Страница 7 из 15
Но Аврора подарок принимать не спешит.
Смотрит на коробку взглядом голодного, но воспитанного и крайне принципиального питомца.
– И вот так просто… Вы… Телефон мне подарить решили?!
– Бери, говорю, – теряю терпение.
– У вас склад телефонов дома, что ли?
– Это старый телефон Амиры. У нее их как грязи, все модели. С этой и года не проходила. Он чистый. Мигом восстановишь свое.
– А-а-а… – кивает. – То есть это подачка!
– Что-о-о?!
Выпрямляюсь. Я же как лучше хотел!
Чего она обижается.
– Новый хочешь?
Аврора качает головой. Кажется, смолчит. Но потом вскидывает взгляд и шарашит.
– А что? Моим спонсором стать хотите?
Вымолвив, тушуется мигом.
Мой взгляд кипятком прокатывается по ее телу, манящему и звонкому, даже под пледом.
– Осторожнее с такими предложениями, девочка. У меня запросы большие.
– Это было не предложение! Шутка! – поспешно пытается исправить.
Я опускаю телефон на низкий столик и наклоняюсь к девчонке.
Мало.
Мало расстояния.
И его становится еще меньше, когда я опускаю большие ладони на подлокотник кресла, нависнув сверху.
– Я, может быть, шутки не понимаю совсем, все всерьез воспринял. И что теперь будешь делать?
Глава 8
Аврора
Нечем. Дышать.
Пить.
Воды! Воды…
Я будто в пустыне оказываюсь, в самом ее сердце, когда этот высокий, крепкий мужчина нависает надо мной грозным утесом.
Наклоняется максимально близко, горячее дыхание задевает мое лицо. Я словно язык проглотила.
Пошутила, называется.
Подколола, а меня… поймали.
И, кажется, отпускать совсем не собираются.
Кожа горит, губы полыхают – ведь именно туда «прилип» взгляд взрослого мужчины.
Еще немного…
Мне некуда двинуться! Ой, что творится… У него такой вид, будто готов меня… взять… Здесь.
И будто бы в подтверждение моих мыслей Рахман отрывает одну руку от подлокотника, хватается за край пледа и тянет его вниз.
Тянет-тянет, обнажая.
Я не голая. Нет, не голая. Но мне нужно себя осмотреть, чтобы в этом убедиться.
И, честно признаться, одежда совсем не спасает от его взгляда.
Напротив.
Я чувствую, как на мне эта одежда тлеет, превращаясь в пепел, который так легко сдуть… дыханием.
Грудная клетка вздымается и опускается часто-часто.
Рахман – я напоминаю себе, что он – Исаевич, выпускает вслух несколько слов, на родном языке. От этих гортанных звуков тело получает еще один порочный сигнал, и вот я уже мысленно вижу, как этот мужик вбивается в меня, придерживая за ягодицы, шепча на ушко… Вот это самое… И что-нибудь еще.
Наваждение какое-то! Нужно что-то срочно сделать, сказать.
– Что думаешь?
Пальцы задевают мои волосы, подушечки пальцев скользят по лицу, поддевают подбородок.
Язык припекся к небу, сглатывая слюну.
Большой палец мужчины тянет пылающую дорожку чуть-чуть ниже губы, совсем немного задевает ее.
Меня будто током пронизывает насквозь.
В голову бьет пьянящий коктейль мужского запаха и парфюма, не пойму, чего больше. Просто вдыхаю эту ядреную смесь.
Нужно вымолвить хоть что-то, иначе…
– Согласна?
Глаза пытливо смотрят, задевают струны души. Внутри, у самого сердца, звенит горечь. Она сильнее всех прочих эмоций.
Думает, что вот так просто? Он щелкнул пальцами и – все?!
Послать бы его, но… Тогда придется уматывать, а мне, если честно, только-только потеплело.
Уходить не хочется. Болтаться по городу – тоже. Медитировать весь вечер в дешевых кафе над чашкой чая?
С подруги мужик может всю ночь не слезать, а мне и податься некуда. Денег снять хату на сутки нет.
И поэтому вместо того, чтобы дать выход той горькой злости, которую вызвало во мне предложение Рахмана, мать его, Исаевича, я выпаливаю.
– Я хромаю. Не думаю, что вам… нужна… хромоногая содержанка!
Пялюсь на лицо мужчины, губы расплываются в легкой усмешке. Крупные пальцы крадутся выше, заходят за голову, обхватывают затылок.
Лицо мужчины оказывается совсем близко от моего.
– На ноги поставлю. Ерунда. Ты просто не представляешь, с какими серьезными травмами приходится иногда сталкиваться тамошним специалистам. Не пройдет и года, как ты и не вспомнишь о временном недуге. Оплачу восстановление.
Пальцы Рахмана поглаживают затылок. Губы зависают над моими.
– Это было да?
– Это было…
Успеваю выставить ладонь, жаркий, требовательный поцелуй приходится именно туда, и меня потряхивает. Тело вибрирует от касания его губ к моей руке.
– Нет, – отвечаю хрипло. – Восстановление вы мне оплатите, чтобы я к вашей дочери не приближалась. У нас уже есть… уговор.
Мужчина с рыком вжимает губы в мою ладонь и скользит ниже, захватывая прикусывающими движениями запястье.
– Словила. Подсекла. Шельма… – поднимает на меня горящий, тяжелый взгляд. – Все так. Верно. Так что ты хочешь? Что еще ты хочешь?
Голова идет кругом. Он так близко.
Так смотрит.
В груди вихрь.
Немножко страшно, но предвкушения и острого, захватывающего дух волнения намного больше.
Я привыкла к мужским взглядам. Они все – ужасно похотливые бабуины. К выкрикам «я бы вдул» и «покатайся на моем банане» я уже привыкла. Но так, как смотрит на меня отец Амиры, еще никто не смотрел.
Обещания кружат голову.
Он вроде торгуется, но я не чувствую, что он меня покупает.
Предлагает другую жизнь?
Это же самообман.
Ты обманываешь себя, Рори. Об-ма-ны-ва-ешь…
Ему просто хочется тебя… натянуть.
Стараюсь мысленно обозначить как можно более грубо и пошло это действие, внутри растекается лава.
Ох, да…
Глаза бесстыже падают на мощные бедра мужчины. Стыд? Нет, не слышали… Его ширинка напоминает палатку…
– Квартиру? – предлагает сам.
Снять? Купить?
Не все ли равно?
У меня сердце вот-вот разобьется о грудную клетку от волнения и жара.
– Хватит, – прошу. – И телефон Амиры тоже… Тоже себе оставьте. Я пришла, только чтобы сохранить номер, и все.
Обхватываю себя за плечи, больше всего хочется коснуться плеч мужчины, но я не позволяю себе этого сделать. Неясно, какая будет у него реакция. Он дикий, необузданный, горящий, как факел.
Мне следует держаться от него подальше. Слишком опасно.
Слишком волнительно и… соблазнительно.
– Пусть будет по-твоему.
Мужчина медленно выпрямляется, сложив руки под грудью. Смотрит на меня сверху вниз, я все еще в его тени.
Тону? Вязну? Сгораю?
С ума схожу…
Задыхаюсь.
– Записывай номер, – командует.
Я вынимаю из кармана спортивных штанов древний кирпич, нажимаю. Он не включается.
– Разряжен! Есть зарядка?
– Какая у нее…
