— Нет, пока стабильно.
— Это хорошо. Муж?
— Угу, — кивнула, а у самой в носу щиплет — первый признак приближающихся слёз. Нет, я твёрдо решила: не пролью больше ни одной слезинки. — Он самый. Насть, прости, но не могу… Тошно так, что дышать трудно.
— Прости. А знаешь, есть у меня идейка. Давай ты завтра поработаешь с новеньким кассиром. Её, кстати, Люда зовут, а потом я продлю твои выходные на пару дней.
— А как же Люда?
— Ну… Не парься, справимся без тебя. Вон Катю попрошу. А ты давай решай свои проблемы, но лучше всего отдохни. В общем, думай сама, а мы будем тебя ждать весёлой и улыбающейся.
— Не обещаю… Но спасибо большое, Насть, — искренне улыбнулась неожиданной доброте.
— Да брось. Все мужики козлы. А себя надо беречь и любить!
***
Не успела выйти с работы, как телефон стала обрывать Оксанка.
— Систерс! Ну чё, как ты там?
— Уставшая, замученная и голодная. Иду домой.
— А этот мудень что?
— Ничего хорошего. Вчера так поговорил с сыном, что мне пришлось вмешаться. Вовремя домой успела, — перепрыгнула через лужу, двигаясь к автобусной остановке. — Впервые видела таким своего ребёнка.
— Поподробнее, пожалуйста.
Пока рассказывала про вчерашнее, не заметила, как дошла до остановки, присела на лавочку и выслушала долгую и очень нецензурную тираду Оксаны о моём блудливом муженьке. Прерывать не хотела, была полностью с ней согласна. Пропустив одну маршрутку, продолжала сидеть и болтать с сестрой. Дома мог, но это не точно, быть Влад, поэтому я не спешила.
— Выговорилась? — прыснула в трубку. — Есть пару неплохих новостей.
— Давай, подсласти горечь, которую во рту вызывает своими поступками твой недомуж.
К остановке подъехал представительского класса чёрный седан и включил аварийку, нагло преграждая подъезд общественному транспорту. Несколько ждущих свои маршрутки пассажиров возмутились. Женщина пенсионного возраста — единственная, кто не промолчала, когда вышел водитель и прошёл мимо неё. Я же продолжала болтать с сестрой, мельком кинув взгляд на нарушителя правил дорожного движения и общественного порядка. Высокий, весь в тёмном и с самыми чёрными волосами, которые я когда-либо видела.
— Первое. Мы с Костей решили не ждать раздела квартиры и на выходных будем собирать вещи. Надо, правда, ещё с мамой поговорить.
— Не боишься, что он свою «любовь» в пустую квартиру приведёт?
— Полагаюсь на его порядочность.
— Ха! Наивная! Ну-ну… А второе?
— Неожиданно мне дали два отгула после выходных. Вот думаю, как провести длинные выходные с сыном.
— Шикарная новость! Могу помочь, — в трубке что-то зашуршало.
— Оксан, что ты там делаешь?
— Искала кое-что. Нашла! Мне тут за одно доброе дело сделали комплимент. Поездка на двоих на турбазу «Казбек». Но я точно не поеду, не люблю такое. А вот вам с Костей не помешает.
Я аж рот открыла от такого предложения. Мы как-то всей семьёй были на этой турбазе. Отдыхали пару дней, Косте тогда было шесть лет. Сильно с таким малышом не наотдыхаешься, а вот сейчас можно. Но всё равно мы тогда отлично надышались свежим воздухом в сосновом бору, поплавали на лодке на местном большом озере и просто много гуляли, наслаждаясь сервисом и отдыхом от городской суеты.
— Шикарно!
— Фух… Рада помочь. Завтра увидимся, отдам тебе путёвки.
Распрощавшись с сестрой уже не с таким мрачным настроением, как было днём после звонка обожаемой свекрови, я доехала до дома. Да, мама Влада имела прекрасную чуйку, чтобы позвонить не вовремя и ещё обидеться, что на неё, такую замечательную, не хватает времени. Но теперь я могу спокойно повесить трубку и не выслушивать претензии. Как гора с плеч.
Глава 11
Вера
Первый вечер без главы семейства. Удивительно, но этот вечер прошёл просто шикарно. Мы с сыном заказали пиццу, включили анемэшный сериал из четырёх сезонов и до полуночи смотрели не отрываясь. Вернее, смотрел больше Костя. У меня же вникнуть в суть плохо получалось. Много раз переспрашивала некоторые моменты, но оторваться от крутой рисовки не могла. Умеют же японцы захватить внимание.
— Так, молодой человек, на сегодня хватит! Завтра работа… — не смогла сдержать зевоту, — и школа. Выключай телевизор.
— Мам, можно ещё одну серию? Они короткие, а там звероподобный должен появиться, — Костя сделал глазки.
— Кость, ну ты же уже видел этот сезон. Потом досмотришь.
— Тебе хоть понравилось?
— Честно? — Поднялась с дивана, разминая спину. — Удивительно, но понравилось. Если вникнуть, то даже очень хороший мультфильм.
— Анимэ, мам…
— Как скажешь. Спать, бегом.
Костя зевнул следом за мной и отправился к себе, но у дверей остановился и сказал:
— А знаешь, мам… Я, наверное, не буду по нему скучать. Ты у меня классная, а он… Спокойной ночи.
— Сладких снов, Кость.
Слова сына прошлись острым тесаком по кровоточащему сердцу, делая новые глубокие разрезы, из которых снова будет хлестать кровь. А у меня уже закончились бинты и пластыри, чтобы заклеивать и перевязывать раны. Когда я уже смогу не испытывать жгучую боль? Когда перестану с душевным надрывом вспоминать предательство того, кого так долго любила?
Влад за сегодня ни мне, ни сыну не позвонил. Бог с ним, со мной всё понятно. Резко стала ненужной, нелюбимой, обременяющей женщиной. Но сын-то что ему сделал? За что он так с ним? Неужели Влад не понимает, что, отстраняя от себя единственного ребёнка, ничего хорошего из этого не выйдет? Костя уже давно не маленький и своё мнение имеет, с которым придётся считаться и максимум немного направлять и исправлять.
Видимо, спать я разучилась. Пролежав до четырёх утра с открытыми глазами, встала с намерением что-то да делать, а не гонять горькие мысли по кругу. Ушёл, счастлив там со своей Ириной — скатертью дорога! Очень тихо и также осторожно достала дорожные сумки, чемодан и кучу больших пакетов. Начну наши сборы сейчас, отвлекусь на работу руками.
Когда сын проснулся, я уже сложила вещи Влада и большую часть своих, освободив гардеробный шкаф. Уставшая, но довольная, что вещи муженька удачно разместились в плотных чёрных пакетах, я вышла к сыну.
— Выспался?
— Нет… Можно я пойду ко второму уроку?
— Хитрый. Нет, конечно. Помоги мне пакеты в коридор выставить и иди умываться.
— А чьи это вещи? Его? — Костя подхватил сразу три больших мешка и вынес к входной двери.
— Именно. Помогаю твоему папе быстрее создать новую семью… — не сдержалась, опустила взгляд на ухмылку сына. — А завтра мы будем наши вещи собирать.
Про отдых на турбазе пока Косте не сказала, не вижу смысла радовать его заранее, вдруг не получится. Вот заберу сегодня у Оксаны путёвки и обрадую.
— Мам, ты сама хоть спала?
— Немножко. Бутерброд или яичница?
— И то, и другое! — крикнул уже из ванной сын, а я включила чайник.
***
— Привет, мамуль, — в обеденный перерыв вспоминаю, что так и не позвонила маме, а вещи уже собираю. — Как вы там?
— Привет, Верунь. Всё нормально, без изменений. Вы как? Давно ты не звонила.
Да, со всеми этими трагическими для меня событиями я забыла о ежедневных звонках маме. Тяжело вздохнув, села в своё кресло, радуясь возможности побыть одной и спокойно рассказать о планах маме. Полдня я сидела рядом с новым кассиром Людой, наблюдая за её работой, иногда подсказывая, но в целом радуясь, что человек она опытный, хватает на лету мелкие нюансы.
— Мам… Мы с Костей на следующей неделе переедем к тебе. Примешь?
— Конечно! А… А что случилось? — голос мамы слегка понизился, а у меня слова застряли в горле.
Моя дорогая мамочка всегда тепло и с какой-то материнской любовью относилась к моему мужу. Она радовалась за меня, за мой счастливый брак. А мой папа, пока был жив, всегда по-мужски уважал Влада. Они сходу нашли общий язык, и папа в тот же вечер благословил Влада в зятьки. А сейчас мне надо жесточайше разочаровать маму. Но больше всего мне хочется, чтобы она меня поняла с полуслова и оказала ту самую родственную поддержку.
— Случилось… У Влада случилось, и мы разводимся.
— Раз…разводитесь? Вера, я не понимаю. Но как же так?
— Вот так, мам… Сама ещё не до конца всё понимаю, но это факт.
Мама тяжело вздохнула в трубку. Повисла пауза, такая тяжёлая и вполне ощутимая. В эту секунду до чёртиков захотелось быть рядом с мамой и чтобы она меня крепко обняла.
— А Костя? Он знает?
— Знает. Владик успел с ним по-взрослому поговорить, — я скривилась на этой фразе, вспоминая тот вечер, мысленно обзывая мужа мудаком. — Костя уже сейчас готов к тебе переехать.
— Ужас какой… А что у Влада такого случилось?
До мамы так и не доходил смысл сказанного мною. Или я не так преподнесла новость. Я хмыкнула и передразнила мужа:
— У него случилась впервые такая яркая и настоящая любовь.
— Вот же дурак! Какая там у него любовь в таком возрасте?
— Ну, как говорится: седина в бороду, бес в ж… ребро. Не важно. Мамуль, мы на выходных будем собирать вещи, а потом на пару дней с Костей съездим на турбазу. Оксанка путёвки свои отдаёт, а потом мы сразу к тебе.
— Да, хорошо. Я пока комнату вам подготовлю, а сама переберусь к Игорю. Ничего, Верунь. Справимся, раз Влад такой! Отец бы ему по-мужски вставил за вас.
— Мне этого не надо. Пусть живёт в своей любви… — говорю, а сама себе не верю. Хочу, безумно хочу, чтобы жизнь моего мужа наказала. Но это всё в мыслях, вслух никогда такого не скажу. — Как Игорь?
— Ничего нового. Слава богу, что ещё левая рука работает. Смотрит телевизор, с планшетом не расстаётся, привет вам каждый раз вам передаёт.
— Мам, мне так жаль. Не хочется вот так, но я обещаю помогать тебе.
— Вера, перестань! Ты и Костя — мои любимые, родные. И я, как и Игорю, всё вам отдам. Давайте собирайтесь, отдохните и ко мне. Только позвони заранее, приготовлю для внучка вкусняшки.
— Спасибо, люблю тебя.
Нажала отбой и выдохнула. Знала, что мама поймёт. Может, не примет такого от любимого зятя, но поймёт. «Только вперёд и не оглядываться».
***
И всё же последний рабочий день этой недели вышел тяжёлым и выматывающим. Моя стажёрка Люда сдулась к четырём вечера, сославшись на безумную мигрень. Пришлось её отпустить и самой закончить день: подготовить инкассацию, закрыть кассу и отправить отчёт в головной офис.
— Вера? Добрый вечер, Вера.
Стоило только выйти из отделения, как меня окликнула невысокая шатенка. И я сразу её узнала.
— Допустим, — перевесила сумку на локоть и скрестила руки на груди.
— Ирина, — она протянула руку, но я покачала головой. Даже дотрагиваться до «самой яркой любви» не хотелось.
В голове закрутился вихрь вопросов, но главным был: «Что ей от меня ещё нужно?». Мужик теперь её с небольшим приданым, так что ещё?
— Мы можем в каком-нибудь тихом месте поговорить?
— С чего ты взяла, что я вообще хочу с тобой разговаривать?
— Это важно, — она отзеркалила мою позу.
Эта Ирина и правда маленькая. Не красавица, но симпатичная. Голос красивый, таким только мужиков соблазнять в сервисе «секс по телефону» или работать диктором. Плевать, я не о том думаю.
— Не вижу преград «это важное» сказать мне тут и сейчас.
— Хорошо, — она оглянулась, бросая рассеянный взгляд на проходящих мимо людей, — я бы хотела тебя попросить не настраивать сына против отца. Владик очень переживает. Не порть жизнь ни себе, ни кому-то ещё…
От такого заявления мои брови непроизвольно взмыли к линии роста волос на лбу. Я лишь усмехнулась и мысленно отметила храбрость этой мадам.
— Во-первых, тебя это никак не должно касаться. Хватит и того, что ты влезла в мою семью и её разрушила, — Ирина сделала шаг назад, почувствовав угрозу в моём голосе. — Во-вторых, мой сын и его отец сами разберутся без таких, — я брезгливо обвела её взглядом, — защитниц. И, в-третьих, мне плевать, о чём там переживает Владик. Он сам говорил с сыном, без меня. И мой сын, — я намеренно выделила интонацией «мой», — уже не маленький, чтобы прогибаться под чьё-то мнение.
— Твой сын плохо обо мне отзывался…
— Прости, а кто ты такая, чтобы тебе петь дифирамбы?
— Но… Не мог мальчик его возраста так выражаться!
