– Я там был! Убили не всех. Многие быстро приняли нашу сторону. И убили мы их совсем не за то, о чем ты талдычишь тут столь пафосно и горячо. Они устроили мятеж, захват власти. И сами многих убили – своих же сограждан.
– Потому что вы просто так сняли их с должности? Лишили всего, чего Корфы добились годами преданной службы и труда?
– А почему мы это сделали, знаешь?
– Потому, что они хотели жить цивилизованно и гуманно, по-европейски, то бишь. Не убивать неповинных драконов. Вот в чем была их единственная вина.
Тарлан расхохотался, Аяна всплеснула руками и произнесла:
– Этим парням здорово промыли мозги. Они уже не отличают реальность от лжи.
– А ты, красотка, ты отличаешь? – фыркнул в ее сторону пленник. – Думаешь, что ты знаешь правду?
– Я видела собственными глазами, как правил Николай-Ашин, как подавляли восстание и ваших друзей янки в войне. Те еще, скажу я вам, правдолюбцы. Пытались сделать так, чтобы император нечестно проиграл схватку с братом.
– Ну, да! А он его просто убил.
– Он убил его вовсе не специально!
– А это тебе кто сказал?
– Я сама это видела, дуралей!
– Вы все сами видели и все знаете! А у нас совершенно другое мнение. И наши сейчас уже далеко. Мы создадим сопротивление и альтернативу для всех драконов и сарканов, которые не захотят подчиняться тирану и убийце высокоразвитых существ!
В ту минуту мне все описанное представлялось абсолютным безумием.
Ну какое еще сопротивление? Какая альтернатива? Очередная нелепая выходка, которая закончится, как и все – подавлением восстания и казнями.
Я терпеть не мог всего этого. Но… иногда излишний гуманизм способен создать больше проблем, нежели жестокая кара.
Однако помощь «дружественной» Британии изменила все и помогла мятежникам стать силой по-настоящему.
И все-таки кое-чего не могли предвидеть даже подлые янки, которые, как это у них водится, использовали вероломство и обман, дабы вербовать в России сторонников.
– Скольких драконов они увели? – уточнил я у злого Владимира.
– Все пятнадцать, что шли на улитизацию. Но в отряде, который сбежал, есть, как минимум, еще двадцать самок.
– Мда. Они хорошо все продумали. Собираются разводить драконов самостоятельно. Молодняк можно использовать, едва только подрастут и достаточно физически окрепнут.
– У них не получится адекватного войска.
Я отмахнулся и приказал:
– Ведите пленников в казематы. С ними нужно вести беседы – пытаться достучаться до их мозга. Пусть сарканы-очевидцы одичания и озверения Багряна приходят и делятся богатыми впечатлениями. Пусть те, кто участвовал в подавлении восстания Корфов, попробуют объяснить – где там собака порылась.
– Думаешь, что-то получится, отец? – Тарлан, как и я понимал, что не выйдет из этого ни-че-го путного.
– Я сказал – нужно пытаться. Не будем заранее настраиваться на неудачу.
На этом и порешили.
Я отправился заново спать, чтобы с утра издать нужные указы. Тарлан и Аяна ушли к себе. Владимир же устремился в свою вотчину – оценивать ущерб и минимизировать.
И вроде бы все вошло в свое русло…
Пока через три десятка лет в диких степях, где у нас тогда не было поселений, не разрослись огромные лагеря, укрытые от всех при помощи технологий отражения и преломления. Они мимикрировали к окружению, и, облетая пределы, сарканы долго не замечали угрозы. Пока угроза сама себя не проявила.
Мы победили, мятежники отступили и начали готовиться к новой схватке.
Было ясно – просто так они не сдадутся, началось долгое, изнурительное противостояние.
Уничтожать сограждан бомбами Лома мы не хотели, слишком жестоко и совершенно бессмысленно. Эти сарканы просто запутались, им как следует промыли мозги. Они считали, что действуют правильно и борются ради общего блага. Они не стремились захватить власть ради денег или желания править. Ими двигали благородные цели. Жаль, что такими людьми удачно воспользовались те, кого не хочется даже упоминать.
Огромные надежды Эмиль – предводитель мятежников – граф Потемкин – возлагал на удивительного дракона. Багайтура, который имел способности, сродни Эйзерхану. Мог перекидывать отряды через пространство, мог путешествовать в разные измерения и даже в разные времена отправляться.
Но вот незадача – талантливый Багайтур так и не нашел себе всадника. А без саркана дракон бесполезен.
И хотя Эмиль когда-то думал иначе – сейчас убедился, что это, действительно, так. Багайтур призывал всадника постоянно…
Но никто из нас и подумать не мог – чем это, в итоге, закончится для империи…
И что призовет он не всадника – а всадницу.
Особенную… удивительную… невероятную…
Лазутчики в стане Эмиля докладывали нам ситуацию ежедневно, а иной раз присылали и видео, при помощи мини-драконов.
Глава 2
Полтора года назад
Наяда
По всему магазину гремела ужасная музыка. Не знаю уж зачем пригласили эту никому не известную певицу с авторскими песнями на юбилей крупной торговой сети, но звучало кошмарно. Ни голоса, ни особенной мелодии. Только по ушам били динамики.
Сын раскапризничался – и были причины. У него, бедолаги, уши болели. Я подошла к мужу и подергала его за рукав:
– Да, пойдем уже, все равно приз ты не выиграешь! Все розыгрыши заранее расписаны. Сто процентов победит кто-то свой: родственник или друг работников магазинов.
– Нет! Я верю в честную лотерею!
– Папа! Пойдем! У меня очень болят уши!
– Хотите – уходите, а я остаюсь!
Мы заткнули уши и стояли у входа. Я ненадолго отвлеклась и вдруг обнаружила, что ни мужа, ни сына уже рядом нет. В толпе людей, что жаждали выигрыша, найти своих оказалось не так просто. Вокруг сновали «голодающие» с бутербродами – на открытие подготовили угощение, кто-то придвигался поближе к сцене – словно это хоть как-то могло им помочь, кто-то, напротив, удалялся от грохота.
С огромным трудом я все-таки обнаружила, что сын с мужем отошли к вешалкам с одеждой, а меня даже не удосужились предупредить. Я добралась до них и высказалась прямо:
– Ты опять уходишь, ни слова не говоря! Снова делаешь вид, что меня нет?
– Я думал, ты видишь – куда мы пошли с Ильей!
– Я сто раз просила тебя предупреждать!
В этом был весь Павел: если мы переходили дорогу, он устремлялся вперед, а следую я или нет – не так уж и важно. Когда Илья был еще совсем маленьким, муж забирал мальчика в детском садике, и они шли играть к соседям в песочницу. Я ждала дома, переживала, искала – муж не брал телефон, а в садике говорили, что сын и Павел давно уехали восвояси. Иногда я уже просто доходила до паники: ребенок и супруг просто пропали, уже часа три, как должны быть на месте, но ни их, ни вестей от них никаких нет. Пару раз думала обращаться в полицию… А затем обнаруживала Павла с Ильей в соседнем дворе: веселых и радостных.
Сто раз ругалась и возмущалась!
Но ничему Павел так и не научился.
Я демонстративно крутанулась на пятках и устремилась подальше, в глубину магазина. Когда сын заметил, что я куда-то ушла, сразу начал искать меня и волноваться. Муж тоже пошел, но уже позже. Я пряталась за внушительными стеллажами с товарами и наблюдала за своими мужчинами.
Ребенок переживал, дергался, волновался. Муж же спокойно обходил помещение.
Я вышла к ним навстречу и произнесла:
– Мне надоело подобное обращение!
– Я, между прочим, беру трубку! – возмутился Павел.
Я вытащила сотовый из сапога, где его прятала, и обнаружила штук шесть не отвеченных вызовов от супруга.
– Идем, поговорим, – Павел потянул меня в дальний угол. Там стояли прилавки с батарейками, аккумуляторами, термокружками и прочим подобным.
Внезапно мир вокруг крутанулся, и как будто превратился в калейдоскоп: я видела точки, пестрые узоры, косички.
При этом вроде бы оставалась на месте.
Затем мы словно очутились под землей, и почва над нами раскололась на части, раскрылась словно гротескный цветок. Мы даже толком и испугаться-то не успели, задаться вопросом – что за чертовщина творится в самом обычном городском супермаркете.
Я выскочила, огляделась и обнаружила… перед собой живого гигантского дракона.
Нет, правда! Это был настоящий дракон.
И мне бы испугаться, начать думать, что сплю. Но я услышала в голове приятный мужской голос:
– Моя маленькая всадница, я так долго тебя ждал…
И стало так приятно, спокойно и радостно… Словами не передать…
Я оглянулась, убедилась, что сын и муж очутились поблизости, и подошла к дракону без всякой опаски.
Он стоял на огромном, зеленом лугу. Я в своем пальто и вязаной шапке тут выглядела просто смешно, в летнюю-то жару. Я сбросила верхнюю одежду и почему-то одной рукой обняла Илюшу, который подбежал и прижался, а другой – погладила теплую морду своего Багайтура.
Ящер был размером с иной дом, имел чуть удлиненную морду рептилии, острые зубы и очень умные, ясные, как голубое небо, глаза. Сам же он казался призрачно-белым, даже чуть переливался перламутровыми бликами.
Сложно описать, что я в тот момент ощущала. Это как любовь с первого взгляда, только не к мужчине – к собственному дракону… Своему… дракону. Части тебя…
Звучало дико странно и необычно. Но меня переполняло уютное, как кашемировый плед, теплое и какое-то безусловное ощущение: любви, привязанности и единения…
А пока мы знакомились, чувствовали друг друга, как никого раньше, я прижимала своего Илью… а Павел смотрел на все со стороны, вокруг появились всадники, ящеры… Целое гигантское поселение сарканов…
Мы – сарканы, вот что появилось в мозгу. И лишь потом я начала понимать, что мысли будто перетекали от ящера ко мне. Я могла разговаривать с ним на уровне телепатии, а могла просто перехватывать образы, определения, знания…
⁂
Три месяца спустя
Ашин
– Почему вдруг настолько срочное собрание? – уточнил я у Тарлана, который в последнее время занимался изучением депеш от мятежников. Точнее – от наших лазутчиков в их рядах.
Сын вызвал всех сразу же после завтрака.
Владимира, его первых помощников, глав губерний, большую часть императорской фамилии, генералов сарканов и человеческих, доверенных адьютантов и ведущих ученых. Кто-то пришел лично, а кто-то присутствовал по связи через окно мира.
Даже Ивана, моего сводного брата сын неожиданно пригласил на совет. Хотя обычно ему поручали скорее хозяйственные проблемы империи, нежели политические: внутренние ли, внешние ли… Иван всегда был твердым хозяйственником: рачительным, грамотным и разумным. А вот политиком – никаким.
Слово взяла Аяна, как и обычно, если именно она при помощи разных своих научных штуковин колдовала над присланным разведчиком видео.
– Смотрите. Запись получилась довольно-таки невнятная. Лазутчики сообщают в письменном виде, точнее на мини-носителе информации, что за ними ведется постоянная слежка.
– Именно за ними? – уточнил я, прервав доклад нашей семейной ученой и аналитика.
– Не только. Вообще в последние месяцы лагерь мятежников ушел в строгую секретность.
– Как до нашего первого боевого столкновения около сорока лет назад?
– Почти.
– Что же вызвало такое изменение политики наших гуманистов и активистов? Насколько помню, не так давно они открыто призывали других дворян присоединиться и помочь им сражаться.
– Перебить бы всех… – проворчал один из наших человеческих генералов – Григорий Онестин. Честный служака, верный империи много лет. За что и стал получать кровь сарканов, чтобы омолодиться и улучшать физическую форму.
Выглядел Онестин как эдакий медведь: бородатый, усатый, просто огромный. Глубокие голубые глаза смотрели пронзительно и всегда прямо. Его очень уважали солдаты и шли за ним в самое пекло. Но политиком Гриша был, скажем прямо, еще хуже Ивана. Рубил с плеча, не думая о последствиях. Хорошо, что ему этого не позволяли.
Онестин руководил во время сражений. Но не в подобных нынешней ситуациях.
– Убить всех повстанцев за раз? И поднять против себя пол империи? – вскинул бровь Тарлан. – Отец прав. Нельзя просто так с ними расправиться. Это будет выглядеть как…
– Геноцид, – подсказал я.
– А еще соседи тотчас оживятся и начнут предлагать всем убежища от тиранства и варварства императора. В том числе и сарканам, шокированным тем, что мы, ни с того, ни с сего жестоко перебили столько народу. Женщин, детей, в том числе, между прочим, – добавил Саша.
– Да почему же ни с того, ни с сего! – возразил Онестин. – Очень даже с того. Разве они нас не атаковали? Делали набеги на гвардейские расположения. Да и на обычные воинские тоже…
