Читать «Позывной «Хоттабыч»#3. Белое солнце Агартхи» — Lanpirot онлайн
Страница 3 из 5
«Только бы хватило Энергии… – мелькнула мысль. – Только бы хватило…»
Закатав рукав подрагивающими от недостатка сил руками, азиат воткнул толстую иглу Пранотрансфузера в собственное предплечье и, совершенно ослабнув, опустился на пыльный каменный пол пещеры. Кристалл заполошно заморгал, переливая остатки Жизненной Энергии в обессиленное тело диверсанта. Руки тибетца мгновенно перестали дрожать, тусклые глаза заблестели, а из его груди вырвался вздох облегчения – Энергия в кристалле-накопителе еще оставалась. Немного, но её хватило, чтобы затянуть прореху в Тонком Теле, нанесенную нечистым Духом. Кристалл мигнул еще раз и потух – закачанная в него Прана закончилась. Слишком много Жизненной Энергии потратил диверсант, нарезая без устали круги возле городских стен Абакана. Но самое главное сделано – в ближайшее время он не умрет от истощения.
Продев руки в лямки, азиат закинул вещмешок за спину и, подволакивая ноги и загребая пыль, потащился вдоль четко прослеживаемых следов. Где-то там, в конце темного коридора, падали на стену какие-то светлые мерцающие блики, словно отсвет горящего пламени. Тибетец постарался прибавить скорость – силы утекали стремительнее, чем он рассчитывал. Подлый укус зубастого Духа-Гуся оказался коварнее, чем диверсант рассчитывал – он запустил в организме старшего послушника еще и какую-то неведомую «болезнь», которая постепенно распространялась по его Тонкому Телу. Когда азиат уже почти добрался до поворота, за которым что-то явно горело, раздался выстрел, прозвучавший оглушительным грохотом в тихом и замкнутом пространстве пещеры. Старший послушник изо всех сил рванулся на звук.
***
– Твою мать! – Неожиданно прозвучавший выстрел, заставил меня вздрогнуть и втянуть голову в шею.
Тонко взвизгнула пуля, отрикошетившая от вороненых доспехов неведомого мертвого великана, и вся «неустойчивая конструкция», состоящая из сидящей на костяном троне усохшей донельзя мумии, и сохраняющая равновесие хрен его знает сколько тысячелетий, неожиданно резко навернулась об пол. А вот его великанский меч, покоящийся на коленях хозяина подземелья, со свистом вспоров воздух, легко, словно палку молочной колбасы, перерубил шею Вревского, неудачно оказавшегося не в то время, и не в том месте – только голова, словно детский мячик, весело поскакала по пыльной пещере, разбрызгивая брызги крови по сторонам.
Пока мы с командиром и Харманом тупо стояли, пораскрывав рты, пялясь на кровь, выплескивающуюся толчками из обрубка шеи, пытаясь осмыслить и уложить произошедшее в своих головах, из темноты к бьющемуся в конвульсиях безголовому телу выметнулся какой-то неопознанный субъект. Коротко размахнувшись, этот ублюдок засадил в грудину трупа какую-то хреновину, тут же засветившуюся желтоватыми переливами.
– Пранотрансфузер? – Первым вышел из ступора командир. – Какого хрена?
– Ты кто, пацанчик? – Я уже приготовился серьезно попотчевать «незваного гостя», который, как известно, хуже татарина, хорошей порцией огня.
– Вторник? – Узнал азиата Харман, едва не всадив в него очередной заряд.
– Робка, совсем уже двинулся в этом подземелье? – То, что немецкий утырок, пусть и косвенно, но ухлопал-таки предателя Вревского, меня нисколько не взволновало – умер Максим, ну и хрен с ним! Главное, свою основную миссию он выполнил – свел с кем надо. – Какой нах вторник? Пятница сегодня… если я ничего не путаю…
– Он – Вторник, указал на агента Хартман. – Вы разве его не узнали?
– Разглядишь тут! – ворчливо заметил я, вглядываясь в азиата. – А, это ты, хранитель яиц? Ты ж без своего шарика уходить не хотел?
– Так… сложились обстоятельства… – с трудом выдавил азиат. – Духи… много… не совладать… пришлось оставить…
– А-а-а! – догадливо протянул я. – Порвали болезного? А помирать ты явно не собирался?
– Да…
– А чего это ты творишь, братская чувырла? – спросил я, хотя, в принципе, уже догадался, откуда тут «ухи торчат».
– Жизненную Энергию бедолаги Вревского собирает, – невозмутимо произнес оснаб. – Подлечиться за чужой счет, видать, хочет.
– Пусть его, – словно что-то самой собой разумеющееся, отмахнулся я, хотя внутри все клокотало. Надо привыкать, в Рейхе такое положение вещей – норма! Не стоит палиться на такой мелочи. – Че добру-то пропадать!
Наконец «всадника без головы» престало колотить, а кристалл разгорелся не в пример ярче, чем в самом начале. Азиат, выдернув наполнившийся Жизненной Энергией Пранотрансфузер, поспешно воткнул его себе в руку. Я мысленно отметил заранее закатанный рукав его куртки и свежую рану, нанесенную, по всей видимости, тем же прибором. Азиат распластался о полу неподалеку от обезглавленного тела ротмистра и замер, закрыв глаза и что-то неслышно шлепая губешками. Изменения, происходившие с ним, были видны невооружённым взглядом. Диверсанту явно получшело.
– Слышь, чепушила? – окликнул я азиата по-русски, когда тот открыл глаза. – А почему вторник? – Вот не давал мне покоя этот вопрос, уж не знаю почему. Как будто других проблем нет.
– Мимар, – ответил диверсант так же по-русски. Чисто, четко, безо всякого акцента, словно всю жизнь на нем разговаривал. Оно понятно, этот поц – не то что пехота-Хартман – настоящий подготовленный диверсант! – Это мое имя, – пояснил азиат. В переводе оно и означает – вторник.
– А с какого языка перевод? – полюбопытствовал я, а командир молча наблюдал за моим «допросом» диверсанта.
– С тибетского, – не стал скрывать азиат, похоже, поймавший приход, как наркоман, но только не от наркоты, а от обилия чужой Жизненной Энергии.
– Настоящий тибетец? – Удивленно покачал я головой. – А я, грешным делом, решил, ты калмык.
Но азиат не ответил, а только блаженно расслабился и затих.
– Ты чего творишь, Харман? – Отвлекшись от Мамира, накинулся на оберштурмбанфюрера командир. – Что это сейчас было? – И он указал на обезглавленное тело Вревского. – Какого черта, Роберт?
– Он шевельнулся… – Хартман попытался перевести стрелки на упавшую мумию. – Я и среагировал…
– В жопу такую реакцию! – Вскипел оснаб. Хоть он и сам бы «с удовольствием» удавил предателя, но такая внезапная и нелепая смерть бывшего боевого товарища и однополчанина выбила Петрова из колеи. – Почему про пистолет ничго не сказал? Быстро отвечать! – рявкнул Петр Петрович, усилив приказ Ментальной атакой.
– Я… я… – Дернулся было оберштурмбаннфюрер выстроить Стену Отчуждения, но с опытным внеранговым Мозголомом такой фокус не прокатил.
– Не доверяешь, значит, герр Хартман? – Быстро выдернул всю необходимую информацию из мозга немца оснаб. – Пистолет сюда! – Он требовательно протянул руку. – Живо! – Фриц поначалу пытался сопротивляться, но его слабенький Дар против Ментального Дара командира не имел никаких шансов. – И запомни, Роберт, – пряча пистолет под ремень, произнес оснаб, – командую здесь я! И никто без моего прямого приказа даже чихать не должен! Уяснил, оберштурмбаннфюрер?
– Яволь, герр оснаб! – с кислой физиономией произнес Хартман.
– И запомни, Роберт, – немного «снизил накал» и отпустил Силу командир, – мы с тобой в одной лодке! И чтобы нам всем выжить – не нужно её раскачивать! И без того штормит!
– Виноват, герр оснаб! – потупился Хартман. – Но этот гигант… он действительно шевельнулся…
– Тебе показалось, пацанчик! – Я подошел к огромной мумии и потыкал её носком ботинка. – Если он и шевелился, то это было ой, как давно!
– Ошибся… – совсем упав духом, повторил немец.
– Ладно, Робка, – я панибратски хлопнул фрица по плечу, – ты только в следующий раз не ошибайся, ладно! А то всех нас скопом угробишь! Я, хоть и старик, но пожить еще годок-другой не откажусь!
– Камрады… – сбивчиво произнес Харман. – Виноват… Готов понести залуженную кару…
– Че ты унесешь, Робка, – я криво усмехнулся, и указал на безголовое тело Вревского, – ему уже ничем не помочь!
– Он прав, Роберт, – подключился командир, – любая оплошность или ошибка может стоить жизни каждому из нас. И если мы не начнем действовать одной командой – наша песенка будет спета! Причем очень и очень быстро!
– Еще раз прошу прощения, господа! – вновь повторил оберштурмбаннфюрер. – Этого больше не повториться!
– Хотелось бы верить… – буркнул я, отворачиваясь от Хартмана и присаживаясь на корточки рядом с азиатом. – Э, бедолага, хорош прохлаждаться! Лучше поясни, – дождавшись ответной реакции от тибетца, спросил я, – в какую такую задницу ты нас запихал?
Глава 5
Мимар тряхнул головой, открыл глаза и перевел на меня все еще осоловелый взгляд своих глаз с полопавшимися от напряжения сосудами.
– Э! Але! – Я пощелкал пальцами почти у самого его носа. – Дома есть кто-нибудь?
– Что? – переспросил меня тибетец, взгляд которого постепенно «светлел».
– В себя, говорю, пришел, болезный ты наш? Кони уже не двинешь? – Продолжал я докапываться до диверсанта.
Взгляд тибетца на миг вновь затуманился, словно он опять «отъехал». Но на этот раз он «отсутствовал» недолго.
– Я в порядке, – отозвался он через несколько секунд. – Если бы так вовремя не повезло с Праной… – Он осекся, не зная, как мы среагируем на такой утилитарный подход к Жизненной Энергии нашего погибшего «товарища».
– Да ты не тушуйся, барон Суббота [1], – усмехнулся я кривоватой ухмылочкой, – кто-то теряет, кто-то находит. Жизненная Энергия ему, – я указал на остывающий труп предателя, – все одно без надобности. Снявши голову – по волосам не плачут. Хех, – меня вновь начал разбирать беспричинный смех, похоже, нервишки-то опять слегка подрасшатались – ведь на месте Вревского, вполне мог оказаться и я, и командир, – это тот редкий случай, когда смысл переносный, становится смыслом явным…
[1] Барон Суббота – в религии Вуду одна из форм лоа (невидимых духов), связанное со смертью и мёртвыми. Основные его символы – гроб и крест.
Ага! А гребаного шпиона, похоже, отпустило – вон, как он облегченно выдохнул. Видать, всерьез рассматривал варианты… Ведь мы его могли и реально кончить, в отместку за тупую «шутку» с нашим переносом хрен знает куда.
– Я рад, что мы нашли общий язык, – осторожно улыбнувшись, отозвался Мимар. – Только я не Суббота, а Вторник. И вовсе не аристократ… – Попытался он исправить мою «оплошность».
– Ты сейчас нам зубы-то не заговаривай! – Я решил вновь взять этого деятеля в оборот. – Ты куда нас, сука, закинул? Что это еще, к хренам, за палаты Кощея?
– Я и сам не понимаю в чем проблема, – еще раз оглядев окружающий нас костяной дизайн, признался тибетец. – Портальный Камень привязал лишь к одной точке возврата – Орденскому замку «Зеленого Дракона»…
– И судя по твоей кислой харе – это явно не твой замок? – Я недобро оскалился, воспламенив на кончике указательного пальца маленький огонек.
Мимар напрягся, неотрывно следя за моей рукой, но я демонстративно выудил из внутреннего кармана растрепанную пачку сигарет. Засунув раскрошившуюся табачину в зубы, я с наслаждением закурил. Черт возьми, а табачка-то совсем мало!
– Нет, это не Орденский замок, – подтвердил мои, уже вполне себе оформившиеся опасения, азиат. – Я не понимаю… – продолжая вращать головой по сторонам, неуверенно произнес диверсант. – Как так могло получиться? Артефакт никогда не сбоил… Мои братья используют его уже не одно столетие…
– Ну, и на старуху бывает проруха! – Выдал я древнюю, как мир, философскую мыслю. – Только чего делать будем, Понедельник?
– Вторник, – вновь поправил меня азиат.
– Не-е-е, врешь – Понедельник! – мотнул я головой. – Потому что с тобой сплошные, сука, проблемы! Понедельник – день тяжелый! – Продолжал я отжигать не по-детски. – Ладно, братцы, хорош балдеть! Нужно решать, как будем выбираться из этой жопы! Кстати, неделька, у тебя пожрать есть чего? А то жрать охота! А в тюрьме сейчас ужин – макароны [2]…
[2] Цитата из советской кинокомедии «Джентльмены удачи». Реж. А. Серый, «Мосфильм», 1971 г.
– Какие, нахрен, макароны, Хоттабыч? – Не сдержался даже оснаб, не вкурив моего прикола. – Ты ж эту тюрьму, можно сказать, своими руками в преисподнюю низверг! Вместе со всеми макаронами и поварами!
– О, ес-ес, ОБХС! – Сиплым голосом Хмыря в исполнении Георгия Вицина, произнес я по-русски, хлопнув себя по ляжкам. – Запамятовал, командир! – вновь перешел я на немецкий. – Совсем никакой памяти не осталось! – Добавил я, рассмотрев округлившиеся глаза оберштурмбанфюрера. – А ты чего на меня так вылупился, отец родной? – Решил подколоть я фрица. – На мне узоров нету, и цветы не растут [3]! А старикам свойственно постоянно все забывать! Старость – не радость!
[3] Цитата мошенника Жоржа Милославского из советской фантастической кинокомедии «Иван Васильевич меняет профессию» по мотивам пьесы М. Булгакова «Иван Васильевич». Реж. Л. Гайдай, 1973 г.
– Oh, mein Gott [4]! – не в силах поверить в происходящее, воскликнул Хартман. – Он что, действительно не помнит, что сотворил такое?.. Да он же, походя, уничтожил массу народа… целый город… не оставив от него даже камня на камне!
[4] О, мой Бог! (нем.)
– А тебя это сильно волнует, Робка? – Вот чего не ожидал от фрица, так это подобных розовых солей. Странный он какой-то для настоящего нацика. Это ведь он, а не я, должен в хрен никого, кроме настоящих арийцев, не ставить. А оно вона че, Михалыч! Только мне не с руки тут с ним политесы разводить – нас с оснабом в Рейхе должны с распростертыми объятиями встретить. Чтобы ни один, падла фашистский комар, даже носу не подточил! – Ты лучше свои нервишки побереги, – «посоветовал» я между делом Хартману, – еще пригодятся! А за людишек Абаканских не переживай – дрянь были людишки! Убийцы, ворье, проходимцы всякие, даром, что Осененные! Там на каждом встречном-поперечном пробы было негде ставить! Так что я всем по справедливости подарочков отвесил. В общем, не кашляй, Робка! Не бери в голову, бери в плечи – здоровее будешь!
А немчик-то прямо прифигел от моей эмоциональной «агитки», только продолжал рот разевать, да глазки пучить. Пусть его, может, мозги немного на место встанут, в следующий раз думать будет, что творить, да что говорить! В смерти того же Вревского, он, хоть и косвенно, но все-таки виноват. Мне предателя не жалко, но не выстрели он тогда, может и выжил бы, падла, пока я сам его не придушил…
Когда я, наконец, заткнул свой словесный понос, в костяной пещере воцарилась гнетущая тишина, только гудело жаркое пламя в больших чашах возле опустевшего трона. Даже оснаб молчал, не зная, что сказать по этому поводу. Остапа, похоже, в очередной раз понесло. Надо немного гаечку-то подкрутить, а то раздухарился, старый пердун! Перья распушил, словно петух гамбургский! Похоже на «опьянение Силой», как мне однажды поведал профессор Виноградов. Бывает так, говаривал он, что после очень серьезного и одномоментного Силового выплеска, «откат» по мозгам дубасит, почище опиумной настойки! Вот, похоже, я его и словил. Одно радует, что это не старческая моча мне в голову бьет!
– Жрать есть, но мало… – Первым из молчаливого ступора вышел азиат, но лишь затем, чтобы впасть, в очередной «экстаз». – Мама дорогая! – на чистом русском воскликнул тибетец, взгляд которого, наконец, сфокусировался на «поверженной» мумии великана, лежащей на боку рядом со своим троном. Надо же, как в роль вжился, говнюк! Ночью разбуди, вопрос задай, так он и тогда, пожалуй, чисто по-русски тебя матом пошлет. Можно только позавидовать такому профессионализму, несмотря на то, что это враг. – Настоящий Дайтьи [5]!
[5] Дайтьи – в индуизме низшие божества, называющиеся так же демонами, титанами, полубогами, антибогами, гигантами.
– Кто? – одновременно вопросительно воскликнули мы с командиром. Только Хартман промолчал, поскольку в русском он вообще ни в зуб ногой. Но слушал он очень внимательно.
– Вы называете их Асурами, – пояснил Мимар с благоговеющим придыханием. – Это просто чудо какое-то, что мы сюда попали…
– Ага, прямо ссу кипятком от радости! – Я, наконец, вернулся в свое привычное состояние ворчливого и вечно всем недовольного старикашки. – Ты лучше скажи, как нам отсюда выбраться?
Лишь один выход – Не знаю, – покачал головой Вторник. – Я уже говорил, что Портальный Камень имеет лишь один выход в покоях моего Орденского замка. О том, что Портал может вывести в иное место… подобное этому… ничего не известно ни мне, ни моим братьям, ни даже Великому Магистру. Хотя, теоретические предположения, конечно были, – признался тибетец. – Наш Орден обладает довольно обширной библиотекой древних текстов, – пояснил он, – и некоторые дошедшие до нас манускрипты, утверждали, что такое возможно. Порталы могут открываться в совершенно иные места. Но как этого достичь? – Азиат виновато развел руками. – Этого не знают даже Высшие Иерархи Ордена.
– Не знают, или вам, мелким, не говорят. – Я вновь недовольно поморщился. Видали мы таких проходимцев. Но этот поц явно не врет. Да и объегорить оснаба с его-то Даром Высшего Мозголома? Не-а, пупок у Вторника развяжется! Так что наше дело пока полный швах!
– Никто из братьев, даже и Великий Магистр, не упустил бы такую возможность прикоснуться к древним тайнам! – яро возразил диверсант. – А ведь это такая возможность…
– Вон, – я ткнул пальцем в оберштурмбаннфюрера, – стоит один, уже прикоснувшийся к древним тайнам. – И чего-то не видно особой радости на его лице от этого «прикосновения». Может быть, оттого, что передохли все прикоснувшиеся к вашим древним тайнам?
– Я, кажется, понимаю, о чем вы… – Задумчиво произнес Мимар, наконец-то, оторвавшись от мумии великана и бесстрашно взглянув мне в глаза. – И я, кажется, догадываюсь, отчего Портальный Камень не сработал должным образом…
– Не слишком ли много вам «кажется», гражданин хороший? – Я специально не отводил взгляд от темных глаз тибетца, осторожно прощупывая его Ментальную Защиту. Первое, на что я наткнулся – Стена Отчуждения, поставленная явно специалистом своего дела. Но до умения оснаба, натаскивающего меня совместно с профессионалами-Мозголомами экстракласса Капитоновым и Мордовцевым, здесь было как до луны пешком! Я мгновенно нашел несколько брешей в обороне противника, куда при желании мог легко ввинтить свой Ментальный Щуп. Но этого мне пока не требовалось, да и товарищ командир, тоже, думаю, зря свой хлеб не жрет. Покопался уже у говнюка в башке. А после мы с ним все перспективы обсудим.
– Не кажется! – Стоял на своем Мимар. – Я думаю, что всему виной вы, товарищ Хоттабыч, как новое воплощение Асура Святогора! Ведь наши «коллеги» из «Наследия предков» успели провести Ритуал? Не правда ли, герр Хартман? – Адресовал свой вопрос оберштурмбаннфюреру тибетец.
– Я не знаю, сумели ли они довести его до конца, – правдиво ответил Роберт. – Но изменения, произошедшие с… – он запнулся, взглянув на меня с опаской, но все-таки продолжил, называя вещи своими именами, – подопытным экземпляром, были просто поразительны!
– Откуда тебе-то об этом известно? – Надавил я на азиата по-русски, чтобы, если влезет нечто нелицеприятное, не «травмировать» Хартмана. Он нам пока еще совсем не доверяет. Мы для него лишь ценный груз, который нужно просто доствить до места назначения. – Тебя-то там точно не было!
– Мы стараемся обмениваться с братьями по Ордену актуальной информацией, – не стал скрывать Вторник. – И древние манускрипты, прояснившие место упокоения Асура, изначально хранились именно в нашей замковой библиотеке. И именно наши специалисты консультировали коммандера Пласмана, позже возглавившего экспедицию «Аненербе» в Рипы, по некоторым спорным вопросам проведения Ритуала воскрешения Бессмертного Духа Асура.
– Так вот в чем прикол! – Мне стал, наконец, понятен «шкурный интерес» этих смуглокожих тибетских «арийцев» [6]. – Вы решили провернуть опасное мероприятие по воскрешению древнего демона чужими руками! Ведь это логично: зачем рисковать своей немногочисленной братией, если можно подставить союзников под рискованный эксперимент! – Хоть и по невозмутимому лицу серьезно подготовленного диверсанта сложно было что-либо понять, мне стало ясно – я попал «в яблочко» с первой попытки. Да и не убранный до конца из его головы мой Ментальный Щуп четко реагировал на его тщательно сдерживаемые эмоции. – Ведь я прав, не так ли?
[6] Согласно нацистским «доктринам» некогда на земле существовали две проторасы: духовная нордическая – высшая, обладающая Сакральными Знаниями – Арийская; и низшая Гондваническая раса юга, породившая унтерменшей. Столицей древних Ариев древнегреческий мыслитель Платон считал легендарную Атлантиду, Герман Вирт – не менее легендарную Туле, расположившуюся в Арктике. Затем на земле случилась некая катастрофа планетарного масштаба, в результате которой цивилизация Ариев была сметена с лица земли. Выжившие в катастрофе Древние Арии спаслись на Тибете, где основали новое государство – Шамбалу (по другим сведения Агарти). Поэтому коренные тибетцы и в Германии считались носителями древней арийской крови.
– Вы через чур проницательны, господин Хоттабыч, – не дернув ни единым мускулом, произнес старший послушник. – Да, мы стараемся не рисковать нашей братией понапрасну. Нас слишком мало!
– А их, значит, слишком много? – Я стрельнул глазами в сторону Хартмана. – Можно и немного проредить?
– Они могут себе это позволить… – ни на йоту изменившись в лице, произнес диверсант. – Очевидную выгоду же, если она последует – получат все стороны без исключения!
Оно и понятно – те еще двуличные твари! И нашим, так сказать и вашим!
– А если не получат, тогда «пусть»… – Я уже откровенно потешался.
– Господа! – Вмешался в нашу продуктивную беседу оберштурмбаннфюрер. – А нельзя ли перейти на немецкий? Я не понимаю, о чем идет речь!
– Боишься прошляпить что-нибудь важное, Робка? – Обернулся я к немцу.
– Да, боюсь! – честно и прямолинейно, как настоящий вояка, ответил он. – К тому же, мы до сих пор одна команда? Не так ли, господин оснаб?
– Мы одна команда, – подтвердил командир. – Господа Маги, прошу вас впредь общаться только по-немецки! – демонстративно напыщенно произнес он, корча из себя блистательного аристократа на светском приеме. Впрочем, командир им на самом деле и являлся. Князь, итить его за ногу! – Чтобы все члены нашего небольшого отряда понимали, о чем речь! Обсуждаемая информация может оказаться жизненно важной! Спасибо за внимание!
– Мы, Робка, – перейдя на немецкий, произнес я, – обсуждали возникшую проблему нашего переноса в это поистине чудесное место. Ну, это Мимарка так считает…
– Вы действительно не понимаете, как нам всем повезло? – Вновь завел свою шарманку азиат. – Причаститься древних тайн выпадает далеко не каждому!
– Мне уже выпало, – недовольно проскрипел я, – ты хоть знаешь, что это за гигантский сушеный урюк, к которому нас неожиданно в гости замело?
– Точно не знаю, но могу попытаться предположить… – ответил старший послушник, поднимаясь на ноги.