– Победишь в драке, так и быть, разрешу быть охотником, а не волком.
– Мы снова ее разыграем? – у брата челюсть от удивления упала. Мех вернулся под кожу.
– Почему бы и нет. А за спасенье попрошу расплатиться натурой.
Эта мысль будоражила. Стоило представить, как мы вдвоем загоняем жертву, как не раз поступали в детских играх, и по загривку прошлась волна диких мурашек, а в штанах потяжелело. Я помнил ее запах. Наверняка, теперь она пахнет еще слаще, став юной женщиной.
– Но, Борислав. У нее может кто-то быть, там в большом городе…
– И что?
– Ну… это как-то… неэтично, что ли.
Мой брат защищает девчонку? Да он видел ее последний раз пятнадцать лет назад!
– Мы – оборотни, у нас своя этика и нормы морали. Драться будешь?
Яромир без слов начал раздеваться.
– Если проиграю, второй раз дашь мне сыграть охотника.
– Договорились.
Я встал, разминая застывшие мышцы. Тело требовало движения, а возбуждение от мысли, что скоро увижу Красную Шапочку, нуждалось в агрессивном выходе. Намылить брату уши? Привычное развлечение, он всегда проигрывал, но уступал мне лишь на кончик хвоста, так что драки выходили кровавыми, и бабуля Ведана не раз и не два залатывала наши раны.
Снял плотные кожаные штаны, избавился от нижнего белья, сбросил сапоги, стащил жилетку, аккуратно пристроив рядом охотничий нож. Одежда будет только мешаться. Прикрыл веки, взывая к внутреннему зверю. Запахи вокруг стали ярче, шелест снежинок – громче, а лапы уже пружинисто опустились на вытоптанный у бревна снег. Напротив меня скалилось отражение с глазами другого цвета.
Он бросился первым. Метил в шею, но я легко предугадал его манёвр, пригнувшись и обойдя его сзади. Зубы щелкнули рядом с хвостом братца, тот издал глухой рык, умело уходя от моей атаки, как-то быстро вывернулся и снова атаковал, показав небывалую прыть. Видимо, очень хотел первым встретиться с девушкой. Но на правах альфы, я не должен был допустить его победы. Мое гибкое сильное звериное тело легко избежало атаки. Мы долго кружили друг напротив друга, изматывая мнимыми и настоящими укусами, но в какой-то момент, я мордой нырнул под пузо Яромира, задевая зубами ребра, брат заскулил, оборачиваясь человеком.
2.1
Яромир
Конечно, он победил, как и всегда. В одном Борислав был прав, мы – оборотни, наполовину звери, и у нас в стае другие правила, отличные от людских общин и семей. Я инстинктивно вынужден подчиниться сильнейшему, мой волк покорно поджимает хвост и ползает на брюхе по земле после поражения.
Раньше альфой являлся отец, но буквально прошлым летом Борислав смог одолеть и его в честной схватке. Брат уже тогда был немного крупнее и в человеческом облике, в том числе.
К тому же я все равно поимел выгоду. Вовремя успел договориться с ним быть охотником во второй раз. Звериное желание отступило, когда я получил грубый усмиряющий укус в районе ребер, осталось только ждать, когда приедет девушка и уступить старшему брату дорогу.
Мы распланировали все четко, электричка приходила в районе трех часов дня. Борислав заранее оставил одежду в низких еловых ветках рядом с платформой Перепутино, а сам предложил пробежаться. Мы выли, пугали птиц, и играли со снегом, ближе к назначенному времени погнались за поездом, в шутку стараясь его обогнать.
Нам это почти удалось. Проминая лапами хрустящий снег возле станции, мы дышали, и из пастей валил белый пар. Заметно похолодало.
Брат протяжно завыл, давая мне сигнал, и ринулся к вещам, я же установил слежку за добычей. Сначала прошла наша соседка, она пахла фермой. Немного навозом и лошадиным потом, молоком и козьей шерстью. Милослава выбрала тонкую тропу, ведущую к ее дому. Потом были легкие пружинистые женские шаги, я разглядел силуэт девушки в красной куртке, про себя отметив, что она одета слишком легко для зимнего леса. Порыв ветра принес смутно знакомый запах. Он мне понравился и не понравился одновременно.
Да, это были те же горные цветы, легкий, едва уловимый приятный аромат, но к нему примешивался и другой, совсем невызывающий приятных ассоциаций, грубый и мужской. Он напоминал кислую прогорклую горчицу, залежавшуюся в холодильнике. Значит, моя догадка оказалась верна, и у нашей Шапочки уже кто-то есть. Тихо рыкнув, я потрусил за ней.
За очередным поворотом тихо взвыл, придерживаясь плана. Но девушка испугалась и довольно сильно ускорила шаг. Своими скудными звериными мозгами я понял – потом буду жалеть, но договор есть договор. Снова вой, она опять ускорилась, мне пришлось перейти на бег трусцой, чтоб поспеть за жертвой. Выпрыгнул на дорогу перед ней. В нос ударил кисловатый запах страха.
– Волчок, ну ты чего? Разве я вкусная?
Смешная. Разговаривает с животными. И да. Она определенно относится к числу самых редких деликатесов. Я даже головой мотнул вниз, отвечая на ее вопрос. Стройные ножки, обтянутые черными джинсами, казались мне очень даже вкусными. Так бы и облизал, если бы не брат. Сделал вид, что готов вцепиться в горло, делая большой длинный прыжок. Девушка попятилась, поэтому атака прошла мимо. Кружил возле нее, пока не появился брат.
Якобы, спасая девчонку, он картинно скалился и порычал, а потом я сделал вид, что проиграл схватку, спрятавшись в еловых ветвях, запорошенных снегом.
– Спасибо, что защитили от этого чудовища. Никогда не видела таких больших особей, – пискнула Красная Шапочка, потоптавшись на месте.
От нее начал исходить одуряющий флер возбуждения. А как же тот парень, чей противный запах я на ней ощутил? Неужели брат настолько понравился?
– Это не бесплатно, – Борислав шагнул к ней, от чего она безумно сексуально закусила губу и подняла взгляд на спасителя. Потом попыталась сбежать, но он не позволил, загоняя жертву.
Я одобряющие вздохнул, вывалив язык. Волку становилось жарко и завидно. К паху прилила кровь.
– Д-да? – Шапочка уперлась спиной в ствол сосны, ее ладони попытались преградить путь оборотню, сделав только хуже.
Девушка чувствительно реагировала на присутствие самца. Мне это нравилось.
– Расплатишься натурой, – сказал он.
И я услышал, как сердце жертвы забилось чаще. На этот раз не от страха. Это была страсть, аромат редких горных цветов усилился, приняв узнаваемый оттенок. Конечно! Эдельвейсы!
Но я не успел полностью проанализировать запах, так как следил за самым интересным и завидовал.
– Я чую как ты течешь от меня, – выдохнул брат в лицо девчонки, приподняв ее подбородок.
Как грубо! Но, кажется, ей понравилось! Вон как покраснела, и губы дрожат, пальцы жадно ощупывают твердую грудь Борислава, наслаждаясь мускулами. Пф! У меня они ничуть не хуже!
Не думал, что мой брат настолько хорош в соблазнении, ни разу не видел его с женщинами. И да, я тоже это чуял. Неповторимый аромат смазки, которую выделяет партнерша, когда хочет случки. Если бы не звериная форма, я бы давно сорвался и присоединился к ним. На деле мне оставалось только прижимать возбужденный пах к снегу, надеясь охладить звериный пыл.
Брат попробовал малышку на вкус, а потом овладел ею. Красная Шапочка не сильно сопротивлялась, и это не очень вязалось в моей голове, ведь от нее пахло другим мужчиной. Но я решил не думать об этом. Когда девушка на руках брата задремала, измученная любовной игрой, обернулся человеком и помог ему донести корзинку, ее вещи и нашу одежду до жилища ведьмы.
– Яромир, как ты мог позволить брату сделать такое? – проницательная женщина все поняла с первого взгляда.
Инстинкты не позволяли мне противоречить брату, и она прекрасно это знала, но все равно каждый раз подначивала оспорить его лидерство.
– Вылечите девушку, – хрипло произнес, ощущая, что снова хочу натянуть шкуру и спрятаться в белом снегу подальше от укоризненных голубых глаз.
– Ох, заморили внучку, негодяи… Как же так…
– Она сама хотела, – сказал брат как отрезал. – Хотя на ней был запах другого мужчины. Уверены, что ваша внучка настолько невинна, как вы думаете?
– А перед оборотнями не так-то и просто устоять, милок. Не смотри на меня так, я уже стара для ваших брачных игр, молодость давно отгремела, а она – молоденькая совсем, к тому же с мужем развелась недавно, страдает, поди. Неси ее на кровать, и чайник в печь поставь, буду выхаживать… Зима нынче суровая, не могли найти местечка потеплее для своих выходок?
– Нам пора, – окликнул брата, когда тот выполнил требуемое. Но он застыл на пороге, смотря на тонкую фигурку под теплым одеялом долгим задумчивым взглядом.
– Развелась, значит. Так она сейчас свободна? – Борислав облизнул губы, показав кончики выдающихся белых клыков.
– Иди отсюда, Белый, чай не весна, – отмахнулась ведьма, выпроваживая нас за порог.
Глава 3. Больной конь
К сожалению, парой часов не обошлось. Всю ночь бабуля старательно изгоняла из меня простуду, проклиная волков и в особенности какого-то Борислава. То отпаивала травяным чаем с медом, то делала прохладный компресс от температуры, продолжая причитать.
Моя родственница оказалась совсем не такой, как я ее себе представляла. Думала приеду к старенькой бабуле семи десятков лет, но по ее быстрым движениям и блеску в глазах невозможно было предположить этот возраст. Моложавая, поджарая и отнюдь не напоминающая старческую развалину, сложившуюся в моем воображении, женщина порхала по кухне, цокая языком от недовольства. В остальном мои воспоминания очень даже походили на реальность.
В срубленном доме пахло разнотравьем, повсюду висели пучки полыни и, бог знает, чего еще, на подоконнике дозревали зеленые яблоки (хотя откуда им тут взяться посреди зимы), а возле печки разлегся огромный черный кот, посверкивая зелеными глазищами.
– Бабушка Ведана, – хрипло произнесла я, заливая в больное горло горячи1 отвар, – а ты совсем не такая, как я думала.
– Понятное дело. Мамка твоя, наверное, ничего обо мне и не рассказывала, – Ведана обиженно поджала губы. – Ох, знала я, не стоит рожать от того проходимца, только кровь разбавит!
– Ты о ком? О дедушке? Никогда о нем не слышала.
– Конечно, ведь он однажды появился в Перепутино, соблазнил меня и был таков. Но, признаться, красавец был знатный: высокий брюнет с широченными плечами… Было на что посмотреть и повестись, поверь, милая. Вот прямо как ты с этим волком…
– Ты про охотника? Сама не понимаю… – я покраснела отнюдь не от простуды. – Наверное, близость природы сыграла. А еще опьяняющее чувство свободы от прошлых душных отношений.
– Близость, конечно, играет, – философски заметила бабуля, – но в следующий раз не давай ему целовать себя на снегу. Мы, люди – народ хрупкий, и любовью лучше заниматься в тепле возле печки, а не посреди промерзшего насквозь леса. У нас в последнюю неделю лютый мороз разыгрался. Твоя городская одежонка не годится никуда. Кстати, ты когда ко мне ехала, никому обещания не давала?
И тут я заметила, что глаза у бабушки точь-в-точь как мои: похожи на ясное голубое небо ясным морозным днем. А когда в них появляется хитринка, они становятся по-лисьи красивыми.
Смысл вопроса, заданного Веданой, не сразу до меня дошел.
– Ох, блин, точно! Жеребец! Я обещала посмотреть его вечером… Как же так.
Бабуля на миг прикрыла глаза.
– Не волнуйся, любимому коню Милославы срок еще не вышел, до утра точно доживет. Но тут такое дело, внученька, не сильна я по части животных, моя сила больше к людям расположена, да к другим разумным созданиям, так что Милославе я редко, чем помочь могла. Мошкару заговариваю раз в полгода, чтоб гнус не донимал коров бедных, над курами чуть поколдовала, чтоб неслись хорошо. Пожалуй, на этом и все.
М-да, а бабуля-то у меня с приветом! Думает, что она ведьма местная, что ли?
– Мне не понравились симптомы, которые она описывала… – я приподнялась на локтях, поняла, что вся противно пропотела. – Где у тебя тут помыться можно?
– Посреди ночи? До утра погоди, Агатка, печь натоплю…
– Нет, некогда ждать, конь, пока я тут прохлаждаюсь, копыта отбросит.
– Ну тогда, давай на печи водицы нагреем, тазик принесу. Ох, что делается-то… Такая взрослая стала и характером вся в деда…
Ведана немного поворчала, но сделала требуемое, и спустя минут двадцать я сносно обмылась. Благо, хоть электричество в этой дыре имелось. Бабуля вышла, чтоб не смущать меня, но сказала, что в частном доме самое теплое место возле печки, отвела меня в закуток, где имелось что-то вроде умывальника, с раковиной и зеркалом, пол в этом месте устилала прохладная плитка, на стыке четырех больших квадратов зиял черной дырой слив. Не отель пять звезд, но жить можно.
В конце концов, я ведь хотела себе частный домик. Вот и надо привыкать. Не такой, конечно, я представляла, а современный, со всеми удобствами, чтоб два этажа, нормальная ванная, где можно отмокать по вечерам после рабочего дня, и много книг в гостиной. За окном – садик с лучшими сортами роз и тепличка с помидорками и огурчиками.
Вдруг в мутном зеркале возле умывальника я углядела что-то странное. Моя шея вся сплошь была покрыта темными фиолетовыми засосами и следами зубов. В голове промелькнули страстные картинки из леса, как охотник, будто зверь какой-то, оставляет жгучие поцелуи на плече и выше, а потом прикусывает, и я, пьяная от страсти, думаю о том, что останутся синяки.
Остались! Ё-мае!
Стараясь поменьше вспоминать спонтанный секс в лесу, я нервно выдохнула, крикнула бабушке, что готова. Если бы Олег узнал о моих похождениях, точно с ума бы сошел. Боже, как хорошо не оглядываться на мужа и не думать о каждом своем мимолетном действии. Конечно, привычка иногда вспоминать о нем все еще осталась, но чем больше времени проходило с момента подписания бумаг, тем сильнее образ бывшего мужа размывался в моем сознании. Неприятное ощущение было лишь от предстоящей встречи с ним в суде по разделу имущества. Я собиралась отстоять свою половину и вложить деньги в мечту о собственном доме.
Милая родственница решила позаботиться обо мне на свой лад. Принесла мне хлопковые панталоны до середины бедра, которым проигрывали мои трусы. Кстати, как оказалось, охотник их где-то потерял либо внаглую присвоил – напялил на меня джинсы на голое тело. Честно, я в тот момент мало что соображала, поэтому пропажу обнаружила, только когда пошла мыться.
Боясь думать, зачем ему мои трусы, или что те до сих пор валяются где-то в сугробе, я перешла к меховым штанишкам, которые полагалось надевать поверх панталон. Там же, на стуле, лежали шерстяная жилетка, льняная рубаха, достававшая мне до колен. Мда, в таком наряде на меня ни одни охотник не позарится. Но, может, оно и к лучшему. Слишком стремительно все случилось.
3.1
Облачившись в выданное, подумав, что местным жителям лучше знать, что именно положено носить в такую погоду и не замерзнуть до смерти, направилась в прихожую, где Ведана, не переставая всплескивать руками, презентовала мне валенки, теплые рейтузы и тяжеленный тулуп.
– А вот еще, – подала мне шапку-ушанку. – Голову надо беречь, Агата. Тем более такую светлую, как твоя. И правильно, что развелась с тем, кто тебя не ценил.
Я насторожилась. Неужели все это время?..
– Внученька моя, я звонила раз в месяц, узнавала, как твоя учеба и жизнь, всегда радовалась за тебя. Особенно мне понравился твой выбор, лечить животных – благородная профессия. Многие люди не способны на сострадание к братьям нашим меньшим. А по поводу развода… Он сильно ограничивал тебя, ведь ты не такая, вижу по глазам. Посмотри на меня. Да, я живу в глуши, но я счастлива.
– Мама мне не говорила… – рассеянно призналась я. Оказывается, у меня был близкий человек, искренне переживающий за меня. А я искала поддержки непонятно, где и у кого…
Бабушка гневно сомкнула губы.
– Она считает меня… сумасшедшей. А все потому, что ей не передался дар, понимаешь?
Я не понимала, но для вида кивнула.
– Она там корзинку передала… с пирожками, – вспомнила вдруг про многострадальную ношу.
Ведана вздохнула.
– Толку мне от этого наполнения, я лишь хотела вернуть фамильную реликвию и передать ее тебе.
Женщина подошла к моей недавней ноше, выложила из нее все гостинцы, критически осмотрев каждый предмет.
– Любит, конечно, дочурка моя, всю эту мишуру. Шампунь я варю сама, впрочем, и мыло тоже. Да и пироги чай получше вашей химической дряни, – вынесла вердикт родственница. А корзинка… На, возьми. Передай Милославе от меня травки кое-какие и микстурку от простуды.
– Ладно, надеюсь, на этот раз гостинцы не будут столь тяжелыми. Ты мне объясни, куда идти.
Бабуля озабоченно выглянула за порог, запуская в дом острый холодок. Посмотрела вверх на небо, где сиял желтый кругляшок Луны.
– Леса у нас тут густые, полны всякого, особенно в последнее время неспокойно стало. Может, обождешь до утра?
– Нет. Сердце у меня не на месте, конька надо спасать, – я стояла на своем.
Не знаю, откуда во мне с малого возраста такая любовь к животным на грани безрассудства, но я исправно притаскивала домой полуживых убогих котят, щенят и даже однажды нашла раненого ежика. Мама каждый раз кривилась, однако несла несчастных спасенышей в веткабинет, где я с детским восторгом наблюдала за действиями врачей. Вскоре я поняла, когда котику нужны были антибиотики, а когда хорошая глистогонка, а еще… когда уже ничем нельзя помочь.
Такие случаи запоминались на всю жизнь. Может быть, именно из-за этого я всегда волновалась о крохотных жизнях, находящихся, по сути, в моих руках. Философия вышла такая: я – человек, и могу помочь, а значит буду это делать. Сам себя маленький новорожденный щенок никак не выходит. Как и больной конь.
Подхватив корзинку, я выслушала наставления бабули.
– Ночь светлая, луна хорошо отражается от снега. Видишь ту дорожку, вправо петляет. По ней и ступай, минут через двадцать-двадцать пять хода будет дом с зеленой крышей и коричневый забор, это и есть обитель Милославы. А уж если унюхаешь навоз, то точно на место пришла.
Вот такой незатейливый ориентир.
