Ну да, король школы и я.
– Это жалость?
– О чем ты?
– Я о видео. Ты посмотрел его и решил пожалеть меня? Или, может, решил последовать примеру своей подружки, и сейчас на мою голову прилетит тухлое яйцо? Ну так знай, я не нуждаюсь в твоей жалости! И все, что бы ты ни сделал, никак не повлияет на меня. Плевать я хотела на тебя, на придурков, что смеются надо мной, на Трейси, и плевать я хотела на эту школу!
Я вскочила с подоконника и стала быстро убирать в рюкзак свои вещи. Стыд поглощал меня. Я понимала, что причин стыдиться у меня не было, ведь это моя сестра вела себя как идиотка, а не я. Но рядом с Рэем мне так не казалось, я боялась сделать вдох неправильно, мне не хотелось облажаться перед ним, а я уже по умолчанию была посмешищем в этой школе.
Я почувствовала теплое прикосновение. Рэй полностью обернул длинные пальцы вокруг моей руки.
Я подняла взгляд и заметила беспокойство в его глазах. Совсем легкое, но тот факт, что оно там было, выбивал почву у меня из-под ног.
– О каком видео ты говоришь?
Его прошлое касание, когда он забрал из моих рук бутылку с банановым молоком, все еще ярко ощущалось на коже. И я боялась представить, что случится, если я сейчас же не сброшу его руку со своего запястья. Должно быть, своим теплом он прожжет мою плоть до костей. Именно поэтому я поспешно избавилась от его хватки и нервно поправила волнистые и все еще влажные волосы.
– Как я выгребала использованные презервативы из своего шкафчика. В панике перекладывала их в пакет с ланчем под десятки смешков. Вот так вот. Мой сэндвич с тунцом отправился в мусорный контейнер, и это, пожалуй, обиднее всего, ведь я голодна, – поведала я, невольно опуская взгляд на пустую бутылку бананового молока в его руках. Уилсон тоже взглянул на нее.
– Трейси сделала это?
– Не знаю, может, Кэм или Джордж, может, Ванесса.
Это мог сделать кто угодно из ее идиотов-друзей.
Рэй нахмурился и неприлично долго задержался взглядом на моем лице. Я снова почувствовала, как к щекам приливает жар.
– Что?
– Ничего, просто странно, то, как ты говоришь. Не похоже, что у тебя есть проблемы с головой.
– С чего ты взял, что у меня проблемы с головой?
Уилсон выпрямился во весь рост, заставляя меня запрокинуть голову, чтобы не потерять с ним зрительный контакт.
– Трейси говорила. Именно поэтому ты молчишь и сторонишься людей. Когда я встретился с тобой в прошлый раз в вашем доме, ты убежала. А еще она сказала, что ты боишься резких звуков и яркого света.
Ну да, убежала, потому что очень сильно хотела пить и… думала, что он уже ушел из дома.
Идиотка!
– Правда? Что ж, я здорова, а еще я не боюсь резких звуков и яркого света, представь себе, не сплю в гробу, не храню сердце в старинной шкатулке, а из моей задницы не торчит хвост.
– Пока лично не увижу – не поверю. – Уголок его губ дернулся, и мне потребовалась вся выдержка, чтобы не упасть в обморок от одного вида его рта, произносящего нечто прекрасное.
Рэй Уилсон хочет взглянуть на мою задницу.
Мамочки!
– Почему тогда она делает это? – спросил он, сбивая меня с мыслей.
– Потому что моя мама заняла место ее мамы, потому что теперь мистер Холстед уделяет время не только дочери, но и другой женщине, – выпалила я, совершенно забывая о том, что Рэй был кем-то вроде ее парня. – Мне нужно возвращаться в центральный корпус.
И снова. Теплые пальцы остановили меня. Рэй держал меня крепко, а затем вложил в мою ладонь что-то продолговатое. Я опустила взгляд, замечая молочную шоколадку «Хёршес».
– Это не заменит сэндвич с тунцом, но ты хотя бы не останешься без ланча. И я скажу Трейси, чтобы она перестала.
С моих губ сорвался нервный смешок:
– Сделав это, ты повесишь на мою спину мишень.
– Сделав это, я сниму ее с твоей спины.
– Ты наивен, если думаешь так.
– А ты наивна, если думаешь иначе.
– Ты собираешься переворачивать каждый мой ответ?
– А ты против этого, Бабочка?
Услышав новое, непривычное и безумно милое прозвище я оторопела, но затем, сжав шоколадку в руке, кивнула Уилсону на прощанье и убежала.
Запах зеленого чая вернул меня в реальность. Перри смотрела на меня, ожидая ответов.
– Нет, – тихо сказала я, сжимая холодными пальцами горячий стакан. – Рэй Уилсон ударил гораздо больнее Трейси и ее шестерок.
Глава 4
Кирби
Огромных усилий мне стоило не улыбаться как умалишенная, когда я входила в сорокаэтажную высотку на Манхэттене, принадлежащую «Дэйзи Хилл Пабликейшнс» и главной дочке огромной семьи, журналу о моде «Рэд Стар».
Я усердно работала с самого своего рождения, поступила в лучший университет на Западном побережье, получила степень в журналистике и окончила курс искусства. И не забывайте о сертификате цифрового дизайна в арт-школе «Парнас» в Бостоне.
Когда я обнаружила письмо от «Дэйзи Хилл Пабликейшнс» с тем, что отдел кадров рассмотрел мое резюме и приглашает на собеседование, едва не покинула этот мир от шока. Три года работы в женском журнале, десятки статей о климаксе, родах, влиянии каблуков на позвоночник, и вот я вышла на новый уровень. Не подумайте, что я пренебрежительно отношусь к женскому журналу. Просто журнал о моде был моей мечтой. Я упорно шла к своей цели и надеялась когда-нибудь занять место арт-директора в американской штаб-квартире популярнейшего журнала о моде в мире.
– Нет. Этого просто не может быть! Сюда, быстрее!
Высокий крик заставил меня вздрогнуть. Я вскочила со стула и побежала в кабинет начальницы, по пути едва не сталкиваясь со своей коллегой и главной соперницей – Аннабет Роуз. Она окинула меня уничижительным взглядом, пригладила короткую пышную юбку из вельвета и шагнула в кабинет Присциллы Райли – нашей начальницы и арт-директора журнала – раньше меня.
– Что случилось? – встревоженно спросила Аннабет.
Присцилла сидела за столом и рассматривала фото, которые ей недавно доставили.
– Мне нужен мокко на кокосовом молоке из «Блюботтл». А ты, – она указала на меня, – подойди сюда и взгляни на снимки.
Брови Роуз гневно изогнулись, а мне с трудом удалось сдержать улыбку. Мы соперничали с ней с первого дня, ведь обе были приглашены стажерками в арт-отдел журнала.
Присцилла считала, что соперничество способствует лучшим результатам, поэтому она устроила нам с Роуз настоящие «голодные игры». В целом, весь журнал работал по принципу «борись или проваливай». Всего каких-то пару месяцев – и начальница остановит свой выбор на одной из нас, ведь вакансия креативного дизайнера отдела всего одна. И я очень надеюсь занять ее.
Я подошла к столу и взглянула на снимки. Аннабет сдвинулась с места и отправилась за мокко только после того, как Присцилла послала ей укоризненный взгляд.
– Что ты видишь? – спросила мисс Райли.
На фото были изображены лица крупным планом, женщины с разными цветами кожи. Пухлые губы моделей и яркие оттенки новой помады известного бренда. Прекрасная задумка и исполнение, за исключением одного минуса.
– Синий свет вот с этой стороны, – я указала на нижний угол снимка, – делает кожу девушки нездоровой.
Присцилла задумчиво смотрела на фотографии, а потом вдруг схватила их и выбросила в корзину у выхода:
– Тусклая и безжизненная кожа. Мы должны показать помаду, а не похоронный макияж. Это никуда не годится, нужно добавить розового. Свяжись с агентством, пусть пришлют моделей сегодня, обговори с рекламщиками, снимки должны лежать у меня на столе к утру среды. Пусть Бёрди все переделает, а ты проконтролируешь.
– Я?
– Если ты не забыла, сегодня вечером у меня рейс в Лос-Анджелес, но если у тебя есть дела важнее твоей работы, то я могу поручить это Роуз.
Это не было моей работой. Пока что. И я боялась, что не справлюсь, но буду полной дурой, если откажусь из-за волнения.
– Я сделаю все в лучшем виде.
– А может быть иначе?
Схватив сумочку из кожи питона, Присцилла направилась к выходу, вышагивая по коридору к лифтам, словно дикая фурия. Неудивительно, что люди расступались перед ней, буквально влетая в стены. Высокая и стройная, в расклешенных брюках от «Сен-Лорана», она была подобна урагану, кончики волнистых волос длиной до плеч пружинили от каждого ее шага.
Работать с ней – честь для меня. Она была лучшей в своем деле. Сорокалетняя мисс Райли имела влияние и власть немногим меньшие, чем у главного редактора. Концепция каждого номера была ее работой, она отвечала за визуальную составляющую журнала и делала это лучше других.
В отдел влетела запыхавшаяся Аннабет. В руках – картонная переноска-слот с двумя стаканчиками кофе, медового оттенка локоны выпали из аккуратного пучка.
– Где она?
– Ушла.
– Как ушла?
– Передвигая ногами.
Аннабет Роуз ненавидела меня и делала все, чтобы выставить меня ни на что не способной идиоткой перед Присциллой. Она портила мои вещи, мешала мне работать, а на прошлой неделе залила газировкой мой планшет, где были важные наработки по презентации косметики бренда «Ла-Розе» – масштабный проект, работа над которым кипела уже не один месяц. Поэтому я не собиралась любезничать с ней.
– Я бегала за кофе на соседнюю улицу. Она не могла уйти!
– Ты права, попробуй поискать ее под столом.
Роуз злобно уставилась на меня:
– Что мне делать, я за свой счет взяла ей два кофе на кокосовом молоке!
– Выпей, – пожала плечами я, останавливаясь у небольшого зеркала и обновляя персиковый блеск на губах.
– У меня жуткая аллергия на кокос, надуваюсь, как воздушный шарик, – фыркнула она, а затем как-то странно взглянула на меня, словно в ее голове появилась мысль, что я могу использовать эту информацию. Но я же не она, я не подсунула бы ей кокос, чтобы насладиться тем, как она надувается, словно воздушный шарик.
По крайней мере сегодня.
– Тогда тебе все же стоит сделать глоток, – съязвила я, хватая стаканы из картонной подставки.
– Катись в ад, Стоун!
– Не могу, чем же тогда сегодня займешься ты? Снимки ведь на мне.
***
– Не хочешь сходить в пятницу в кино?
– Что показывают? – без интереса спросила я.
– «Я знаю, что вы сделали прошлым летом», – бросил Люк, потирая руки в предвкушении.
Я подняла взгляд от рекламных макетов нового выпуска и с натянутой улыбкой уставилась на парня. По правде говоря, на этой неделе мне было совсем не до кино, но провести вечер в компании Люка – что может быть лучше?
– Ей понравился первый и второй, отнеси их Аннабет, надеюсь, она еще не ушла в преисподнюю, – сказала я, передавая планшет парню в руки.
– Что?
– Не бери в голову, и я согласна на кино.
Люк ухмыльнулся и протянул руку ладонью вверх, я описала круг над его рукой, затем сложила пальцы в кулак и ударила сверху – наш особый жест-приветствие, который придумал он.
Люк Спенсер был менеджером в рекламном отделе журнала. Немного выше меня, спортивного телосложения, с черными, густыми, но короткостриженными волосами и лучащимися добром карими глазами. Молодой рекламщик был невероятно благосклонен ко мне в первый день работы. Теперь между нами было что-то вроде дружбы.
– Я заберу тебя на машине.
– Хорошо, увидимся, – бросила я и, озабоченно поглядывая на наручные часы, побежала на два этажа ниже, в фотостудию.
Казалось, мой простой ответ поднял его настроение на весь день.
«И член», – кричала моя внутренняя вредная сучонка Кирби, которую я предпочитала держать на привязи большую часть времени. Вот и в этот раз я заткнула ее, отвечая, что Люк относится ко мне исключительно как к подруге. Хоть он и пытался стать для меня кем-то большим в первый месяц моей стажировки в журнале.
– Я сделала все, как она сказала! – услышала я сразу, как только зашла на площадку для фотосессии.
– Знаю, но ей требуется больше розового.
Бёрди запрокинула голову и страдальчески приложила ладонь ко лбу.
– Она хотела синий!
– Но теперь ей нужен розовый.
– Дерьмо!
