Цзи Цянькунь взял его двумя руками и поднес экран к лицу. Снял очки и, вытянув руки, отдалил телефон от себя, но иероглифы на экране остались такими же размытыми.
– Давайте я. – Вэй Цзюн взял телефон в руки. – В седьмом пункте семидесятой статьи сказано, что народный суд, народная прокуратура, органы общественной безопасности – о, тут и правда написано по-другому, – после того как прибегли к мерам пресечения, не используют срок давности для тех, кто был судим ранее, или для тех, кто скрывался от следствия.
– М-м-м, – задумчиво протянул Цянькунь. – В законе семьдесят девятого написано «после того как прибегли к мерам», в законе девяносто седьмого – «после принятия дела к рассмотрению». Так?
– Да, верно.
– Если, например, убийство человека произошло до девяносто седьмого года, – Цянькунь говорил медленно, размышляя, – должны применить закон семьдесят девятого или закон девяносто седьмого?
– А здесь уже работает обратная сила закона…
– Продолжай. – Взгляд старика был полон надежды.
– Если говорить об обратной силе закона, то в Китае используют правило «давность и мягкость». – Вэй Цзюн изо всех сил пытался вспомнить. – Если говорить о давности, то в этом случае будут использовать версию семьдесят девятого года.
– А что с «мягкостью»?
– Это… – Вэй Цзюн снова задумался. – Основываясь на законе семьдесят девятого года, если к преступнику были применены меры пресечения, то тогда не применяется срок давности преступления. Если мы берем закон девяносто седьмого года, то, после того как дело приняли к рассмотрению, срок давности уже не работает. Значит, закон семьдесят девятого более лоялен к преступникам.
Цянькунь немного поразмышлял и в итоге медленно кивнул:
– Возможно.
– Тогда, скорее всего, должны использовать закон семьдесят девятого.
– Если были применены меры пресечения… – Лицо старика вновь помрачнело, он отрешенно смотрел куда-то в сторону, про себя шепча: – То есть преступника не поймали?
– Здесь есть ограничения, – произнес Вэй Цзюн, вспоминая слова «например, убийство человека», – спустя двадцать лет преследовать уже не станут.
– Еще же есть Верховная народная прокуратура? – сразу же задал вопрос Цянькунь.
– А? Да-да! – Лицо Вэй Цзюна вмиг покраснело, и он поспешил исправиться: – Если у Верховной народной прокуратуры есть необходимость в возобновлении расследования, то она сделает это.
– Конечно есть! – громко вырвалось у старика.
Вэй Цзюн удивленно посмотрел на него.
– Что касается убийства… – Цянькунь понял, что начинает терять рассудок, и уже говорил более сдержанно. – Такое серьезное дело… у них точно будет необходимость. Да?
Вэй Цзюн был в полном недоумении, но все же кивнул.
– Ха-ха! – попытался разрядить обстановку старик. – Ты же только что использовал интернет?
– Да.
– Сейчас наука и техника настолько развиты… Очень удобно! – Он цокнул языком. – Вот только я не успеваю за прогрессом…
– Все смартфоны так могут. – Вэй Цзюн вернулся к реальности. – Они будто маленький компьютер.
– И то верно… – Цянькунь посмотрел в окно. – Ты во сколько уезжаешь?
Вэй Цзюн посмотрел на наручные часы.
– В полпятого.
– Еще есть немного времени… – Старик улыбнулся. – Сегодня хорошая погода, выкатишь меня? Хочу прогуляться.
* * *
Двор дома престарелых был совсем крохотным. Здесь росло несколько деревьев, но из-за того, что вся листва с них уже опала, они выглядели как голые саженцы. Для прогулок были выложены переплетающиеся тропинки из красного кирпича.
Цянькунь выглядел довольным. С помощью Вэй Цзюна он надел куртку с шапкой и шарфом и накрыл нижнюю часть тела шерстяным пледом.
Вэй Цзюн впервые катил инвалидную коляску – и вдобавок по ухабистым дорожкам. На самой первой он не на шутку перепугался – чуть не перевернул коляску вместе с Цянькунем прямо в грязь.
В отличие от него старик был доволен. Поскольку рядом с двором не было высоких зданий, закатный солнечный свет падал прямо на землю и голые деревья. Прищурив глаза и выдохнув, старик завороженно любовался золотым диском солнца.
– Как же давно я не выходил…
– Правда? – Вэй Цзюн, доехав до конца дорожки, с усилием повернул коляску в обратную сторону. – Сколько вы уже здесь?
– Восемнадцать лет.
– Привыкли?
– Сойдет. Весной на персиковых деревьях распускаются цветы, очень красиво. Если я даже это могу выдержать, тогда стерплю и все остальное. Если нет – буду делать все по-своему.
Вэй Цзюн усмехнулся, вспомнив маленькую электроварку в комнате и пачки сигарет.
– Ваши родные часто навещают вас?
– У меня нет родных. Нет детей. А супруга уже давно скончалась.
– А? – Вэй Цзюн немного замедлился. – Извините.
– Нечего извиняться. – Цянькунь ухмыльнулся. – Не думаю, что я чем-то отличаюсь от других.
– И то верно, – произнес в раздумьях Вэй Цзюн. – Но вы же ощущаете одиночество?
– Только человек, который был постоянно окружен людьми, может почувствовать одиночество. – Цянькунь посмотрел на стариков во дворе; одни собрались за разговором, другие гуляли поодиночке, сложив руки за спиной. – Я уже давно живу один, поэтому привык. К тому же… – Он опустил взгляд. – Откуда им знать, что такое одиночество?
Какое-то время они молчали: Вэй Цзюн не знал, что ответить, а старик, похоже, застрял в своих мыслях, не произнося ни звука. Снова добравшись до конца дорожки, Вэй Цзюн решил повернуть на первоначальный путь. И тогда Цянькунь заговорил:
– Довези меня до выхода.
Вэй Цзюн кивнул, направляясь прямо к главному въезду в дом престарелых.
Перед территорией дома пролегала небольшая дорога. Она была узкой, но очень оживленной: туда-сюда ходили люди и ездили машины. Голоса продавцов овощей и фруктов, болтовня прохожих, гул автомобилей раздавались отовсюду. Атмосферу дополняли сильные запахи шашлыка, жареного сладкого картофеля и вареной кукурузы. Мир за пределами дома престарелых ощущался более человеческим, что ли.
Вэй Цзюн подвез Цянькуня до металлической двери, покрытой ржавчиной, и протянул руку, чтобы дотронуться до задвижки. Стоило ему наполовину открыть дверь, как он услышал возмущенный крик:
– Эй! Что вы делаете?
Парень повернулся на голос. Из дежурной комнаты показался охранник в форме – он настороженно таращился на них.
– А… я хочу вывезти его прогуляться.
– Нельзя! – Охранник держал огромную кружку чая, из которой валил пар. – Им нельзя выходить просто так.
– Даже около входа?
– Тоже не разрешено! – Его будто бы знобило, он ссутулился. – Если что-то случится, кто возьмет за это ответственность?.. Возвращайтесь обратно.
Молчащий до этого момента Цянькунь произнес:
– Ладно, прогуляемся здесь.
Охранник зашел обратно в дежурную комнату. Вэй Цзюн, вновь подталкивая коляску, молча кинул взгляд на дорогу за пределами дома престарелых.
Старик не шевелился. Он как будто вглядывался в пустоту, постоянно смотря вперед, и время от времени шмыгал носом. Вэй Цзюн проследил за его взглядом: вряд ли интерес Цянькуня вызывал бак с отходами. От старика исходил дух дряхлости и упадничества: любитель поболтать и покурить в солнечном свете в своей комнате, согревавший руки о чашку с куриным супом, сейчас буквально вжался в свою коляску.
Светлая комната, будто залитая затвердевшим и неподвижным желе, хранила его воспоминания. Старик делал то, что хотел, и был равнодушен к каким-либо мнениям. Но когда эту идиллию нарушал дым сигарет, она быстро растворялась в потоке времени – все хорошее будто рушилось и сразу же покрывалось пылью, а тревожные мысли становились все навязчивее…
Сердце Вэй Цзюна смягчилось.
Спустя некоторое время Цянькунь протяжно выдохнул.
– Достаточно. – Он повернулся и посмотрел на юношу снизу-вверх. – Отвези меня обратно. – Его взгляд снова был полон теплоты и спокойствия. – Хватит.
Вэй Цзюн не вполне понял – старик достаточно понежился на солнце или достаточно провел времени снаружи, – но повернул коляску и медленно направился к дому престарелых.
Когда они подошли ко входу, оттуда вывалилась толпа волонтеров. Девушка с хвостиком держала рюкзак Вэй Цзюна:
– Ты куда это ушел?
– А, это я попросил его вывезти меня на улицу, – ответил Цянькунь за Вэй Цзюна.
Девушка улыбнулась старику и передала парню портфель:
– Пошевеливайся. Автобус полдня ждал.
Вэй Цзюн, кивнув, обратился к Цянькуню:
– Я вас провожу.
– Не нужно. – Старик указал на стоящего рядом с входом Хайшэна. – Вот он мне поможет. А ты давай беги.
– Хорошо. – Вэй Цзюн взглянул на санитара – тот, зажав во рту сигарету, безразлично глянул на него.
Цянькунь, напоследок улыбнувшись, сказал:
– Ты же еще приедешь? Хотя бы один раз?
Волонтеры собирались около Вэй Цзюна. Тот повесил рюкзак на плечо и, улыбнувшись в ответ, сказал:
– Да, еще приеду.
Глава 4
Старое судебное дело
Ду Чэн, одетый в бело-синий больничный халат, поджав ноги, сидел на койке. Рядом с кроватью, окружив ее, стояло его руководство и коллеги – они благоговейно молчали с серьезным выражением на лицах. Ду Чэн, не удержавшись, хохотнул:
– Чего вы уставились? – Он свесил ноги с кровати. – Не стойте. Присаживайся, начальник Дуань.
– Не вставай, не вставай. – Дуань Хунцин удержал Ду Чэна за плечи. – Ляг отдохни.
– К черту отдых… Вы поймали того наркоторговца?
– Поймали, все хорошо. – Хунцину почти удалось посадить Ду Чэна обратно на койку. – Отдыхай спокойно. О плате за лечение не беспокойся – если что-то понадобится, можешь сказать руководству.
Ду Чэн все еще сопротивлялся. Но стоило ему услышать эти слова, как он застыл и часто заморгал.
– Правда могу?
– Конечно! – Дуань Хунцин махнул рукой. – Я распоряжусь.
– Тогда для начала дайте мне сигарету.
Хунцин замешкался и издевательски произнес:
– Вот же хитрец! – Затем повернулся: – Ты – стой на дозоре.
Гао Лян кивнул и зашагал к двери, но сразу же повернулся, будто что-то забыл. Достал из кармана наполовину пустую пачку сигарет «Чжуннаньхай» и кинул Ду Чэну.
– Если врач будет подходить, я скажу тебе… – Гао Лян запнулся, не зная, что еще сказать полицейскому. – Ты… хорошенько покури, Лао Ду.
– Хорошо, – ответил Ду Чэн. Между его пальцами уже была зажата сигарета.
Чжан Чжэньлян тоже поспешно засунул одну в рот и помог Ду Чэну прикурить.
– Еле стерпел, черт возьми… – Тот выпустил облако дыма. – Спасибо, капитан Чжан.
– Зовите меня просто Чжэньлян. – Неожиданно он всхлипнул. – Мне стоило раньше доставить вас в больницу. Это все моя вина…
– Давай без этих разговоров, парень. – Ду Чэн безразлично махнул рукой. – С тобой это никак не связано. В моем возрасте нормально иметь какие-то недомогания.
– Нет-нет… – Его губы задрожали. – Я должен был хорошо заботиться о вас. На задании я заставил вас бегать по лестнице…
