– Не из-за денег, но деньги никому ещё не повредили в этой жизни. Держи. И вот ещё что, если что-то понадобится, обязательно дай мне знать, чем смогу всегда помогу.
Он протянул мне две пачки сотенных.
– Держи, не робей. Бери-бери, я от чистого сердца.
Мне было и неловко, и не особенно приятно, но он буквально запихнул мне деньги в карман пиджака.
– Ещё хочу попросить… Элла девочка горячая, с фантазией, может нафантазировать неизвестно чего, а ты парень уже зрелый, с пониманием…
Я хмыкнул и кивнул.
– С пониманием, не без этого.
– Ты хороший человек, но ей пока учиться надо, а не…
– Слушайте, Яков Михайлович, вы не беспокойтесь. Я и без денег понять могу.
Я полез в карман, чтобы вытащить его награду.
– Не обижай, – серьёзно помотал он головой. – Это не отступные. Это просто премия.
В итоге бабки остались у меня.
– Я могу рассчитывать, что всё произошедшее останется в тайне?
– Естественно, – подтвердил я. – Я не болтливый и не слишком любопытный.
– Это хорошие качества. Мужские.
Мы вышли в прихожую.
– Сашенька, – улыбнулась мама Эллы. – Большое вам спасибо. Вот возьмите, это торт и шампанское. И вот, мимозу ещё. Бабушку с праздником поздравите, а то вы ведь сегодня не успели ничего купить.
– Спасибо, – улыбнулся я. – Действительно, вечер уже.
Блин, встречу с бабушкой я не планировал. Подобная перспектива меня не радовала. Собственно, я пока вообще ничего не планировал, хотя и стоило бы. Ещё как стоило. Впрочем, чего там планировать, нужно было попытаться вернуться обратно в своё время, пока весь этот пипец не зашёл чересчур далеко.
– Забегай, когда в Москве будешь, – пожала плечами Элла и подмигнула, возвращая моё собственное подмигивание.
Она сложила руки на груди, отчего тонкая ткань футболки натянулась, чётко обрисовывая острые шишечки на её выпуклостях. Я усмехнулся. Хороша злодейка.
– Ладно, забегу. Ты смотри, больше не попадайся в лапы к бандитам.
– Теперь с ней всегда мой человек будет ходить, – хмуро заметил её отец.
– Ну, папа! – возмущённо воскликнула она, резко поворачиваясь к отцу.
Я едва заметно усмехнулся. Про судьбу Толоконникова и его подельника я не спрашивал. Тут мне было всё более-менее понятно.
Ребята Кофмана довезли меня до Ленинградского шоссе. До того места, где, собственно, всё и началось, до сто двенадцатого дома дробь один, корпус один. На лавочке у подъезда сидел понурый человек. Я остановился и присмотрелся, потому что он показался мне смутно знакомым.
Надо же, это был тот самый бомж, которого не так далеко отсюда прессовали патрульные. Усталый, пыльный и несвежий.
– Здорово, отец, – кивнул я, присаживаясь рядом с ним. – Ты чего здесь мёрзнешь сидишь? Ты кто?
– Я? – осклабился он. – Бывший интеллигентный человек. БИЧ.
– И чего тут делаешь? Бичуешь?
– Бичую. Чего мне ещё делать. А ты кто?
Я поставил коробку с тортом рядом с собой, положил букет, откинулся на спинку и втянул свежий, слегка морозный московский воздух. Советский. Советский воздух. Бодрящий, наполняющий энергией и оптимизмом. А оптимизма в моей жизни давно уже не хватало…
– Хороший вопрос, – покивал я. – Только отвечать больно долго.
И не известно что.
– Пока сам себе не ответишь, кто ты есть, будешь болтаться, как говно в проруби.
– Или я хороший человек, или оно все-таки тонет, – усмехнулся я.
– Юморист, – прохрипел растянулся в улыбке бич.
– Ну, типа, – согласился я. – Я много кто так-то. Например, десантник, которому в восемьдесят седьмом полноги оторвало. Подойдёт такой ответ?
Он поморщился.
– Мне всё подойдёт. И что ты без ноги делал в своём восемьдесят седьмом?
– Бухал, батя. Крепко бухал.
– А потом?
– А потом перестал, – вздохнул я. – В школу пошёл работать. Друзья пристроили, труды вести. Потом универ закончил, стал дерзким салабонам литературу преподавать. Хотел в бизнес, да не получилось у меня. Деньги занял, да не отбил. Снова бухал.
– Хех, – усмехнулся бомж, – эк завернул. В бизнес.
– Точно.
– Так щас учитель, что ли?
– Нет, пристроили в телевизор. Когда из школы попёрли. Не сразу, правда, ещё всякое другое было.
– Всякое – это да…
– Точно… Сначала редактору помогал, потом стал сценарии писать. В группе товарищей. А теперь вот вообще самостоятельно.
– И чего, не нравится что ли?
– Да как сказать… Грех жаловаться. Зарплата нормальная…
Надо было зайти в подъезд и подняться туда, где стоят софиты. Если это был «портал», я мог вернуться обратно в своё время. А что, сгонял типа в командировку, спас барышню, можно и назад идти. В одиночество и… как вот этот бич, практически…
– А жена, дети? – спросил тот, обдавая меня запахом «керосина».
Я ничего не ответил.
– Бросай ты свой телевизор, – махнул он рукой. – Лучше нормальным делом займись. Чтоб по-настоящему, а не эта… иллюзия.
– Как ты?
– Ну, хотя бы.
– Послушай, философ, тебе сколько денег для нормальной жизни надо?
– Червонец, – не задумываясь ответил он.
– А если хорошо подумать? Дай простор фантазии. Чтобы паспорт справить, не забухать, а новую жизнь начать. Работу найти. Не размышлял ты над этим?
– Сто рублей, – так же быстро ответил он.
Я запустил руку в карман и, не считая, вытянул несколько сотенных.
– Держи. Только не пропей. На дело потрать.
Он взял, хмыкнул и, не глядя, засунул деньги в карман.
– И ментам не попадайся. Отберут.
Бич кивнул.
– А ты, – прохрипел он, – определись, чего хочешь. Откуда ты и куда идти думаешь. Определись, сынок. Где свои, где чужие. Без этого никак. Пропадёшь без этого. Хотя, всегда ведь в бичи можно податься, да?
Он криво улыбнулся и встал с лавочки.
– Сейчас, кстати, какой год на дворе?
– Две тысячи двадцать четвёртый, – ответил я.
– О! – удивлённо покрутил он головой. – Новый век наступил, а я и не заметил. Благодарствуй, добрый человек, за презренный металл и за щедрость. Если чего надо, обращайся, я всегда поблизости ошиваюсь.
Повернувшись, бич поднял воротник и поплёлся в сторону арки, а я вошёл в подъезд, поднялся по трём ступенькам и нажал кнопку. Новенький, незагаженный лифт довёз меня до верхнего этажа. Я вышел и подошёл к последнему пролёту, ведущему на площадку, туда, где был выход на крышу. И туда, где наши телевизионщики оставили свет и портфель с деньгами.
– Определись, сынок, – повторил я слова бича.
Это можно. Я кивнул. Это мы махом…
Собственно, и так всё было понятно. Я снова кивнул, прочистил горло и ступил здоровой ногой на ступеньку. Раздался лёгкий электрический гул…
4. Ну, теперь-то точно…
Как только нога коснулась ступени, софиты вспыхнули и замерцали. Египетское царство! Похоже, действительно это дело работало. Не знаю, как именно, но, наверное, если бы я оказался снова на площадке, то время перещёлкнулось бы обратно.
Хотя нет, «переход», возможно, произошёл в лифте… Блин, я уже не сомневался, что действительно оказался в прошлом. Да, и как было сомневаться… Сделал несколько шагов по лестнице и осветительные приборы, набрав яркость, стали светить уверенно и практически не мерцая.
Я поднялся до самого верха и остановился на последней ступени. Почувствовал запах озона, шевельнул ногой. Она всё ещё была настоящей. Ёлки…, а может… А может не торопиться и поболтаться какое-то время здесь? А что? Снова стать одиноким и не слишком молодым человеком, с утра до ночи роющимся в архивных делах, я всегда успел бы.
Что меня там ждало? Да всё то же. Работа и… Блин, блин, блин! Оставаться в чужом теле и под чужим именем, вроде как было не слишком… не знаю, порядочно, что ли… Куда этот парнишка-то делся? Но, с другой стороны, Саня Жаров сегодня должен был умереть, так что… я его вроде как спас… но, при этом, занял освободившуюся оболочку… От всей этой околесицы голова шла кругом.
И всё-таки, если бы я сейчас вошёл на освещённую площадку, что случилось бы с этим вот телом? Обмякло бы и упало, оставшись лежать на бетонном полу? Можно было, конечно, проверить, но… Было одно «но»…
В моей голове за годы работы скопилось большое количество информации о совершённых преступлениях. То есть, в моём времени совершённых, а здесь, в восьмидесятом, они ещё не произошли. И, стало быть, их можно было предотвратить!
– Сашенька, ты что там делаешь? – раздалось снизу. – Я тебя уже потеряла.
Я дёрнулся и резко обернулся. Пожилая, но не старая дама с аккуратно уложенными волнистыми волосами, удивлённо смотрела на меня снизу. И… в общем, ну не испаряться же было у неё на глазах.
– Да вот, свет горит, поднялся посмотреть, что тут такое.
– Там вроде ремонт собрались делать. Наверное, без подсветки никак. Ты где пропал? Сказал, через час вернёшься, а сам убежал и с концами.
– Да-а-а… – неопределённо протянул я.
– Что «да»? – пожала она плечами. – Мог позвонить, хотя бы. Спускайся уже.
Блин… В принципе, нужно было что-то делать с моими знаниями. Нельзя же просто так взять и уйти. Но что делать? Завалиться в милицию и всё рассказать? Нет… идея так себе. Нужно было записать, всё что я помнил на бумаге, и разослать по различным инстанциям. В КГБ, в МВД, в ЦК… Точно! По трём адресам. Если в одном месте меня сочли бы сумасшедшим, то в другом могли заинтересоваться. А когда предсказания начали бы исполняться…
– Саша!
– Спускаюсь-спускаюсь…
Я быстро оглядел горящие прожектора и, развернувшись, сбежал по лестнице. Успею, решил я и широко улыбнулся бабушке. Успею.
– А это что? Ты что, по очередям весь день мотался?
Она всплеснула руками и тоже разулыбалась.
– Саша, ну, честное слово, зачем?
Я даже и не сообразил сначала, что она имеет в виду. Она кивнула на цветы и торт.
– Ах, это… Так праздник же… ба…
– Что ещё за «ба»? – вытаращила она глаза. – Нахватался!
– Бабуль, с наступающим, – тут же исправился я.
– Ой, Саша-Саша, – покачала она головой. – Заходи давай.
