– Сань, а нафига ты вообще им что-то говорил? – поинтересовался я. – Я вообще не понял. Сказал бы, что менты изъяли.
– Да я сам не знаю, как получилось, – виновато повесил он плечи. – Подловили меня. Неожиданно, блин. Будто само сорвалось, сознался, что пистолет был на самом деле… Ну, и… Прости, короче, что подставил так…
– Ладно, бывает.
–Слушай… А ты можешь его вернуть? А то они мне житья ведь не дадут… И тебе ведь тоже… Это, короче… от Сироты люди были.
– Сироту я не знаю, – пожал я плечами. – Кто такой?
– Ну кто, все они такие… бандиты… наверное… Сирота тип мерзкий, я его видел несколько раз. Его ещё Бульдогом называют. Если он в глотку вцепится – не отпустит, пока своего не добьётся. Батя так про него говорил. Мне кажется, это сейчас разведка была, типа присмотреться пытались.
– Судя по тому, что они про родителей говорили и девушку, то обо мне они ничего не знают, да?
– Я точно ничего не говорил. Ну… почти ничего…
– Ладно, хорошо, что домой не пришли, а то как бы мы с тобой вдвоём три тела выносили, да? – подмигнул я. У меня и ковров-то столько не найдётся.
Он невесело улыбнулся.
– Правда в том, что ствола у меня действительно нет, – продолжил я. – Но я подумаю, как эту ситуацию разрулить. Только ничего больше не рассказывай, лады?
– Да я и не знаю больше ничего, – виновато ответил он.
– Даже, если узнаешь. Хорошо?
Он кивнул.
Попрощавшись с Храповым, я пошёл на остановку, сел в автобус и поехал в кафе «Встреча».
Там было по-кабацки дымно и угарно, только медведей на цепи не хватало и цыган с гитарами.
– А-а-а, коммунистическая молодёжь! – замахал мне из-за дальнего столика Сапфир. – Ходи сюда, краснопёрый.
Он был хорошенько под мухой, это читалось невооружённым взглядом.
– Кто празднику рад, сутра бухает, да? – улыбнулся я, усаживаясь рядом с ним на освобождённое для меня место.
Сапфир нетрезво повис на мне всей массой, изображая дружеские объятия.
– Мы уж третий день газуем! – заржал он и плеснул в тут же появившуюся рюмку изрядную дозу водки. – Давай, за социальную близость! Пей!
– Язвенник я.
– Всё равно, – замотал он головой. – Уважаешь?
Пришлось разок уважить.
– О! Молодец! Правильно! А мы тут лоха одного…
Он тяжело на меня глянул и понизил голос:
– Обули. Т-с-с… Никому! Гуляем, короче. Всем коллективом!
Он заржал.
– Понятно, – усмехнулся я.
– Чего хотел-то? По делу или так?
– Навестить вот решил.
– Ну, молодец, – хлопнул он меня по спине.
– Олег Николаевич, а вы Сироту знаете?
Он поморщился.
– Нахер он тебе нужен? Редиска, нехороший человек, падаль. Мутный он, лучше не связывайся. Целее будешь. Чмо конченое. Либо попку из тебя сделает и сдаст мусорам, либо мочканёт и скажет, так и было.
Я нахмурился.
– Чё? Влип уже?
– Нет пока.
– Ну и держись подальше тогда. Я говорю, он тебя использует, а потом спишет. Или в расход пустит, или подставит.
– Понял, Олег Николаевич, спасибо за справочку. А как там с моей просьбой, кстати? Только не кричи на весь трактир, ладно?
– Кого поучать вздумал! – недовольно прогремел он и грохнул кулаком по столу.
Внимания на это никто не обратил, поскольку там уж и без того был полный бардак.
– Так чего?
– Есть дура одна, – глубоко и тяжело кивнул он. – Но не такая, как надо.
– В смысле, не такая? – уточнил я. – Не ТТ что ли?
– ТТ, – сказал он и цыкнул зубом. – Только на ней, на дуре этой, столько мусоров висит, беда просто. А вот с чистой проблема пока. Но…
Он прервался и снова наполнил рюмки.
– Но, Сапфир сказал – Сапфир сделает! Скоро будет! Не сейчас, а недели через две. Или через три. Ну и по бабкам. Грязная триста, чистая две штуки.
– Олег Николаевич! – удивлённо воскликнул я. – Не по-людски как-то. Одной рукой обнимаешь, а другой обдираешь, как липку. Это как понимать?
Он снова заржал, погрозил мне пальцем и вылил в горло содержимое рюмки. Сморщился, крякнул и захрустел солёным груздём.
– Эх, груздочки, да со сметанкой, да с лучком, да с хлебушком чёрненьким. Да? Налетай, не стесняйся.
– Высокая цена, – не дал я сбить себя с основной темы.
– Ладно, – милостиво согласился он. – Постоянным клиентам уменьшим. Полторы за обе.
– Штуку за обе.
– Нет. Тысяча четыреста пятьдесят.
– Тысяча пятьдесят.
– Тысяча четыреста! – азартно ответил он.
Сошлись на тысяче трёхстах семидесяти пяти.
– Грязную завтра получишь, а чистую ждать надо. Но бабки вперёд. Сечёшь?
– Бабки будут, только вот вопрос гарантий надо бы обсудить.
– Ты чё, фраер, мне не веришь? – взревел он на всё кафе. – Думаешь, кину?!
– Тебе как не верить, – пожал я плечами. – Я себе не верю, а тебе верю.
– То-то же! – сразу успокоился он. – А чё тогда?
– Есть ли гарантия, что второй ствол чистый будет?
– А-а-а, вон ты о чём. Есть гарантия.
Он наклонился ко мне и, обдавая алкогольными парами, прошептал прямо в ухо:
– Есть маза. Прямо от узбеков. Горячая тема, из Афгана завозят. Смекнул? Знаешь, чё там за замес сейчас?
– Знаю, – кивнул я. – Так это с армейских складов? С трофейных?
– Тихо ты, не ори, – рыкнул он и внимательно осмотрелся по сторонам.
Но шайка-лейка отрывалась в праздничном режиме, слушая Вилли Токарева.
Чубчик, чубчик, чубчик кучерявый,
А ты не вейся на ветру…
– Тогда мне ещё кое-что надо будет. Бесшумные, с глушаками. И пару-тройку револьверов.
– Ты в киллерá что ли податься решил? – опешил Сапфир.
– Пусть будет, – пожал я плечами. – Жизнь длинная, мало ли что. Запас карман не тянет. И тебе хорошо. С одной стороны, лавэ поднимешь, а с другой, заработаешь на будущее репутацию.
– Так может и калашей прикупишь? – усмехнулся он. – Или гранатомётов?
– Пока нет, а потом увидим.
Он захохотал и снова наполнил свою немаленькую рюмашку.
В понедельник утром меня вызвала Ткачиха, практически сразу, как я зашёл в отдел.
– Жаров! – хмуро и не реагируя на моё приветствие начала она. – Ты что опять натворил?
– Натворил? – усмехнулся я. – Много чего. Даже и не знаю, что именно вас занимает, Зинаида Михайловна.
Она набрала воздуха, и грудь её всколыхнулась:
– Не паясничай. Отвечай по существу.
– Дядя Эдик опять? – участливо спросил я.
– Я же сказала, не паясничай!
Я молча развёл руками. Она смотрела в упор и ждала, когда я что-нибудь скажу, но я не говорил и тоже ждал, что скажет она. Я, конечно, догадывался, о чём речь, но нарушать правила игры и открывать свою догадку не торопился. Бубнило радио.
Отмечая праздник советской прессы в знаменательный год ленинского юбилея, мы с гордостью говорим о её неизменной верности великим традициям, заложенным Владимиром Ильичом. Принципы партийности и народности, правдивости и принципиальности, последовательности в отстаивании коммунистических идеалов и дела мира составляют основу деятельности коллективов газет, журналов, издательств…
– Из милиции звонили, – мрачно сказала Зинаида, нарушая повисшую паузу. – Из уголовного розыска.
– Что-то случилось?
– Вот, я бы это и хотела у тебя выяснить. Ведь это тебя приглашают на беседу. В уголовный розыск!
«Уголовный розыск» она выделила интонацией, украсив театральным драматизмом.
– И что им от меня надо? Может в ОБХСС?
– Типун тебе на язык, – нахмурилась моя начальница. – Говорю же в уголовный розыск. Это что надо было сделать, чтобы такое «приглашение» получить, а? Говори, что ты там устроил? Пьяную драку, небось?
– Не знаю, Зинаида Михайловна, – помотал я головой. – Даже и в толк не возьму…
– Безответственность какая! А обо мне ты подумал?
– В каком смысле? – искренне удивился я.
– А что скажет дядя Эдик, если тебя упекут? Что я не уследила? Что грош мне цена? Что?
– Что он скажет? Не знаю. Только с чего бы меня упекли? Не понимаю…
– Не понимает он! – с горечью констатировала начальница. – Привык только о себе думать. Уйди с глаз долой, а в обеденный перерыв поезжай в ГУВД. Понял меня? Всё, ступай, работай.
Вызывала меня майор Закирова. Содержание разговора и суть её вопросов были мне известны заранее. Сюрприза не было. Но когда формальная сторона дела была отработана, я спросил, знает ли Ирина такого кента, как Сирота.
