А затем его сущность отчаянно рванула вперёд. Уже вполне осознанно он встал и склонился над затихшей девушкой.
– Все, я пуст. Теперь либо очнётся, либо нет, – прохрипел целитель.
Даже его хвост обвис и поблек от истощения, но никто более обряд провести не смог бы и вовсе.
Только Ассаишу и Дэйлуну, единственным, кого допускали из детей до наследника древнего рода, он мог доверять. Вернее, Асса попал к ним совершенно случайно – нага бы никогда пропустили к юному эль-драгхо. Но он с детства отличался резким упрямым нравом и часто сбегал из дома.
Стоит ли говорить, что однажды Дэйлун просто не успел за ним – и упрямый юный наследник Вэйрин попал в неприятности. И чуть было не стал добычей работорговцев – если бы не юный Асса. Мелкий змееныш, груша для битья у бандитов. Никто не ожидал от него такой расчетливой жестокости.
Асса оказался из редкой породы ядовитых нагов, но яд его пробудился поздно и был слаб. Однако его хватило, чтобы отравить всех оставшихся в бараке разбойников. А сил – чтобы дотащить избитого эль-драгхо до безопасного места, где тот смог позвать на подмогу.
С тех пор утекло много воды, но безусловное доверие никуда не делось. Асса ворчал – но помогал. Разве что после женитьбы четко дал понять, что в боевых столкновениях участвовать не станет – и окончательно погрузился в науку.
Воспоминания взметнулись – и исчезли.
Он склонился ниже, вглядываясь в лицо девицы. И вроде бы обычное. Но была в нем какая-то скрытая прелесть.
Сердце на миг сбилось. Во рту возник странный горький привкус.
Пальцы сжались. От волнения?
В груди зародился рык.
Змей вырвался наружу – и он с впился клыками девчонке в плечо.
– Вэй! Стой, ты ее так убьеш-шь! – Взметнулся курицей целитель.
Но он и сам уже отшатнулся, вытирая рот. Действительно, хватит. Прикрыл глаза, беря контроль над собой.
– Так было нужно, – ответил негромко. И снова сел рядом.
Закрепить связь. Вся его сущность, все инстинкты выживания требовали этого. Вот чего ему не хватало эти долгие месяцы. Вот, почему он так медленно восстанавливался, очнувшись от ледяного сна. Просто его "второй половинки" с другого конца связи не было с ним.
Он всегда знал, что делает. Почти всегда. И только этой девчонке удалось вывести его из себя. Сначала свалившись прямиком в его спальню – тогда, когда он уже распрощался с жизнью. Теперь – в его академию и жизнь, в тот миг, когда он снова подвергся смертельной опасности. В пище был, пожалуй, единственный яд, который мог его уничтожить.
Она спасла ему жизнь. Она стала его жизнью теперь, когда их жизни были связаны. Пусть и против его воли.
На миг захотелось погладить ее свалявшиеся волосы. Никто ещё так много для него не делал. И в то же время никто не делал его таким слабым и уязвимым.
– Приведи её в порядок и одень, – он отвернулся.
И поморщился, когда кольнуло виски. Последствия проклятья, которое заставило его силу сжигать его изнутри, все ещё давали о себе знать.
Но он не имел права показывать слабость.
– Давай, змей, выполняй свое обещание. Я жду рассказа, – бросил мечущемуся нажейго.
И поспешно схватил бокал с тумбы.
Прохладная вода смягчила пожар в горле. В груди ныло. Магия дрожала, натянувшись до предела. Только что он прошел по грани.
Он был в шаге от того, чтобы выжечь себя. Это, без сомнения, почувствовали.
– Ссс, – обхамили его на змеином.
– Крылышки пущу на ингредиенты, – пригрозил спокойно.
Когда нить связи натянулась до предела, Вэйрин Эль-Шао уже знал о человеческой попаданке все, что мог узнать за такой короткий промежуток времени.
Вот узы запели, задрожали, засверкали. Толкнули его, словно смеясь.
Скорее! Вперёд!
Неужели?!
Он развернулся – и в два шага оказался возле кушетки. Краем глаза уловил, как мелькнули, растаяли в воздухе над девушкой хвосты изменчивого духа.
Друг, ворча, поспешно отполз в сторону. Пробуждение заклинателя – слишком опасный, особенный момент.
Перехватило дыхание. Его собственное сердце забилось слишком быстро. Как бросок кинжалом в упор, на него смотрели серьезные глаза, в которых едва заметно подрагивал вертикальный зрачок.
– Мое поместье пытаются взломать стражи твоего рода и гвардия императора. Шаоришша носит дитя, я не хотел бы ее бес-спокоить, – недовольно прошипел Ассаиш в ту же секунду.
Проклятье! Хвост себе общипи, наг!
Несколько секунд.
Он не отвел взгляда от глаз чужой души. Позволил связи, звеня, укрепиться, врости цепями в их души.
Ладонь легла на лоб девушки.
– Дождись меня, – коротко попросил Вэйрин.
Да, выйти придется, но…
– Ассаиш, присмотри за ней. Если кайтиш Амарлео пожелает войти – впусти. Но более никого. Я вернусь, когда… смогу, – ответил, на миг задумавшись.
Если из него всю душу не вытрясут.
Что же. Хотелось надеяться – это того стоило.
И, уже не слушая, что ему могут ответить, Вэйрин Эль-Шао развернулся и пошел к дверям.
Не стоит пугать прислугу.
Светлые волосы были все ещё слишком коротки для его статуса – и едва заметно завивались на концах.
Темный мундир ашсара заменил традиционные одеяния.
Выпрямленная спина. Спокойный взгляд холодных ртутных глаз. Мужчина шел по засыпанному снегом саду, а на улице бушевала пурга, ярилась, смеялась выглядывающими ликами снежных сущностей.
Вэйрин Эль-Шао остановился лишь на миг, когда ощутил узы вспышкой чужой горячей… благодарности.
Постоял несколько секунд. И шагнул за ворота поместья, надевая перчатки.
– Я готов ответить… Но не стоит задерживаться здесь, привлекая внимание, – унесло метелью слова.
И снова понеслись в пляске феечки, снежные скакуны ногли, мерцающие Манящие огоньки и множество других зимних.
Скоро город украсят ко второму великому празднику зимы – Кйарио. Снежному рассвету. Скоро уйдет ночь прошлого года и придет заря нового, так верили древние эль-драгхо.
***
Алисия Снежная
Кто приходит в гости на рассвете – тот вызывает желание отправить его головой вниз в самый огромный сугроб. А день начался так хорошо!
Мне было мягко, тепло и спокойно. Впервые за долгое время не тревожили сны, не мучило беспокойство.
Уютом окутывал запах горячего какао. Оно называлось здесь почти так же, как на Земле – кайкав. Готовили его не из бобов какао-деревьев – их в этом мире просто не было, но он был не менее вкусным и пах одуряюще. Я выбросила из головы все глупости, наслаждаясь отдыхом.
В доме господина Ассаиша я находилась уже третий день. И, наверное, таких спокойных дней у меня не было уже очень давно… А в этом мире – и вовсе никогда.
Хозяин поместья был тихим увлечённым учёным и говорил со мной всего дважды. Первый раз – когда коротко объяснил, куда я попала и что мне не стоит волноваться – тир Эль-Шао решит свои дела и вернётся за мной. Я выжила, я полностью здорова, организм идёт на поправку.
Второй – коротко поинтересовался вчера, не ощущаю ли я чего-то необычного. Но на мои наводящие вопросы отвечать отказался, махнул хвостом – и был таков.
Хозяйку поместья и супругу Ассаиша я и вовсе не видела. Женщины нагов редко показываются посторонним, а леди, как я поняла по обмолвкам, дохаживала срок и должна была вот-вот разродиться.
Все вопросы и тревоги я отодвинула в сторону – и позволила себе насладиться небольшой передышкой. Конечно, я надеялась расспросить о том, что со мной делали маги и как приводили в чувство у крылатого змееныша – но тот как воды в пасть набрал.
– Шоколад горячий как страсть… Ароматный и тонкий вкус, как у робкого первого чувства, и лёгкая горчинка – та, что преследует каждого влюбленного, которого мучают сомнения… – Пропела, склонившись над ковшиком.
Да, меня допустили на кухню. Кухарки в такую рань ещё не было, дом спал, а раз уж я уже выспалась и насмотрелась на мягкий снегопад за окном, то… Почему бы не приготовить вкусняшку из детства? Я готовила редко, но именно готовка успокаивала мысли, убаюкивала и помогала разложить все тревоги по полочкам.
– Пахнетс-с вкус-сно. Но такой горячий будет-с, – огорчённо прошипел Жо. Он свернулся на скатерти и с интересом наблюдал за происходящим.
Кухня была большой и уютной, оснащена всеми последними новинками магической мысли. Нагревательный камень на плите потрескивал.
Ингредиенты на столе ждали своего часа. И молоко, и сливки, и черный шоколад, и даже воздушная пыль порошка эспрессо в ярком пакете, с которого мне подмигивала и подпрыгивала чашка кофе, исходя паром.
– Так, молотая корица и щепотка красного перца, – пробормотала себе под нос, – и тут же зашуршала коробкой приправ.
– Дорогоес-с для людей удовольс-ствие. Транш-шира, – ввернул мелкий вредина.
– Думаю, господина нага я не разорю. Он сам мне разрешил на кухне похозяйничать, – возразила, – считай это моей благодарностью хозяевам и маленьким вкладом в будущее, – подмигнула.
Горячий шоколад – он как глоток счастья. Осторожный. Медленный. Чтобы почувствовать все его оттенки и привкус на языке – и ни в коем случае не переборщить.
Я уже наломала шоколада, а затем смешала в специальной чаше – дома всегда пользовалась медленноваркой, молоко, сливки, шоколад и эспрессо. Добавила к ним чайную ложку корицы и щепотку красного молотого перца. Довольно принюхиваясь.
Ковшик был плотно прикрыт, нагревательный камень выставлен на самую большую мощность, а аппетитные запахи просачивались даже сквозь крышку, заставляя принюхиваться.
– Ещё полчасика – и можно будет завтракать, – довольно потерла руки.
Мягкое теплое платье из нежной шерсти оказалось мне немного коротко – я была выше его хозяйки в человеческой ипостаси. Зато кожа едва не стонала от нежного прикосновения гладкой теплой ткани. Нежный цвет фуксии мне удивительно шел, хотя раньше такие яркие оттенки я никогда не любила.
– Ты все же не хочешь со мной поделиться, как и зачем меня спасали? – Спросила уже серьезно и змеёныша.
Мне не давало это покоя. Меня ни о чем не расспрашивали, не пытались выяснить заказчика покушения и не возвращали в академию. Относились, как к дорогой гостье.
Я уже привыкла, что за все в этом мире приходилось платить. К тому же было ещё одно маленькое, крошечное "но". Я странно ощущала себя после пробуждения. Я помнила этот момент, помнила, как весь мир заслонили сумерки чужих глаз, которым я была призвана служить, а теперь сердце изнывало от ощущения, что части меня не хватало. И одновременно с этим во мне бурлила странная кипучая энергия, и я видела непонятные вещи…
– Слиш-шком много думаеш-шь, – бесстыдно зевнуло змейство, переползая в большую чашку, разукрашенную оленями.
Эй, я не для тебя ее ставила!
– Лишу и сладкого, и кровушки, – пригрозила.
– Да твоей кровушкой теперь отравиш-шься, – грустно заметили мне в ответ, – опять без вкус-сненького, – серебристая юркая сосиска свернулась клубочком и обиженно шипела.
– И что же с моей кровью не так? – Сердце грохнуло. Вот оно. То, что меня тревожило. С моим пробуждением точно что-то не в порядке!
Руки продолжали, тем временем, делать свое дело – то есть новогодние печеньки.
Взбивали масло и яйца с крупным янтарным желтком, двумя столовыми ложками меда – тягучими, переливающимися летними огоньками и пахнущими пасекой, и сахара.
Смешивали муку, добавляя чайную ложку местного разрыхлителя, щепотку соли и снова специи (простите, господа змеи, но какое же зимнее печенье без них?). В дело пошли имбирь, корица, гвоздика, и мускатный орех – пришлось молоть их вручную.
– Вс-се с ней так, – меланхолично откликнулся Жо, которого я думала переименовать в Занозу, – прос-сто теперь она для меня не питательная. Ты, кс-стати, с-силы береги, вчера ещё в леш-шку лежала. Пос-сле такого и с-сдоровенный муш-шик в отдыхе бы нуждался, не то что…
– Очень интересно, но хотелось бы знать подробности, – подначила.
Сил действительно было немного, но сегодня на рассвете возникло ощущение, что если я что-нибудь не сделаю – то рехнусь. Просто рехнусь от неизвестности.
Повернула голову к окну – и моргнула. Мне вдруг показалось, что вдоль окна, по карнизу, и дальше – по стене дома, идут тонкие нити. Синие и фиолетовые, пылающе белые, ярко алые – они складывались в вязь незнакомых мне символов.
Более того, я каким-то внутренним чутьем понимала – это знаки защиты, и их наносил очень опытный мастер, который сумел предусмотреть почти все на свете.
– Что это? – Ошеломленно выдохнула.
Застыла. Помотала головой. Снова попыталась вглядеться в вязь символов.
– Жо, ты это видишь? – Совершила я непоправимую ошибку.
Да-да. Имя, брат мой чешуйчатый, имя!
– Не видит никакой Ш-шо ничего. Нет здесь таких! И не будет. И некому будет подсказать, когда ты себя-таки доведешь до нас-стоящих неприятнос-стей, дуреха. Слиш-шком в ваш-шные игры в-фязалась…
