– А потом они снова пришли. Приставы.
– Как вы догадались?
– Это нетрудно. И сейчас вы…
– Выплачиваю проценты по кредиту, который, скорее всего, взял не Руслан. Не лишаться же мне квартиры? И дачи. Она тоже в совместной собственности.
– Так надо идти в суд!
– Нужны свидетели. Я должна доказать, что ничего не знала о кредите, который взял супруг, и не потратила из этих денег ни копейки на себя и наших детей. Но ответчик в суд не явится, как вы понимаете.
– Тогда решение вынесут в вашу пользу.
– Есть еще один нюанс. – Татьяна тяжело вздохнула. – Я консультировалась с адвокатом. Оставшийся в живых супруг наследует не только имущество покойника, но и его долги. А аппетит у не-Руслана только разгорается. И мне еще надо доказать, что мой муж умер.
– И до того, как взял эти кредиты.
– Именно. Деньги, Алексей Алексеевич. Треклятые деньги. Кто-то берет кредиты по паспорту и телефону моего мужа и автоматом вешает эти долги на меня, а я ничего не могу сделать. Только платить.
– А оформить развод?
– Пробовала. Долги все равно останутся, те, что уже имеются. Поэтому мне крайне необходимо выяснить, что случилось год назад там, в Иркутске, и где на самом деле Руслан. Или… – Скворцова слегка запнулась, – его труп. Я уже ко всему готова.
– Погодите… Все это неправильно. Деньги взял кто-то, у кого мобильник вашего супруга, а платить вам.
– То-то и оно. – Татьяна тяжело вздохнула. – Недавно прочитала о похожем случае. У мужчины украли смартфон, и пока хозяин не заблокировал номер, взяли кредит почти на миллион рублей. И хоть факт совершения кражи был доказан, банк все равно обязал мужчину заплатить. Каких-то два часа смартфон был в руках у другого человека, и эти два часа обошлись в миллион с лишним. А вы представляете, насколько хуже мой случай?
До Алексея в конце концов дошло.
– Получается, что если человека убить, то пока его хватятся, пока докажут, что он пропал, или найдут его труп, если вообще найдут, можно брать по его телефону кредиты, ведь нужно только эсэмэс-подтверждение! Несколько цифр!
– Поняли, наконец. Поэтому я и развестись не могу. Фактически это означает признать, что Руслан жив. А мне нужно доказать, что он мертв. Его убили там, в Иркутске. Тогда будет с чем пойти в суд, если откроют уголовное дело.
– Возбудят, – машинально поправил Алексей.
– Без разницы. Мне нужно поднять на ноги полицию, расшевелить их. И законников тоже. Правозащитников. Потому что все это неправильно. Банки вконец обнаглели. Любыми способами загоняют людей в пожизненное рабство. Эти электронные кредиты за электронной же подписью гораздо проще взять, чем явиться лично в банк с документами. И мошенничать с этими кредитами онлайн тоже намного проще. Что и происходит. Поэтому я готова полностью оплатить вашу поездку в Иркутск и все расходы. Отель, питание…
– Ну, прокормлюсь я как-нибудь сам.
– …и само собой гонорар. Пятьдесят тысяч вас устроит? Помимо вышеупомянутых расходов.
– Более чем. А не много для вас? В итоге моя поездка обойдется в кругленькую сумму.
– Если в ближайшее время не будет доказано, что Руслан мертв, это обойдется мне гораздо дороже, – усмехнулась Скворцова. – Я могу лишиться вообще всего.
– Понял. Что ж… Я вообще не брал бы с вас денег, но мне предстоит серьезная работа. И… простите, что говорю это, но не могу ручаться за результат. Как-никак год прошел. Я возьму с вас деньги лишь в том случае, если полиция откроет уголовное дело.
– Возбудит, – наконец улыбнулась Скворцова.
– Без разницы. Через десять дней я расскажу вам, как жил Руслан Семенович Скворцов в Иркутске и куда исчез.
– Отлично.
– И еще… Не могу не спросить. Ну а если он все-таки жив, ваш муж, и там в самом деле неземная любовь… Пробило мужика, бывает. Сам через это прошел и знаю, что мозги отказывают, когда внезапно накрывают чувства. Готовы вы это принять?
– Да, – твердо сказала Скворцова. – Найдите его, живого или мертвого. Если Руслана убили, я буду его оплакивать. Если он жив, просто посмотрю ему в глаза. Мне важно убедиться, что его решение бросить семью было осознанным и он об этом не жалеет. Добудьте его адрес.
– Когда мне лететь?
– Чем быстрее, тем лучше. Я и так много времени потеряла. – Скворцова встала.
– Это уж точно. – Он тоже поднялся из плетеного кресла, в котором было бы так удобно сидеть и пить чай, если бы разговор не оказался таким напряженным. – Но учтите: я должен жить в том же отеле, в том же номере.
– Да вы с ума там сойдете!
– За это вы и заплатите мне пятьдесят тысяч. За мои страдания.
– Это называется полное погружение, да?
– Именно, – серьезно сказал Алексей. – Мне надо пропустить все через себя, чтобы понять логику преступника. Как он познакомился с жертвой, как узнал о деньгах, каким образом усыпил бдительность такого осторожного и рассудительно человека, как заставил эти деньги снять, как заманил в ловушку, куда именно, были ли у убийцы сообщники… Тут важны малейшие детали. Кстати, опишите-ка мне тот пластиковый контейнер с протухшей рыбой.
– Похоже, это был омуль. С луком и с перцем. Такие продают на рынке в Листвянке. Я там побывала. Ведь Руслана из отеля отвезли именно туда, и в свой номер муж так и не вернулся. Ну и на рынок я заглянула.
– Ага. Омуль, значит. И его почему-то не съели. А еще дорогое вино. Заметная покупка. Вы не смогли разговорить продавщицу в алкомаркете, но я-то мужчина. И как говорят, обаятельный. – Он пригладил непослушные волосы. – К тому же опыт. Я умею задавать правильные вопросы и анализировать полученные ответы. Плюс интуиция. Очень на нее надеюсь. Мы с вами должны быть все время на связи, Татьяна. Я буду и вам задавать вопросы. Разницу во времени постараюсь учесть.
– Я все понимаю. Удачи. – И Скворцова по-мужски протянула ему руку для пожатия. – Деньги на билеты и накладные расходы я переведу вам на карту. Или наличные?
– Как вам удобно. А я сегодня же куплю билет на самолет и поговорю с женой. Конечно, я не ребенок, чтобы отпрашиваться, но у супруги были на меня планы.
– Понимаю, – кивнула Татьяна. – У меня тоже есть дача, – ее голос дрогнул. Дача есть, а мужика теперь нет. И как? Да еще эти кредиты.
Стоя у калитки, он проводил глазами черный внедорожник, на котором уехала Скворцова. Наверняка машина мужа. Брутальная, дорогая. Похоже, что Руслан Семенович серьезно относился к любым покупкам. И вдруг – такой легкомысленный поступок! Побег за границу. Да, нестыковочка…
Александра «командировке» мужа не обрадовалась. Спросила:
– А как же клубника?
– Она взошла, но обещают заморозки. Мы в зоне рискованного земледелия, милая. Надо подождать. Может, новую придется сажать. А лучше вообще купить. Каждый год в Москву привозят ягоду. Привезут и сейчас.
– И поэтому ты решил рвануть на Байкал? На заработки? На клубнику-то хватит?
– Надеюсь. Сашка, ты не обижайся, но мне сейчас лучше держаться от тебя подальше. Ты все равно по макушку в работе, а я вроде как бездельник.
– Ты честно отработал свое и вышел в отставку. Но глаза-то как загорелись!
– Дело крайне загадочное. Ну и Байкал заодно посмотрю.
– Я тебе даже завидую. Мне-то весь отпуск придется на даче сидеть.
– Не самый плохой вариант. К тому же не стоит загадывать. Я вон тоже дачу на все лето загадал. И лечу в Иркутск.
– А сколько радости-то в голосе! – съехидничала жена. – Смотри, не загуляй там, Лешка.
– А как ты узнаешь? За этим, может, и лечу, от семейной жизни отдохнуть. – Он чуть не словил от жены подзатыльник. Вовремя опомнился: – Да пошутил я.
О, если бы он знал, что Александра к этому разговору еще вернется! И насколько он окажется пророческим! Лучше бы промолчал.
– Позванивай хотя бы, – вздохнула жена.
– Не забывай: разница во времени аж пять часов. Я буду тебе эсэмэски в мессенджер кидать. Не скучай.
И он пошел собирать чемодан. Ну как чемодан? Следовало ограничиться ручной кладью, поэтому все было компактно. Не на остров же в океане он летел, всякие бытовые мелочи можно купить и на месте.
Четкого плана, как действовать, у Алексея не было, но он поднял свои связи и выяснил у друзей, которые по-прежнему работали в полиции, к кому из своих можно обратиться в Иркутске. Получил рекомендацию и контакты. Бывших сыщиков не бывает. А в полицию пойти придется, без них никак.
Через три дня Леонидов уже сидел в самолете, который был набит под завязку. Ни одного свободного кресла, даже на задних рядах, без откидных спинок!
После стремительного разбега по взлетной полосе уши заложило. «А давненько я никуда не летал, – подумал Алексей, засовывая в рот припасенную карамельку. – И уж точно не планировал побывать на Байкале. А в ту же Листвянку поехать придется. И возможно, не один раз…»
Никто из пассажиров даже не догадывался, что рядом сидит частный сыщик и жадно ловит каждое сказанное слово. Алексей начал работать, как только оказался в самолете. Время пошло.
Раскольник-оff: тварь дрожащая
Первое время после возвращения на родину я прятался, с неделю так вообще из дома не выходил. А потом бочком-бочком, по закоулкам. Лишь бы никого из знакомых не встретить. Казалось, все будут надо мной ржать. Ну что, парень, покорил Москву?
Тогда, перед отъездом в златоглавую, я устроил вечеринку и перебрал. Похвастался, что стану олигархом, хату куплю в столице, тачку крутую и женюсь на фотомодели. Детские такие мечты, как у любого пацана.
Как сейчас помню: лето было в разгаре, конец июня. Жарища стояла адская! Мы наконец-то окончили эту шарагу. Я про колледж, куда меня после девятого класса запихнули родители. В моей группе не было ни одного человека, который хотел бы сам, добровольно учиться в этом колледже. Четыре года, блин! Когда и сами стены тебе противны, и преподы противны! А все, что они на лекциях говорят, – по барабану. Вот за что?! За всех нас решение приняли родители. Мол, профессия нужна хоть какая-то.
Колледж был технический. Учился я так себе, но диплом защитил на высший балл. А пусть не говорят, что я тупица и дебил.
Я просто не хотел там учиться, вот и смотрел тупо мультики, вместо того чтобы эту ахинею записывать – лекции ихние, которые мне в жизни вряд ли пригодятся. Но я не идиот! Мало ли что в детстве в медицинской карте написали про мои замедленные рефлексы. На защите диплома меня даже похвалили. Преподы сказали, что я мог бы и красный получить, если бы захотел. А мне и синий их на фиг был не нужен. Чего с ним делать-то?
Ну, защитились мы. И теперь были в полном ауте: дальше-то что? Средняя зарплата в городе сорок тысяч рэ, а по нашей специальности и того меньше. Работать бессмысленно и бесперспективно. Вариант один: спиться от безысходности.
Когда родители рванули на дачу, прямо помешались на ней, я друзей к себе пригласил – диплом обмыть, ну и за жизнь поговорить, у кого какие планы.
И вот бухали мы и терли: че делать-то? Положиться больше не на кого, только на себя. Все, не дети больше. Короче, полная свобода и полная неизвестность.
Сначала пивко потягивали, но потом послали гонца за водкой. И меня развезло. Вообще-то я не пью, на батю насмотрелся. Только пиво. Но тут ведь диплом обмыть надо! А водка на пиво – сами знаете. Я и расхвастался, так повело. Плел такое, что лучше не вспоминать. О том, какой я крутой и как этих москвичей уделаю.
Из наших я один решился счастья в Москве попытать, остальные струсили, хотя мечтали о столице все. И город посмотреть, и бабок заработать, хоть бы вахтовым методом. Бывалые говорили, что зарплата там в месяц от двухсот тысяч рэ! Меньше не бывает. Понятно, что у нас, пацанов двадцатилетних, слюни потекли.
Но страшно. Одному, без папы с мамой. Так хоть жрать дадут и без одежки не оставят. Крыша над головой. А то – сам. Я тоже боялся, но когда купил билет на самолет в один конец, появился кураж.
Пошарил по объявлениям, сговорился на съемную комнату. Осталось работу найти. Я решил манагером. Продажником. У них процент с зарплаты: чем больше работаешь, тем больше получаешь, как я, наивный, думал. Тогда я не знал про штрафы и разные другие штуки, когда всю премию срезают.
– Ну, если пробьешься, и нас подтянешь, – обрадовались друганы.
– Само собой! Заметано!
Подтянул! Вернулся как побитый пес, с поджатым хвостом. И ладно бы только это, так еще и с кучей долгов по просроченным кредитам!
Родители вроде бы даже обрадовались. Мама сказала:
– Работу ты и здесь найдешь.
Они же не понимали, что с этим у нас полная задница. Нет, как они, тянуть лямку от зарплаты до зарплаты, конечно, можно, да на постылой работе, куда каждое утро идешь как на каторгу, думая только об одном: поскорее бы день прошел.
Но долги у меня были московские, а зарплата будет местная, вот в чем штука. Маме об этом, само собой, я не сказал, чтобы не напугать. Наделал-то я их, долги эти, там, где зарплата в среднем сто тысяч рэ, а отдавать придется с тридцати. Там, куда меня батя пропихнул, больше не положат.
Ну я сел и принялся подсчитывать. Получалось, что если я лет пять буду пахать как папа Карло, во всем себе отказывать и не брать новых кредитов, то с долгами расплачусь.
Жить придется, естественно, с родителями, чтобы на еду не тратиться. Щи-борщи домашние, котлеты, пельмени, картошка… Все по-простому, что мать приготовит. И уж, конечно, никакого алкоголя и кабаков, даже дешевых. Девушек тоже не будет. Они сторонятся нищих, как чумы. А я буду считаться даже не бедным, а именно нищим.
Бедняк хоть может денег скопить и рвануть на какую-нибудь базу отдыха – оттянуться. Или с друзьями в баре посидеть в пятницу вечером, обновку себе купить, гаджет крутой взять в кредит…
Стоп!
Опять я про кредит! Мне все деньги придется отдавать банкам, чтобы старые долги закрыть. И через пять лет…
А вы их проживите, эти пять лет! Когда один день похож на другой, как две капли воды, и вода эта даже не пресная. Соленая. И чем дальше, тем сильнее хочется пить. Эта жажда становится невыносимой. Душа так и стонет: денег… Подсластите хоть щепоткой, ну сил нет больше терпеть!
Денег…
Никакой ведь отдушины. Отовсюду так и лезет эта реклама, да еще постоянно показывают богатых и знаменитых, как они на всяких голых вечеринках отжигают. Народ плюется: вот сволочи! Такой вой в Сети стоит! Проклятья сыплются. А все почему? А потому что завидно. По себе знаю. Смотрю на них, матерюсь, ругаю, гадами называю, буржуями зажравшимися, а сам завидую по-черному. Эх, мне бы так! Подкатить на лимузине, закинуться дорогим пивом или чего они там пьют, эти буржуи? И чтобы девушки красивые сами липли…
В общем, вы меня поняли. И догадались уже, что я сорвался. Я же молодой парень, а тут пенсионеры веселее живут. И как только я закрыл один из своих кредитов, тут же взял другой.
Короче, когда я снова встретил того мужика из московского кабака, то был не то что на грани отчаяния, а далеко за этой гранью. Всех ненавидел, в особенности зажравшихся москвичей, таких, как этот мордастый сноб.
Меня трясло от ненависти. И я стал придумывать план, как мне завладеть его деньгами…
Алексей Леонидов
Он все косился в иллюминатор через плечо соседки справа и гадал: а когда темнеть-то начнет? Из Москвы они вылетели около полудня, а в Иркутск прибудут почти в полночь. Но прошел час, другой, третий, а все еще было светло.
Из разговоров вокруг Леонидов понял, что много туристов. Местных, иркутян, было гораздо меньше. Алексей между делом узнал, что в первую очередь стоит посмотреть и где недорого, но вкусно, можно в Иркутске поесть: через проход сидели как раз туристы, которые расспрашивали местного, заполучившего место у окна.
Разговор был оживленный. Позже стюардесса, собирая мусор, укоризненно сказала:
– В самолете распивать запрещено.
И Алексей отметил пустую бутылку из-под виски, которую компания употребила на троих. Отсюда и содержательная беседа с шуточками и смешками. Оно понятно: почти шесть часов лететь! Аэрофлот налил, конечно, винца, но разово. Каждый развлекался, как мог, чтобы скоротать эти томительные часы полета.
Леонидову удалось вздремнуть. Интересных попутчиков – носителей более ценной информации, чем хорошие рестораны, которая могла бы помочь в расследовании, – он так и не обнаружил.
Алексей открыл глаза за сорок минут до снижения. Закат был красивым, но кратким. Самолет будто врезался в чернильницу, которая тут же треснула, и на светло-голубую бумагу, по которой аэробус чертил свой маршрут до Иркутска, щедро выплеснулась темнота. Она стремительно расползалась, густея, а потом и вовсе застыла, облепив самолет, и садились они уже в ночи. За бортом всего плюс восемь, как сообщили по громкой связи.
