– Слишком серьезно относится к истории. Одержим, я бы сказала. И печален. Он не любит говорить о своем прошлом, но у меня такое чувство, что там что-то есть, какая-то тень.
– Он сказал, что с платьем была записка. Так он и узнал, что это платье Костанцы да Лари. Но директор не сказал о ней ни слова, а ведь записка-это важно.
– Не знаю, сможем ли мы узнать хоть что-то. Я собрала все, что есть в интернете о Костанце, отправлю тебе на почту. Но признаюсь, там не много, в основном то, что связано с фильмом и книгами.
– Почему музей решил сделать платье гвоздем коллекции? Мы же до сих пор не знаем, подлинное ли оно. Ведь пресса поднимет шум, узнав, что нет доказательств. Это ударит по репутации музея.
– Шум привлечет посетителей и деньги. Ты думаешь, виселица во дворе – настоящая? И за решеткой манекены, так что не стоит говорить о подлинности. Это все реконструкция, аттракцион.
– Но они почти уверены, что платье подлинное. Слишком самоуверенно, тебе не кажется?
– Может, они знают что-то, чего не знаем мы?
– Но тогда почему молчат?
***
После обеда Лапо и Саша отправились в Кастельфьорентино, следующий город на дороге от Кастельмонте в Эмполи. Небольшой приятный городок в холмах был очень похож на нижний город Кастельмонте, только без средневековой части на холме. Туристов привлекали сюда старинные виллы в окрестностях, но после эпидемии коронавируса большинство их них так и не открылось.
Навигатор привел на окраину, где стоял дом Гвидоне Пикколоджоне, бывшая почта герцога Козимо I де Медичи.
– На его месте я бы сдвинулась на Эпохе Возрождения, – сказала Саша. А этому подавай XVIII век.
– По-моему объяснение весьма простое,– засмеялся Лапо. – В этих костюмах можно ходить, а ты попробуй, погуляй каждый день в одежде мессера пятнадцатого века весом килограммов так под пятнадцать! Да и удобства, знаешь ли, в этой эпохе более развиты.
– Любопытная страсть, – засмеялась в ответ Саша. – С удобным выбором эпохи.
– С другой стороны великое герцогство тосканское важная часть нашей истории, просто менее растиражированная. Когда Лотаринги отправили в небытие дом Медичи, с Лоренцо Великолепным они смирились, а вот более позднюю эпоху постарались оставить в тени.
Улица возле старинного дома, стоявшего на отшибе, была тиха. Оживленная автомобильная дорога обошла ее стороной, но в начале квартале на углу они заметили автобусную остановку.
– Бьюсь об заклад, что в Сан Джиминьяно и Кастельмонте Гвидоне не пешком приходит и не на лошади скачет. Автомобили нашему синьору Пикколоджоне явно не чужды, – сказала Саша, оглядываясь по сторонам.
Небо заволокли темные тучи, похолодало, казалось, дождь вот-вот сменится снегом, хотя март в этих краях обычно теплый и солнечный, деревья в цвету, а снег не выпадал уже несколько лет.
Звонка не обнаружилось. Лапо с любопытством осмотрел старинный черный молоток и с энтузиазмом пару раз стукнул им в дверь.
Одновременно с ударами молотка изнутри послышался душераздирающий вопль. Орсини переглянулись, Лапо нажал на дверь, та бесшумно отворилась. Вбежав внутрь, они бросились вверх по лестнице; вопли на верхнем этаже не прекращались.
Вопила женщина, стоявшая спиной к ним в коридоре наверху.
– Синьора, что случилось?
Она повернулась и замолчала, Саша вскрикнула, увидев, что руки женщины в крови. Кровь пропитала и некогда белоснежный фартук.
Женщина уставилась на них, открыла рот и Саша приготовилась к новому воплю, но она сказала почти шепотом: – Синьор Пикколоджоне. Он там. – Она указала на открытую дверь. – Он мертв.
– Вы домработница?
Женщина кивнула.
– Саша, уведи ее куда-нибудь. Я звоню в полицию.
Девушка замотала головой, пытаясь заглянуть в комнату, но муж сделал страшные глаза, и она повела женщину к лестнице, обняв за плечи. Та больше не кричала, но сильно дрожала.
– Сделайте несколько вдохов. Медленно. Вдохните и выдохните. Где здесь кухня? Давайте попьем воды.
– Сссслева… вторая дверь.– Лицо женщины серело на глазах.
На кухне Саша налила воды из большой бутыли, протянула чашку: – Вот. Выпейте это.
В дверях показался Лапо. Покачал головой.
– Полиция вот-вот будет здесь. Мы останемся с вами, пока они не приедут. Вы можете рассказать, что случилось?
– Он сказал не приходить до двух, у него была встреча. – Женщина закрыла лицо руками, не замечая, что перемазала его кровью. – Я пришла, а его не было и я пошла наверх. Ох, простите, я сейчас, мне очень надо… в туалет.
Прошло не больше двадцати минут, как в дверь застучали, послышались голоса.
– Мы здесь,– крикнул Лапо.
В кухне появился инспектор Массимо, друг и подчиненный комиссара Луки Дини, еще один полицейский и двое медиков.
– Там. – Указал Лапо на лестницу.
Медики надели бахилы и перчатки и отправились к лестнице. Массимо задержался в дверях, скривив гримасу:
– И почему я не удивлен?
– Он был бы мертв, даже если бы мы не пришли,– пробурчала Саша.
– Вы заходили в комнату?
– Синьора и я. – ответил Лапо. – Я пощупал пульс, нужно было узнать, жив ли он.
Инспектор кивнул. Посмотрел на Сашу.
– Не могу поверить, что тебя не было в комнате. Семейная жизнь идет на пользу.
Он присел возле домработницы, голос стал мягким, словно он разговаривал с ребенком: – Расскажите нам, что случилось. Но сначала скажите, как вас зовут.
Женщина всхлипнула. – Глория. Глория Варна. Я домработница синьора Пикколоджоне.
Пока она общалась с инспектором, Саша тихонько выскользнула, поднялась по лестнице и заглянула в комнату. Это был кабинет: множество дисплеев, клавиатур и компьютерных стоек, клубок кабелей и шнуров питания. В середине в луже крови лежал Пикколоджоне. Медики склонились над телом. Что-то было не так… Совсем не так… И тут до девушки дошло. Вместо старинного наряда на теле были джинсы, толстовка и кроссовки на ногах.
Ну-ну, полное погружение в эпоху, значит?
Сзади раздалось покашливание. Саша обернулась и встретилась с насмешливым взглядом Массимо.
– Похоже я поторопился с выводами… тебя даже брак не спасет от любопытства. Возвращайся, нечего тут делать.
Полиция забрала фартук и обувь домработницы. К счастью у нее нашлась запасная пара в кладовой. Наконец ей позволили умыться.
Саша с любопытством разглядывала старинный наряд. Как она в таком платье умудряется работать в доме?
– Позже вам придется дать подробные показания. – Сказал инспектор. – А сейчас давайте еще раз поговорим о случившемся. Вы все пришли в одно время?
– Мы приехали примерно в 14.15. – Сказал Лапо. – Услышали крик. Входная дверь оказалась открытой, поэтому мы бросились внутрь, возможно, там нужна помощь. Остальное вы знаете.
Саша рассказала, что их визит связан с историей платья ведьмы. Гвидоне Пикколоджоне обещал показать сундук, в котором обнаружено платье.
– А вы, синьора? – Тон Массимо больше не был успокаивающим.
– Но я ведь уже…– Женщина всхлипнула. – Синьор Пикколоджоне сказал, что я должна прийти к двум. Он очень строг в отношении опозданий и я пришла без пяти два. Вошла через задний ход, как обычно. Повесила пальто и поставила мокку варить кофе.
– Вы никого не встретили?
– Никого. Пока вон они не пришли. Синьор Пикколоджоне всегда пьет кофе ровно в 14.15. Поэтому я… пошла наверх.
– Вы приносите кофе в кабинет?
– Нет, что вы. Синьор Пикколоджоне ровно в 14.15 уже сидит в столовой. Всегда. Но сегодня его не было.
– Вы работаете каждый день?
– Кроме среды и субботы. В эти дни я готовлю еду заранее и оставляю в холодильнике.
– В холодильнике? – Удивилась Саша, а инспектор грозно на нее цыкнул. Но она не унялась: – А как же жизнь по правилам восемнадцатого века?
– Я потребовала купить холодильник. Сказала, что можно и без него, если синьор Пикколоджоне хочет умереть в жару от пищевого отравления.
– Продолжайте.
– Я вошла в столовую с подносом и…
– Его там не было?
– Впервые за все годы. – Женщина вздохнула. – И я очень удивилась, а потом подумала, что ему могло стать плохо.
– Почему вы так решили?
– Обычно он исключительно пунктуален.
– Вы не подумали, что ошиблись и он не ждал кофе в это время?
– Такого не могло быть. И еще он предупредил насчет них, – она кивнула на Сашу и Лапо. – Сказал могут прийти двое и я должна показать им комнату экономки внизу. – Она подозрительно глянула на Орсини и поинтересовалась: – Это же вы? Вы, эти… принцы?
– А когда вы обычно приходите?
– В восемь утра. Но сегодня у синьора Пикколоджоне была встреча.
– Где назначена встреча?
– Здесь, конечно.
– Вы уверены?
Женщина задумалась. – Ну… да. Он сказал, что ждет посетителя и я могу взять выходной на полдня. Сказал, что не хочет, чтобы его беспокоили.
– Он сказал вам, кого ждет?
– Нет.
– Упомянул время встречи?
– Нет, и я не спрашивала, не мое дело.
– Вы случайно не знаете, появился ли этот анонимный посетитель?
– Наверное. Я нашла две чашки и тарелку в раковине. Синьор сам мог приготовить кофе, если бы хотел предложить гостю, а тарелку с бискотти я оставила на всякий случай в столовой.
– Где чашки?
– Я помыла их и убрала, как только пришла.
– Синьор вел ежедневник? Он записывал свои встречи?
– Не знаю. Никогда не видела.
– Скорее всего записи в компьютерах. – сказала Саша.
– Точно, наверное вы найдете все, что хотите знать, на этом его компьютере,– оживилась женщина.
– Эксперты в пути. А вас я попрошу еще раз повторить рассказ.
Женщина задрожала. – Еще раз? Я ведь уже рассказывала несколько раз.
– Боюсь, что да. Сделайте это снова, шаг за шагом.
Руки домработницы дрожали. Она сжала их коленями.
– Я приготовила кофе и пошла в столовую с подносом. Потом я поставила поднос на стол, вышла в коридор и крикнула: синьор, ваш кофе готов! Когда он не ответил, мне пришло в голову, что могло что-то случиться. Поэтому я поднялась по лестнице и постучала в дверь его спальни. Конечно, я не осмелилась войти, поэтому снова позвала через дверь, ну, типа: синьор, вы там? Все в порядке? Но ответа так и не было.
– Вы открывали дверь?
– Конечно, нет. Я не должна беспокоить его, если дверь закрыта.
– Что вы сделали дальше?
