– Какая разница? – вдруг огрызнулась она, – это были наши с Профессором дела. Я хотел от него уйти, но для этого мне нужно было забрать одну вещь. Я стучалась, он меня не впустил, и я подумала, что его нет дома и это мой шанс. А тут ты!
– Ну, стуком это сложно назвать, впрочем, ладно, мне без разницы, – я задумался, о чём её ещё спросить и может ли она дать мне какую-либо важную информацию. По всему выходило, что наша стычка была чистой случайностью, претензий у нас друг к другу нет, как и пересечения интересов, и можно просто разбежаться, не теряя больше времени на бестолковые разговоры.
– Так ты отпустишь меня? – спросила женщина, – я только возьму у него здесь одну вещь и уйду. Только одну вещь! А ты забирай всё, что захочешь, я ни на что больше не претендую.
– Что за вещь? – спросил я.
– Ну, какая тебе разница? – сжав губы, процедила женщина, – она важна только для меня, для остальных она вполне обычная.
– Мне просто интересно, – пожал я плечами.
– Ну, ты же знаешь, наверняка знаешь, что бывает такое, что для тебя что-то очень важно. А больше ни для кого это ценности не представляет. Бывают же такие вещи, очень личные. Или как память о ком-то. Главное, что для других это пустяк, а для тебя великая ценность. Но ценность эта только для тебя… в данном случае для меня. Ты мог сделать со мной всё, что хотел, мог убить, но не стал. Я тебе не интересна и не нужна. Ты меня отпускаешь. Так какая тебе разница, что я возьму что-то из квартиры сдохшего профессора? – затараторила женщина.
– Ладно, ладно! – поднял я руки, – бери что хочешь, мне всё равно. Можешь хоть жить остаться в этой квартире, а то, похоже, ты на улице ночуешь… мне было просто интересно, что это за ценность для тебя такая, и я не собирался у тебя её забирать!
Я уже обыскал квартиру Профессора и взял всё, что меня заинтересовало. Трофеев было немного, но и не они были моей целью. Я бы всё равно не стал тут больше ничего искать, так что за какие-то тайные сокровища Профессора я конкурировать не собирался. Тем более, было видно, что для неё это, в самом деле, важно, а я же не изверг какой, чтобы лишать людей самого ценного, тем более, если эти люди вообще ничего не имеют, судя по её внешнему виду.
Я подошёл к деревянной букве Х, на которой была распята женщина, и на всякий случай продолжая внимательно за ней наблюдать, стал осторожно расстёгивать ремни. Сначала на ногах, а затем и на руках.
Видимо, чувствуя мою настороженность, она вела себя максимально сдержанно, терпеливо ожидая, когда я закончу.
– Жить здесь я бы никогда не стала, – сказала она, чтобы заполнить паузу, – плохое место! Ты знаешь, кем был Профессор?
– Манпиром? – спросил я.
– Да! Манпиром! – злобно сказала она, но злоба была обращена не ко мне, а к Профессору, – он держал тут людей, высасывая из них ману, пока они не умирали. Гиблое место! Плохое! Очень плохое!
– А на первый взгляд, вроде бы приличный человек, – сказал я, чтобы поддержать разговор, – наукой раньше занимался.
– Магия многих изменила, – сказала женщина, – и, к сожалению, в основном в худшую сторону.
– Может быть, тебе просто не везло с теми, кто оказывался рядом? – предположил я.
– Может и так, – неожиданно согласилась женщина, – наверное, я такая невезучая! – добавила она, плотно сжав губы.
Я закончил её отстёгивать, и сделал шаг назад. Она неуверенно переступила с ноги на ногу, растирая затёкшие запястья, и взглянув на меня, спросила:
– Можно?
Видимо, поняла ситуацию, кто здесь главный, и с кем не нужно ссориться, чтобы всё закончилось хорошо.
– Валяй! – махнул я рукой и не успел договорить это короткое слово, как она сорвалась с места и исчезла в коридоре.
Из соседней комнаты раздалась какая-то возня, что-то хлопнуло, и после этого раздался её крик:
– Сука! Где перстень! Перстень! – и крик перешёл в вой, а затем и в рыдания.
– А, вот оно в чём дело! – поднял я брови.
Достав из кармашка рюкзака намагиченную печатку, я отправился в ту комнату, где рыдала бедная женщина.
Она лежала на полу, беззащитно свернувшись комком, и жалобно всхлипывала.
– Ты не это потеряла? – спросил я, стоя в дверном проёме облокотившись на косяк и вертя в пальцах золотую печатку.
Резко перестав всхлипывать, она вскинула голову и уставилась на меня.
– Отдай, гнида! – прошипела она, – он мой!
– Когда ты говорила про вещь, которую нужно забрать, то утверждала, что она не представляет ни для кого ценности, кроме тебя. А это ложь! Во-первых, это золото, что уже само по себе имеет ценность. Во-вторых, этот перстень намагиченный. Это артефакт! Получается, что ты меня обманула! – сказал я.
– Отдай, гнида! – снова процедила женщина, не сводя глаз с перстня.
– Это мой трофей, я первый его нашёл и владею им по праву! Почему это я должен тебе его отдавать? – спросил я.
– Отдай, – вдруг резко сменив тон, сказала она, я сделаю для тебя всё, что захочешь! Вообще всё! – и она тут же начала стаскивать через голову старый, грязный и рваный свитер.
– Стой, стой, стой! – вскинул я вверх руки, – ты слишком сильно переоцениваешь свою привлекательность для меня. Без обид, но я не то что за плату не стал бы этого делать, а даже если бы мне заплатили. Придумай что-нибудь другое.
– Я не знаю что, – вдруг сдалась она, – у меня ничего нет кроме меня самой, – чуть не плача сказала она.
Когда она это говорила, я уже знал, что отдам ей перстень. Меня убедила её отчаянная попытка раздеться. Она, наверняка, понимала, что меня это не заинтересует, но была готова отдать всё, что у неё есть. Последнее! Раз ей эта вещь так отчаянно нужна, я отдам. Да, за этот перстень можно было выручить что-нибудь у перекупов, но это не сделало бы меня ни богатым, ни счастливым. А её, похоже, сделает.
– Я отдам тебе его, но при одном условии, – сказал я.
– При каком? – глаза у неё тут же загорелись, и она поднялась с колен на ноги, готовая выслушать любой приказ.
– Если ты мне скажешь, почему эта вещь так для тебя важна, – сказал я.
– Но если я скажу, вдруг ты не захочешь мне его отдавать? – растерялась она.
– Значит, всё-таки он обладает ценностью? И не только как золото? – с насмешкой сказал я.
– Я тебя не обманывала, – вдруг снова сникнув, сказала она, – просто, всё познаётся в сравнении. Для тебя ценность может и есть, но для меня она в тысячи раз выше! Для меня это, буквально, вопрос жизни и смерти.
Я поймал себя на мысли, что речь у женщины была вполне нормальная. После нашей первой встречи я думал, что она совсем одичала. Да и потом она периодически вела себя не очень адекватно. Но когда говорила спокойно, то как будто обычный человек. Видок, конечно, так себе… но это дело поправимое. Если ей взяться за ум и попытаться наладить свою жизнь, может быть и получится.
– Я даю тебе слово, что независимо от того, что ты скажешь, отдам тебе перстень… за одним исключением. Если последствия этого не будут каким-либо образом мне угрожать, – сказал я.
– А при чём тут ты? – удивилась женщина.
– В том то и дело, что не знаю. Ты хочешь получить от меня магический артефакт, который я не знаю, как работает. А вдруг, завладев им, ты обретёшь какую-нибудь невероятную силу? – сказал я.
– А если я совру? – искренне сказала женщина.
– Ну зачем ты это делаешь? – вздохнул я, – ты же сама всё усложняешь. Теперь уже я тоже начал сомневаться. Нет, чтобы просто сказать и всё! И поверь, я узнаю, врёшь ты или нет.
Тут я немного блефовал, дара видеть ложь у меня не было. Нужно будет найти какой-нибудь подходящее заклинание и купить, очень полезная штука в некоторых жизненных ситуациях.
Она повернула голову в сторону и уставилась в стену, на узорчатый ковёр, висящий там, видимо, ещё с советских времён. Я ждал, давая ей время созреть.
– Я рабыня этого перстня, – еле слышно, на выдохе, произнесла она, не отводя взгляд от ковра.
– Тот, кто владеет перстнем, управляет тобой? – спросил я.
– Да, – также, еле слышно, на выдохе сказала она.
Я поверил. Она не врала, и чтобы понять это не нужно было ни особого дара, ни заклинаний.
Я подошёл к ней и протянул перстень.
– Забирай, он твой!
Она резко повернулась ко мне, не веря в то, что я говорю правду. Потом перевела взгляд на протянутый перстень и, схватив его, сжала в кулаке.
Но тут же её глаза наполнились ужасом, смешанным с растерянностью. Продолжая сжимать кулак, она приоткрыла рот, в глазах заблестели слёзы, она держалась ещё несколько секунд, но потом всё же разжала руку, и перстень с глухим стуком упал на пол, а от ладони, в которой она его держала, шёл дымок. Она зарыдала в голос и упала на пол рядом с перстнем.
– Я не знала, – выла она, – я этого не знала… я проклята!
– Ты не можешь сама владеть своим перстнем? – догадался я.
– Да! – вскрикнула она, – но я этого не знала! До этого момента мне не удавалось взять его в руки! – и она опять зарыдала.
Немного подождав, пока она проплачется, я спросил:
– Что будешь делать?
– Не знаю, – слегка успокоившись, сказала она, – всё время я хотела завладеть этим перстнем, чтобы никто и никогда не мог больше мной управлять и заставлять делать то, что я не хочу. Но оказалось, что это невозможно! Я это поняла, как только он оказался в моих руках! Это конец! Рано или поздно, он попадёт в руки к кому-нибудь ещё, и он снова начнёт использовать меня, как ему вздумается!
– А может его уничтожить? Это же не кольцо всевластия, наверняка его можно переплавить, – сказал я.
– Но тогда я точно умру, – сказала она, – по крайней мере, так он сказал. Сказал, что я связана с этим перстнем на веки вечные, что теперь я его навсегда!
– Профессор? – спросил я.
– Да какой профессор! – махнула она рукой, – бывший мой ухажёр, который добивался меня с института. Но я ему отказала, как чувствовала, что он внутри с гнильцой. А тут магия в мир пришла, и он получил гораздо больше, чем все остальные. Стал сильным магом! И почувствовав власть, решил наказать меня за то, что не захотела быть с ним… ещё в институте! Злопамятная гнида! Но когда я ему надоела, просто отдал кольцо малознакомому человеку. Просто, чтобы меня унизить. А тот, через некоторое время продал его, а значит, и меня.
– И много хозяев сменилось у кольца? – спросил я.
– Профессор был пятым, – ответила она.
– А ты себя запустила специально, чтобы не быть сексуальным объектом? – вдруг пришла мне в голову мысль, – чтобы, даже управляя тобой, они не хотели с тобой переспать?
Она резко взглянула на меня, вытаращив глаза, а потом кивнула.
– Ты угадал, потому что первые владельцы занимались именно этим. Профессор от них отличался, его это уже не интересовало, думаю, независимо от того, как бы я выглядела. Но такой мой вид его вполне устраивал, потому что я была для него рабыней на побегушках. Выполняла приказы и поручения, а он меня за это иногда кормил. Но нечасто! Жадная гнида! – сказала она.
– И что ты для него делала? – спросил я.
– Всё, кроме секса, – ответила она, – сбегай туда, проследи за этим, отнеси этому вот это… всякая подобная муть. Посыльный и соглядатай. Он меня постоянно изводил своими приказами, потому что всё время у него были какие-то дела. Сдох, и хорошо!
– Ладно, – кивнул я, – а если его закопать? Закопать и забыть.
– В принципе можно, – сказала она, – но проблема в том, что я не могу долго находиться от него далеко. Он меня начинает звать. Так что, я постоянно буду крутиться возле этого места, и всегда возвращаться к нему. Но, это, конечно, лучше, чем служить какому-нибудь ублюдку! Может быть, это и хороший вариант.
– За всё время существования в нашем мире магии, – сказал я, – я пришёл к одному важному выводу. И вывод этот подтверждался многократно. Возможно, я и ошибаюсь, но думаю, что нет.
– Ну и что это за вывод? – спросила женщина, чувствуя, что я заговорил про это не просто так.
– А вывод заключается в том, что не бывает необратимых заклинаний. Всё, что один наколдовал, другой обратно расколдовать может. Только вот проблема в том, что не всякий другой. В идеале, когда расколдовывает тот, кто заклятие и сотворил, это проще всего. Но если это невозможно, то это может сделать и другой маг. Только вот найти такого сложно. Чтобы он, во-первых, смог это сделать, а во-вторых, захотел это сделать. Но в теории, это возможно! – сказал я.
– В том-то и дело, что в теории, – грустно сказала она, – тот, который меня заколдовал, никогда этого делать не будет. А другого я даже не представляю, где найти. Да и кольцо вон взять, чтобы отнести, даже не смогу.
– Я просто перебираю варианты, – пожал я плечами.
– Слушай! – вдруг оживилась женщина, и в глазах у неё блеснула надежда, – а возьми перстень себе!
– Вот это поворот! – опешил я.
10. Марта
Женщину звали Марта. Я дал ей одну банку трофейных консервов, и она теперь жадно их уплетала, даже немного урча от удовольствия.
– Ну что, берёшь меня в рабство? – спросила она, интенсивно пережёвывая тушёнку.
– Мне не нравится это слово, – сказал я, – слушай, а ведь перстень и так был у меня, значит, чисто технически, ты уже была в моей власти, верно?
– Не совсем, – сказала она и задумалась, – я и сама точно не знаю, где проходит граница владения, но чтобы отдавать приказы, перстень должен быть надет на палец. А когда он просто у тебя, то как бы да, ты вроде мой хозяин, но приказать не можешь!
– Знаешь, у меня какое-то странное чувство, что в данном случае я не приобретаю что-то, а теряю. Как будто беру на себя лишние обязательства. И, должен сказать, мне это не очень нравится! – сказал я, вертя перстень в пальцах.
– Не переживай, сработаемся! Я могу быть полезной! – она мне подмигнула, но тут же спохватилась, – и это не то, о чём ты подумал!
– Поверь, об этом я бы подумал в последнюю очередь! – сказал я.
– А вот это было обидно! – слегка надулась Марта, – но то, что отношения у нас будут сугубо деловые, это факт! – добавила она, чтобы внести полную ясность.
– Очень на это надеюсь! – усмехнулся я.
– Опять обидно! – возмутилась она.
– Ты определись уже, что тебе нужно, – сказал я.
– Я определилась! Деловое сотрудничество, не больше! – серьёзно сказала Марта и опять набросилась на тушёнку.
– Сколько тебе лет? – спросил я, глядя, как она ест. Определить её возраст точно было проблематично.
– А ты как думаешь? – спросила она с набитым ртом.
