– Не вздумай, – простонала я, чувствуя порыв тошноты. – Потом ты еще со смехом будешь вспоминать, как рылась в чужом мусоре. Когда разбогатеешь! И обрызгаешь своей роскошной каретой одну красавицу.
Я старалась переключить мысли, думая о том, как обольстительно и таинственно буду выглядеть на балу, и с каким наслаждением, глядя прямо в желтые глаза дракона, растопчу ему сердце.
Мусора было достаточно, а я вытерла руки о какую-то торчащую тряпку и прополоскала их в осенней луже. Так себе гигиена, но…
– Теперь прячем узелок и идем за салфетками, – заметила я, поглядывая на дверь, через которую слуги ходят на улицу выплеснуть помои.
Дверца была прикрыта. Я дернула ее легонько, но она не открылась. Я испугалась, что кто-то приделал ей щеколду или крючок. Дернув посильнее, я поняла, что ошиблась. Просто дерево разбухло от сырости.
Сунув нос в комнатушку, я увидела кран и быстро помыла руки с мылом. В комнате послышались шаги, а я на секунду застыла в оцепенении суслика, почуявшего опасность, а потом спряталась под чьим-то плащом.
– …Хозяйкой себя возомнила, – донесся до меня женский неприятный голос. – Еще невеста, а уже ремонт собирается делать в замке!
– Ага, – второй голос был явно моложе. – Давай, шевелись, там еще на стол накрывать! Они вот-вот вернутся!
Значит, накрывают на стол? Отлично. Я как раз утащу салфетки и что-нибудь съестное…
В открытую дверь доносился запах ужина, от которого я сходила с ума.
Кто-то пустил воду, и струя воды ударилась об эмалированную раковину. Потом прошуршала тряпка.
Служанки ушли, а я вышла из укрытия, дождалась, когда шаги стихнут, и скользнула следом. Чувство опасности щекотало нервы. Каждый шаг давался с душевным скрипом.
– Ой, мамочки, – захлебывалось сердце при каждом шорохе.
Такое чувство, словно я иду воровать миллион из сейфа, а не салфетки со стола! Совесть, которую с детства учили не брать чужое, тут же вцепилась в меня.
– Да перестань, – проворчала я. – Их вообще бесплатно в кафешке дают!
Но совесть не унималась. Она уже представляла, как я отстреливаюсь, петляю, заметаю следы, прячусь, а за мной погоня. А у меня в мешке мусор и салфетки! Ограбление века! Дерзкая налетчица похитила со стола несколько салфеток! Срочно вызывайте жандармов. Собака из милиции обещала прийти!
Я выдохнула, видя, как в открытых дверях уже накрыт роскошный стол, а за ним потрескивает камин.
– Хватай и беги! – приказала я себе.
Сверкание бокалов, запах жареного, нежные соусы – все это заставляло желудок выть от отчаяния.
Салфетки лежали красивым букетом, а я потянулась к ним и схватила. В эту же секунду послышался пронзительный крик: «Е-е-едут!».
Глава 16
“Да что ж ты так орешь!” – испуганно подумала я.
Пора хватать салфетки, еду, сматывать удочки и бежать отсюда.
– Тум-тум-тум! – зашлось сердце от волнения, когда по коридорам затопали ноги. Чей-то голос выкрикивал распоряжения.
Я схватила с блюда небольшую перепелку, масляную и горячую, пару кусочков хлеба, немного салатов я спрятала в салфетках. Мне приходилось осторожничать, ибо шведский стол мог обернуться испанским стулом, который так полюбила инквизиция.
Не то чтобы я любила холодец из кармана или селедку, спрятанную под меховой шубой. Также я не испытывала восторга от крабового салата, в котором уже побывали чьи-то клешни, но сейчас выбирать было не из чего. Несколько узелков с едой спрятались у меня в карманах и декольте.
Следом были спрятаны салфетки. Заметавшись взглядом, я хотела прихватить что-нибудь еще.
Но не успела.
Дверь открылась, а я услышала шаги. Мне понадобилась пара секунд, чтобы нырнуть под скатерть стола.
– Все готово! – произнес дворецкий Ламберт. Его черные лакированные ботинки прошли мимо меня. В них можно смотреться, как в зеркало. Стрелкой от брюк можно бриться.
Он с шуршанием что-то поправил на столе, а я вспомнила про роскошный букет цветов. Приятное потрескивание камина, запах жареного мяса в душистых специях будоражил мой несчастный желудок, а я старалась сдержаться.
– Кто раскладывал салфетки? – строго произнес Ламберт. – Быстро принести сюда еще! Или что? Герцог должен вытираться рукавом?
Кто-то забегал, засопел, зашелестел.
Я терпеливо сидела, пытаясь проглотить сердце обратно на место. Но пока что оно было в горле. Уши почему-то горели. Следом за ними начали гореть щеки.
Дверь аккуратно прикрылась.
Я выждала и выбралась из-под стола, направляясь к двери. Сейчас надо было успеть до того, как шумная орава голодных охотников ввалится в зал для трапезы.
Решив не рисковать, я бросилась к двери, а потом по коридору. Пока что мне везло. Шум слышался справа, а я бросилась налево, стараясь избежать всяческих не нужных здоровью встреч!
Возраст уже намекал, что пора обзавестись мужчиной для здоровья.
И вот, я им обзавелась! Стометровка – это же куда полезней, чем трение тел под одеялом с последующей отдышкой-передышкой?
Сбежав по лестнице, я замерла, едва не попавшись слуге, который нес хозяйский плащ в чистку. Роскошная опушка сверкала каплями дождя.
Я бросилась к комнатке слуг, перепрыгнула через чьи-то галоши с налипшей грязью и листьями, а потом бросилась бежать к месту, где припрятала мешок с удобрениями. Взвалив его на плечи, я бросилась бежать к кустам, как вдруг услышала пронзительный женский вопль.
– Держи ее! – завизжал пронзительный голос женщины. – Воровка! Глядите! Целый мешок уносит!
Я успела пробежать метров пять, как меня сбили с ног.
– Стоять! – послышался грозный голос. Я лежала плашмя на грязной земле, сплёвывая листья.
Кто-то поставил ногу мне на спину, от чего я не могла даже привстать.
– Она что-то украла в поместье! – визжал кто-то, а я даже не могла посмотреть, кто это. – Украла!
Судя по топоту и шелесту, меня окружила стража. Меня дернули за шкирку, как котенка, а потом потащили в сторону роскошного холла. Перед глазами был калейдоскоп, а я едва переставляла ноги.
– Итак, – привел меня в чувство знакомый голос. – Опять ты?
Я с трудом подняла глаза, видя хозяина. Гости посчитали это не таким уж и важным. По сравнению с ужином, поэтому бросились на еду, словно голодные волки.
– Господин, я перестилала постель, как вдруг вижу, эта убегает. И мешок несет! Ну я и смекнула, что она что-то утащила в замке! – с отдышкой поясняла какая-то горничная.
– Обыскать! – приказал герцог, а мой мешок развязали двое стражников. Все содержимое его растеклось по полу.
Глава 17
Стражники отшатнулись, глядя на очистки.
– Это что? – спросил герцог, округлив глаза.
– Мусор, – ответила я.
– Зачем тебе мусор? – спросил он, глядя на меня с подозрением.
– А вам он зачем? – спросила я, так же сощурив глаза. – Это же мусор. Вы его выбросили. Следовательно…
– Молчать, – резко отчеканил герцог, не сводя с меня взгляда. – Вообще-то это мой мусор.
Никогда еще не видела мужчину, который так цеплялся за мусор. Хотя вру! Был у меня один Плюшкин, который никогда ничего не выбрасывал. Он предпочитал коллекционировать сломанные вещи, чинить их до последнего скотча. И очень сильно удивлялся, когда я купила себе новые сапоги вместо прохудившихся старых, которые еще отлично можно было заклеить скотчем, проклеить суперклеем и примотать веревкой к ноге, чтобы не чавкала подошва. У-у-у, какая я расточительная, раз не отважилась в таком виде пойти на работу!
– Мне кажется, что она в мусоре что-то прячет! – вякнул один из стражников.
– Так чего встали? Ищите, – раздраженно заметил герцог. – Обыщите ее!
Я не успела осознать, как с меня рванули платье. Салфетки полетели на пол. Рядом с ними со звоном упала вилка.
– Вы что себе… – зашлась я, прикрывая грудь руками. Порванное платье валялось на полу, а я подняла взгляд, полный негодования, на герцога.
Взгляд остановился на моей фигуре. Он смотрел на меня так, словно коллекционер изучает на аукционе выставленную вещь. Взгляд скользнул по моим волосам, потом спустился на плечи, остановился на мгновенье на моем чумазом лице и опустился ниже.
– Да как вы… – начала я, чувствуя, как задыхаюсь от негодования.
– Это что такое? – спросил он, когда один из стражников поднял вилку и салфетки.
Я не ответила, молча сквозь слезы злости глядя на хозяина.
– Смею предположить, что это ее… ужин, – послышался голос дворецкого. – Тут все как бы очевидно. Вот вилка, вот салфетка, а мусор… Бедная девушка очень голодна. И украла ваш мусор, чтобы поесть…
Изумленные брови герцога поднялись. Такой вариант он даже не рассматривал.
– А еще я смею предположить, что она из благородной семьи, – продолжил дворецкий по имени Ламберт.
– С чего ты взял? – спросил герцог, пока я думала о том, что на этот раз меня точно убьют.
– Господин, – заметил Ламберт, удивленно подняв седые брови. – А где вы видели крестьянку, которая ела бы с салфетками? Девушка явно аристократка.
Герцог нахмурился.
– Как тебя зовут? – спросил он резковато.
Я сглотнула.
– Лаванда Чаворт, – после долгой паузы произнесла я, хмуро глядя на герцога.
– Чаворт? – удивился дворецкий. – Я знал Чавортов! Граф Чаворт был очень уважаемым человеком в округе! Его дочь, если память мне не изменяет, вышла замуж за… Ах, изменяет! Память изменяет мне со склерозом. Забыл имя. Когда-то это была очень уважаемая семья! А потом после смерти отца обнаружились долги и… Вот…
А! Я, оказывается, графиня! Слабое утешение.
– Ничего не нашли! – послышались полные брезгливости голоса, а я посмотрела на разворошенный мусор. Один из стражников вытирал руки плащом и морщился. Другой панически искал, обо что бы вытереть руки, и не находил. Оттого и злился.
– Что прикажете с ней делать?
Я не знаю, кто задал этот вопрос, но он повис в воздухе, словно меч.
– Для начала отмойте ее! Я даже говорить с ней не могу! – произнес герцог. – И выдайте ей какое-нибудь платье!
Меня поволокли, а я уперлась ногами в пол.
– Я пока решу, что с ней делать, – заметил герцог, резко поворачиваясь в сторону зала с гостями.
– Пойдемте, мисс Чаворт, – улыбнулся Ламберт, требуя отпустить меня немедленно. – Сейчас поищем вам платье. Не бойтесь! Сегодня на хозяина почему-то нашел приступ доброты. Поэтому вам придется мыться очень быстро, а то я не знаю, сколько он продлится!
Глава 18
Дворецкий провел меня по коридору, а потом указал на дверь. Глядя на мои грязные руки, он открыл ее сам, опережая меня.
– Ванна в вашем распоряжении! – заметил он, а я посмотрела на него с благодарностью.
Я вошла в альковы роскошного мрамора и золотых кранов. Вместо смесителя было целое произведение искусства к которому страшно прикасаться.
Стащив с себя платье, я переступила через него и направилась к ванной, набирая воду.
Горячая вода вызвала приступ слез на глазах. Я уселась в нее и начала оттираться, вслушиваясь в окружающие звуки. Чувство блаженства переполняло меня. Ароматное мыло казалось недостижимой мечтой. Вылезать не хотелось, поэтому я решила полежать еще, как вдруг послышался настойчивый стук в дверь.
Встрепенувшись и расплескав пену, я уставилась на дверь.
– Можно войти? – спросил голос дворецкого.
Мои глаза поискали полотенце, а я выскочила из ванной и стала вытираться. Обмотавшись полотенцем, я стянула его рукой на груди. С волос капало на плечи и на пол, образуя мокрые следы. Боже, как неловко.
– Вот ваше платье, – произнес Ламберт, разворачивая голубое платье. – Оно, правда, не новое. Но хорошенько выстиранное.
Я была рада и такому подарку, однако, лицо дворецкого смутило меня.
– Мистер… – осторожно обратилась я. – Мистер Ламберт… Что-то не так?
Дворецкий обернулся.
– Все так, мисс, – заметил он.
Дальше тему он решил не развивать и направился к выдоху. Перед самой дверью дворецкий вздохнул.
