Страница 7 из 11
«Ты сомневался? – спросил Ордош. – Конечно она. Но… подожди немного. Я еще не закончил сортировать ее воспоминания. Возьми пока маршальский жезл. Он в том синем футляре с серебристым узором. Видишь? И Большую королевскую печать – она в верхнем ящике стола. Заберем их с собой».
Я прикоснулся рукой к футляру с жезлом, дождался, когда колдун уберет его в пространственный карман. Разглядывать сам жезл у меня сейчас не было желания. Усталость, затуманенный взгляд маршала и лужица крови на столе лишили меня любопытства.
Печать я обнаружил там, где сказал Ордош – в столе.
Поставил на стол накопитель, взял печать в руки. Тяжелая.
«Откуда у маршала Большая королевская печать?» – спросил я.
«Хороший вопрос. Щурица не только взяла на себя управление всеми силовыми ведомствами, но и лишила канцлершу возможности принимать самостоятельно важные решения. Любые указы, требующие заверения Большой королевской печатью, согласовывались с маршалом. Да и саму канцлершу Щурица не трогала лишь потому, что дожидалась возвращения своей сестры из великого герцогства. Именно свою сестру, трудившуюся в посольстве Залесска, она планировала усадить в канцлерское кресло».
Печать отправилась в пространственный карман вслед за маршальским жезлом.
«Ты долго будешь возиться, колдун? Я хочу спать».
Приятным холодком пробежалось по телу заклинание бодрости.
«Сон мне это не заменит. Но спасибо», – сказал я.
«Нам с тобой повезло, Сигей. Королеву и ее охранниц убили трое. Телохранительниц застрелили в упор. А королеве вонзили нож в сердце. Тот самый нож, который и указал потом на сестру принца – подарок от нашей тещи Волчицы Шестой на пятнадцатилетие Ласки. Та редко расставалась с ним. Его украли у принцессы в день убийства королевы», – сказал Ордош.
«Не вижу, в чем наше везение».
«А в том, что все трое убийц сейчас находятся в этой комнате: маршал и ее телохранительницы. Нам не придется никого искать. Совсем скоро ты будешь лежать на мягкой перине и видеть сон о том, как гуляешь по берегу моря. Осталось только завершить нашу месть».
В моей руке возникла большая ветка липы. Одна из тех, что мы заготовили сегодня утром. Так мы хотели намекнуть, что наша месть случилась не без участия Сионоры. Пусть в королевстве такой способ свершения правосудия богиней любви еще не известен, но слухи о нем наверняка дойдут до великого герцогства. А там кто должен поймут, что произошло в королевском дворце и благодаря кому.
Я посмотрел на маршала, на замерших в креслах телохранительниц.
«Давай только без этих твоих маньяческих штучек, – сказал я. – Не собираюсь тыкать палкой в живых людей. Я, конечно, понимаю: месть, все такое… Но можно же проделать это без излишней жестокости?!»
«Не возражаю, Сигей. Наблюдать за муками этой троицы не доставит удовольствия ни тебе, ни мне: все же, убили они не нашу мать. А принц Нарцисс, к сожалению, увидеть их не сможет. Вот он бы, думаю, сумел насладиться процессом. Нам же с тобой важен лишь факт совершенной мести. И чтобы о нем непременно узнали наши друзья и недруги. Сделаем, как ты хочешь, Сигей. Так будет быстрей и проще».
Руна на моем животе нагрелась трижды.
«Займемся делом, пока нам никто не мешает», – сказал Ордош.
Я почувствовал, как завибрировала в моей руке ветка.
* * *
Из Малого королевского рабочего кабинета я вышел на негнущихся ногах. Зажмурился. Прикрыл дверь. Сжимая зубы и делая глубокие вдохи, сдерживал тошноту.
Не удостоив стражниц и секретаршу ни слова, ни взгляда, зашагал из приемной прочь. Но старался не спешить, чтобы мой уход не выглядел бегством. Прижимал к животу накопитель, поглаживал его гладкую поверхность, не обращая внимания на покалывание в ладони.
«Расслабься, Сигей. Скоро ты поужинаешь и окажешься в кровати. Я помогу тебе быстро уснуть. Сны будешь видеть только хорошие – обещаю».
«Пожалуй, обойдусь без ужина».
Я пытался скорее позабыть о том, что сотворил в кабинете. Воспоминание о торчащих из женских тел корнях липы, уверен, будет преследовать меня еще долго. Хоть я и понимал, что мой поступок для жителей этого мира логичен и заслуживает уважения, но испытывал за него стыд и чувство вины.
Долго заниматься самобичеванием мне не позволили.
Уже в следующем зале меня перехватили.
Две женщины. Одна незнакомая, со скромно опущенной головой и толстой кожаной папкой в руках. А вот вторую – высокую, худую с похожим на крючок носом – моя память опознала как канцлершу королевства.
Уверен, дожидались они здесь именно меня.
Как только я переступил порог зала, женщины ринулись мне навстречу.
Канцлерша всплеснула руками.
– Одно лицо! – сказала она. – Ну точно как бедная принцесса Норка! Невероятно-с! Раньше сходство не было столь явным! Если бы меня не предупредили, что во дворец привезли принца, решила бы, что передо мной приведение! Даже боязно-с как-то! А неухоженный-то какой! Бледный. Без косметики. Да разве так должен выглядеть мальчик из королевской семьи?!
Я напряг память, извлек из нее имя канцлерши – Медуза.
«Что она забыла во дворце в такое время?» – спросил я.
«Канцлерша здесь под негласным арестом. Со дня смерти королевы. Маршал запретила ей покидать дворец», – сказал Ордош.
«Почему Медуза не в тюрьме, как Ласка?»
«Кто-то же должен заниматься делами королевства. Канцлерша в заговоре не участвовала. Но и доказывать невиновность принцессы Ласки не пыталась».
Я сказал первое, что пришло в голову:
– Рад снова видеть вас, госпожа Медуза! Хорошо выглядите. С нашей последней встречи вы словно помолодели. Лет на десять! И похудели. У вас новая прическа?
Улыбнулся.
Канцлерша вздрогнула. Отшатнулась. Ее рука взметнулась, прижалась к щеке.
– Принц? – сказала женщина. – Что с тобой?
«А что со мной?» – спросил я.
«Ей интересно, почему ты больше не пускаешь слюни», – сказал Ордош.
«Опять пускаться в объяснения?! Как же мне это надоело!»
«Не плачь, Сигей. Ты уже столько раз всем рассказывал о своем чудесном выздоровлении, что это враньё должно отскакивать у тебя от зубов».
– Подрос, окреп, – сказал я. – Это из-за занятий физкультурой и правильного питания. А макияжа на мне нет из-за жены. Волчица Седьмая запретила мне краситься. Говорит, что косметика портит кожу. Представляете?
Я сделал паузу.
Канцлерша тоже молчала, ожидая продолжения моего монолога.
Ладно.
– Но на самом деле, я думаю, что Седьмая меня стесняется. Хочет, чтобы я выглядел, как женщина. Не нравится ей быть мужатой. Вот и кольца мне купила женские. Видите? Потому и решил приехать к вам. Может, заберете меня обратно? А? Чувствую, скоро жена меня и писать сидя заставит.
«Дубина, ты несешь какую-то чушь!»
«А что ты хотел? Нервы. Я только что посадил три дерева на еще теплых женских телах. После такого только чушь в голову и лезет».
– Ты… раньше не умел так разговаривать, – сказала канцлерша.
– Правда? Не помню. Я вообще смутно помню о том, что было со мной до свадьбы.
– Если бы твое лицо не походило так на личико бедной Норки… Да-с. Я решила бы, что ты самозванец, что тебя подменили.
– Ах вот вы о чем! – сказал я. – Разве не слышали, что богиня любви Сионора взяла семью великой герцогини Залесской под свое покровительство?.. Что вы на меня так смотрите? Правда, не слышали?
– Э-э-э, мне докладывали-с, что в Зелесске происходит усиление культа богини Сионоры. В народе, особенно среди горожан. Но никаких сведений о связи этого культа с Волчицами ко мне не поступало-с.
– Ну так запишите: семья Волчиц теперь под защитой богини любви. Это я вам говорю. Не сомневайтесь! Как только я стал мужем наследницы, милость богини распростерлась и на меня. Сионоре не понравилось то, каким я достался семье великой герцогини. И она починила мне голову. Все просто.
Спутница канцлерши тронула ту за локоть. Спросила:
– Мне записать?
– Не нужно, – сказала Медуза.
Посмотрела на меня.
– Мы запомним-с, – сказала она. – Так что тебя привело в королевство… э-э-э…
– Мое высочество принц королевства Уралия Нарцисс, граф Свирский, – напомнил я.
– Что привело… вас в королевство, ваше высочество-с?
Я улыбнулся.
Эта дурацкая улыбка появляется на моем лице и к месту, и не к месту! Что это? Отголосок моих старческих болезней или наследие принца?
Спутница Медузы прижала к груди папку, словно кто-то собирался эту папку у нее отнять.
– Мою маму убили, – сказал я. – Ласку арестовали. Сегодня я узнал, что Норка умерла. Считаете, госпожа Медуза, повода для того, чтобы приехать, у меня не было?
– Я… хотела спросить, какие у вас планы на эту поездку, ваше высочество-с, – сказала канцлерша. – Какие поручения мне нужно раздать подчиненным относительно вас.
Не удержалась, опустила взгляд на накопитель, который я держал в руках.
Жаль, что иллюзорная рыбка не могла ей подмигнуть.
Я царапнул по стеклу накопителя перстнями.
– Хочу наказать виновных в смерти мамы. Поболтать с Лаской. Поесть, поспать. Искупаться в море. Да! и подарок жене куплю. Правда, еще не решил какой.
Услышал за своей спиной шаги, обернулся.
Ко мне спешила секретарша маршала Щурицы.
За тот короткий промежуток времени, что я не видел ее, женщина изменилась. Сейчас она была без очков, с растрёпанной прической и воспаленными глазами. Подобно собравшемуся ринуться в атаку быку, она склонила голову, растопырила ноздри. Смотрела на меня исподлобья, не моргая.
– Что! Ты! Сделал! – сказала она. – Как! Ты! Посмел!
Она не стала дожидаться моего ответа.
Остановилась. Криво улыбнулась. Подняла руку с зажатым в ней пулеметом и выстрелила.
Пуля врезалась мне в грудь. Заставила попятиться.
Больно!
Нагрелась руна.
Прах секретарши, ее одежда и пулемет упали на пол. Как раз в то место, куда отлетела врезавшаяся в меня пуля. Облачко пыли полетело по залу.
Спутница канцлерши взвизгнула.
«Что это было?» – спросил я.
«Она пыталась нас убить», – сказал Ордош.
«Я понял. Но почему было так больно?»
«Я ставил двойной щит!»
«Двойного мало!» – сказал я.
«Ладно. В следующий раз поставлю на один больше».
«На два!»
– Что-с случилось? – спросила канцлерша.
Она едва сумела выдавить из себя слова. Смотрела на то, что осталось от секретарши.
– Это? – спросил я.
Указал на одежду.
– Какая-то сумасшедшая хотела меня застрелить. Не придумала ничего умнее. Идиотка. Вот все, что от нее осталось. Сама виновата. Богиня Сионора не любит, когда меня пытаются убить – это всем известно. Я говорил, что богиня любви покровительствует семье великой герцогини и мне тоже? Ах да… говорил.
Медуза взглянула на мою грудь: туда, где должна была остаться дыра от пули. Но дыры там не оказалось. Я коснулся этого места рукой.
