И что, за Ариной тоже все эти годы следили так же, как за мной?
– В этом не было необходимости. Арина идеальная и разумная. Я ей полностью доверяю.
Не могу с этим не согласиться. Но и порадоваться сейчас высокой оценке Ари – выше моих сил. Грудь топит новым каскадом обиды, ведь лестные слова Влада о сестре, будто еще раз ткнули меня в мою неидеальность.
– Ладно. Я поняла твою позицию, – проглотив колкий ком, произношу я сдавленно. – Мне ты не доверяешь и считаешь проблемной, а свои действия – оправданными и гуманными, да только они были опрометчивыми. Тебе стоило лучше защитить доступ к камерам, а не позволять третьим лицам воровать видео, которые могут в любой момент разлететься по всему Морену.
Еще более окаменевшее лицо брата красноречиво говорит о том, что он тоже думает о подобной неблагоприятной вероятности, и это злит его до чертиков.
Влад ненавидит, когда теряет контроль хоть над чем-то. И еще больше ненавидит, когда не знает, как этот контроль вернуть. И чуйка мне подсказывает, что сейчас именно тот случай.
– Никто из посторонних не смог бы пробить нашу защиту и защиту Титова. Это невозможно, – произносит с непоколебимой уверенностью, вызывая во мне невеселую усмешку.
– Аноним доказал обратное, – изрекаю я, а затем улавливаю, что именно хотел сказать мне брат предыдущей фразой. – Ты подозреваешь, что это сделал кто-то из наших охранников или айтишников?
– Я не подозреваю, а уверен на все сто. И я обязательно выясню, кто этот предатель и что ему пообещали взамен на слив информации.
Молчу, про себя осознавая, что вознаграждение должно было быть нереально ценным. И речь идет вовсе не о деньгах, ведь никакая сумма не смогла бы перебить желание остаться в живых и сохранить безопасность своим близким.
Влад же в наказание не просто грохнет предателя, но и уничтожит каждого члена его семьи и друзей. По касательной заденет даже малознакомых людей. В этом нет сомнений.
– Для того, чтобы облегчить мне задачу найти крысу, ты должна сейчас в точности пересказать, что именно было написано в письме. А также детально описать каждое свое действие вчера вечером. Хочешь, делай это устно, а можешь письменно. Мне по хер. Просто уясни – я не выпущу тебя отсюда, пока ты не расскажешь мне все, – приказывает он таким голосом, что я четко понимаю – Влад не шутит. Он в самом деле не выпустит.
Поэтому, как бы я ни злилась, а все нутро ни выворачивало от нежелания снова погружаться в рассказ анонима и вчерашние события, мне приходится наступить себе на горло и выполнить приказ.
Взглядом выражая весь спектр своего негодования, я резко хватаю ручку со стола и беру первый попавшийся на глаза лист. Письменно мне будет легче снова умолчать о другой правде, которая вдребезги разбила мое сердце.
Глава 4
Дмитрий
– К вам пришел господин Гордеев, – учтивым голосом сообщает Виктор.
Я отворачиваюсь от окна и смотрю на седого дворецкого.
– Скажи, пусть войдет.
Однако в приглашении нет необходимости. Гордеев уже появляется на пороге моего кабинета и, не дождавшись позволения, проходит внутрь.
В этом весь Влад. Он не привык спрашивать разрешение, только давать его всем вокруг. Не привык пресмыкаться, лебезить, оправдываться и извиняться, даже когда проблема случается по его вине. Словесным речам он предпочитает действия. И это импонирует мне. На мой взгляд, нет извинений лучше, чем быстрое решение конфликта.
– Здравствуй, – Гордеев подходит ко мне и протягивает руку.
Приветственно киваю и отвечаю на рукопожатие, словно в наших деловых отношениях по-прежнему все гладко. Любой другой представитель Золотой десятки, включая моего кузена, не одобрил бы и не понял бы такую благосклонность в свете минувших событий, но я не как все. Не люблю рушить отношения с влиятельным партнером, пусть даже могу это сделать, оставшись в максимальном выигрыше благодаря стараниям его сумасбродной сестрицы. Но я не стал пользоваться подвернувшейся возможностью. И на то у меня есть свои причины, одной из которых является четкое понимание, что тем самым подписал бы смертный приговор всей семье Гордеевых. А на моем счету пусть и числится множество жизней – виновных и ни в чем не повинных – но ставить крест на этой великой династии не в моих интересах. Гордеевы нужны мне живые.
– Присаживайся, – указываю взглядом на кресло, и Влад занимает его.
Я обхожу стол, усаживаюсь напротив собеседника и, прежде чем успеваю хоть о чем-то спросить, Гордеев заявляет:
– Каролина выйдет за тебя замуж.
Усмехаюсь. Мне стоит встать и начать плясать от радости? Этот вопрос интересовал меня меньше всего. Я даже не сомневался, что Влад сумеет вправить сестре мозги и сделает ее послушной.
– Представляю, насколько она счастлива, – с сарказмом проговариваю я, прилагая немалые усилия, чтобы не проявить в голосе тлеющее во мне раздражение.
– Я поговорил с ней сегодня, но ее рассказ не помог внести ясность. Наоборот, только больше все запутал, – Гордеев благоразумно переключается к более важной теме, а я вновь усмехаюсь.
И почему я нисколько не удивлен? Эта девчонка только и умеет, что сеять хаос везде и повсюду.
– Я тебя внимательно слушаю.
Влад не тормозит. Сразу же приступает к пересказу слов сестры. Выдает мне всю информацию четко и по существу, без лишней воды. Умение не тянуть кота за яйца тоже можно отнести к плюсам Гордеева.
Я выслушиваю молча, ни разу его не перебивая и оставляя все вопросы на потом. Десять минут – и я издаю смешок. Со злостью, которая кипит во мне со вчерашнего вечера. Не только из-за действий Гордеевой, но и потому, что я взбешен тем фактом, что кому-то удалось влезть в базу данных, выкрасть оттуда файлы, хранящиеся под наивысшей степенью защиты, и незаметно от меня слить все Каролине.
– Надеюсь, ты понимаешь, что она соврала? – спрашиваю я в конце рассказа.
– Разумеется, – недовольно цедит он. – Осталось выяснить, о чем именно.
– О времени, когда получила анонимное письмо, точно. Я бы узнал, если бы ей прислали его месяц назад, как она утверждает. Мои люди следили за ней круглосуточно. Везде. Всегда. Исключение – последняя неделя, – излагаю то, что Гордеев и так знает, и мрачнею еще больше, в который раз коря себя за неосмотрительность.
Я был стопроцентно уверен, что в столь тщательной слежке больше нет нужды. Причем уверенность эта появилась куда раньше, чем на прошлой неделе, – сразу же как понял, что Гордеева влюбилась. Я подумывал уже тогда отпустить профессионалов, следящих за ней годами, однако моя вынужденная поездка на Корт побудила меня оставить своих людей рядом со взбалмошной невестой до тех пор, пока я не вернусь на Морен. На всякий случай. Чтобы уберечь ее от очередных проблем, в которые она могла ввязаться. Хотя… Это все равно не уберегло бунтарку от опьянения и «веселья» со стриптизером.
Вспоминаю тот инцидент и снова прихожу в ярость, в какой бываю крайне редко. Пусть я во многом отличаюсь от других мужчин Золотой десятки и планировал во многих планах дать жене свободу и право выбора, но с суждением, что женщина обязана хранить верность, я полностью солидарен. Особенно, если эта женщина знает, что помолвлена. И тот факт, что действия Каролины в тот вечер были спровоцированы подсыпанной дурью, не убавляет моей злости. Башкой нужно думать, прежде чем заливать себе что-то в рот. Но с этим у нее капитальные проблемы. Она не способна думать хоть немного, прежде чем что-то сделать.
И, похоже, чтобы убедиться в этом наверняка, мне нужно было ошибиться и убрать слежку раньше времени, наивно поверив, что до свадьбы она ничего больше не учудит. Я тоже тот еще идиот, по всей видимости.
– Получается, письмо ей подкинули на неделе, – умозаключает Влад, вытягивая меня из моих неблагоприятных мыслей.
– Скажу даже больше, – проговариваю, цепко глядя на сосредоточенного Гордеева. – Мне кажется, письмо ей подкинули на свадьбе. Вероятно, незадолго до ее побега, – в энный раз вспомнив внезапную смену настроения Каролины на торжестве, выдвигаю свои домыслы, к которым пришел, увы, далеко не сразу, а только после того, как вернулся домой после взрыва, оклемался от всего произошедшего пиздеца и врубил голову.
Наверное, не стоит объяснять, в каком состоянии я был, когда узнал, что моя драгоценная невеста сбежала со свадьбы, а потом какого-то черта оказалась в компании своего бывшего, с которым держала путь в аэропорт. Моему шоку не было предела. Так Каролина Гордеева меня еще не удивляла, блять. Молодец, девочка. Сработано на десять баллов.
Получив «обалденные» новости от своих людей, наблюдавших за Егором на постоянной основе, я тут же помчался за ней. Времени на раздумья не было, плюс тогда я еще не знал, что ей стало известно о нашем с Владом договоре, а все ее действия говорили о том, что она собирается улететь с Егором.
Итог: я подумал, что она осмелилась сбежать от меня, затем получил этому наглядное подтверждение в аэропорту, когда своими глазами увидел ее с Матвеевым, и убил всех, кто был рядом с ней, не удосужившись поговорить. И, к слову, нисколько об этом не жалею.
С разговорами покончено. Опыт показал, что они с ней не работают. А я хоть и терпеливый и максимально понимающий человек, да еще и с самого начала осознавал, что мне предстоит иметь дело с молодой, неразумной девчонкой, однако всему в этом мире приходит конец. И вчера это случилось с моим терпением.
Я был настолько зол, что мне было глубоко параллельно, правильно ли я поступаю или нет, убивая парней. Я и так уже дважды сжалился и сдержал себя от убийства мужиков, с которыми она терлась. В третий раз я решил не быть милосердным, чтобы Каролина раз и навсегда уяснила, что за каждый свой проступок нужно платить. В ее случае – жизнями других людей. Хотя вчера она почти и своей лишилась, когда начала выплевывать мне в лицо всю ересь про тайные отношения с Егором. В тот момент я был в таком лютом бешенстве от ее поведения, что в порыве злости чуть не задушил ее.
Каролине повезло, что Андрей так вовремя появился и еще раз спас ее перед своей трагичной гибелью. Иначе все мы сейчас не к свадьбе готовились бы, а к похоронам.
– Если твои предположения верны и Каролина получила письмо на свадьбе, то каким образом она оказалась с Матвеевым в аэропорту? Как она могла столь быстро спланировать свой побег и вылет из Морена? – Влад задает архиважный вопрос, над которым я ломал голову всю ночь, но тщетно, потому что…
– Это невозможно.
– Но тем не менее это случилось.
– Случилось, – с недовольством соглашаюсь. – Но нам предстоит выяснить, что именно. Уж слишком много странностей.
– Согласен. Ты ведь уже был на месте взрыва?
– Был. Там остались только пепел и развалины.
– Аэропорт принадлежал Сергею Вавилову, – сообщает Влад.
– Я в курсе. Мои люди тоже его опросили. Ты же понимаешь, что он вряд ли причастен к случившемуся?
