Перейти к содержанию

Мороз К.О. Мэр Ёлкино — книга №3 серии «Бюджетники»

Автор:

4,8 830+ оценок читателей Рунета
Категория
Современные любовные романы
Серия
Бюджетники · книга №3
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

СОДЕРЖИТ НЕЦЕНЗУРНУЮ БРАНЬ И СЦЕНЫ ЭРОТИЧЕСКОГО ХАРАКТЕРА! — И ты в этом кружевном безобразии поехала в дом престарелых? — Отстаньте! У меня болит голова! — Да оттуда же сегодня пятерых стариков выписали, Ника! Это первый случай, когда они уехали не вперед ногами!.. — Вообще-то, я должна была вчера идти на свидание… Мужской смех как по команде меркнет, а спокойный лед в голубых глазах трескается от злости. — В смысле на свидание?.. Вот в этом?.. — слишком уж неравнодушно он сжимает мое « кружевное безобразие». — И с кем же?.. — Ну точно не со стариком вроде вас... Мужчины с барсетками меня не интересуют!.. * Говорят, в России две беды: дураки и дороги. Под Новый год я вляпалась сразу в обе, а потом встретила третью. Свою персональную беду — МорозКО или Константина Олеговича Мороза — настоящего мужика, заядлого холостяка и самого главного человека в Елкино!.. * Легкий новогодний лайт в цикле "Бюджетники" без стекла. История полноценная, однотомник.

Читать «Мороз К.О. Мэр Ёлкино» — Лина Коваль онлайн

Страница 3 из 10

– Поехали, – ворчит Морозко, оборачиваясь ко мне.

С подозрением на меня смотрит.

– А где моя сумка?

– Я откуда знаю? С ума сошли? – с возмущением закатываю глаза. – У меня ее нет, – развожу руки в стороны и делаю оборот.

– Странно…

Лезет в ящик стола – пусто.

Смотрит на шкафы.

На кулер.

На ведра…

Дышит тяжело в своем обмундировании и психует, кажется.

– У меня там документы и ключи…

– Ничего страшного, Константин Олегович. Можем поехать на моей, – мило улыбаюсь и, прихватив два ведра со стола, круто разворачиваюсь на каблуках и направляюсь к выходу.

Глава 4. Гарант удовольствия, если цензурно!..

– Привет, – машу рукой парню-дорожнику. Открыв дверь, аккуратно ставлю одно ведро в другое и убираю на заднее сиденье. – Вот щас тебе твой Морозко все и скажет.

Победоносно смотрю, но тут же оборачиваюсь и краснею от строгого взгляда.

– Простите, Константин Олегович. Он сам вас так назвал, я тут ни при чем.

Мэр в костюме Деда Мороза и в окружении пролетающих снежинок смотрится довольно экзотично. Особенно его плечи. Будто была пандемия и дедушка перезанимался в качалке. Он из-под белых искусственных бровей, прикрепленных к шапке, без энтузиазма осматривает мою ярко-красную малышку, купленную на свои кровно заработанные деньги.

– Праворульная?.. – вздыхает недовольно.

– Ага.

– И… красная…

– Ага.

– И маленькая вдобавок.

– И легковая, если вам нужны еще какие-то прилагательные, – закатываю глаза. – У вас, кажется, выбора нет, – припоминаю.

Сама себя одергиваю. Ну и тучка же ты, Солнцева.

– И откуда ты на мою голову свалилась? – ворчит мэр, открывая заднюю дверь с другой стороны и закидывая ведра.

– Из города, Константин Олегович. Из города. Говорила же, – мягко напоминаю и киваю на парня. – Скажите ему, чтобы дорогу почистил!

Видя, как в голубых глазах вырастает протест, проверяю, застегнуто ли пальто, и продолжаю уже не так уверенно:

– Будьте так добры. Мне в город надо!..

– Сейчас договорюсь, – деловито произносит «дедуля».

Я сажусь в машину и завожу двигатель. Тут же врубаю печку на полную мощность. Ну и что, что так нельзя? Машина дана, чтобы ею пользоваться! Живем один раз!

Молча наблюдаю, как Морозко разговаривает с парнем, который затем прячется в кабине снегоуборочной машины и тут же уезжает.

– Он почистит? – спрашиваю, когда отворяется дверь, а салон снова заполняется морозным воздухом.

– Почистит… – ворчит. – И как я должен сюда втиснуться?

Не понимая проблемы, осматриваю узкое сиденье.

– А, точно…

Наклонившись, отодвигаю кресло на максимум.

– Лучше не стало, – ворчит мэр, придерживает подол костюма и падает рядом.

Ощущение, будто заполняет собой всю «Мазду».

Смешно обхватив колени, глядит на меня зло. И, вообще-то, это несправедливо! В такой позе он должен смотреться ничтожно, но я отчего-то стыдливо опускаю глаза. Как-то быстро произошло наше знакомство для такой близости.

– М-да… Попрошу, чтобы из дома престарелых вывезли инвалидную коляску по приезду.

– Чувствуйте себя как дома, Константин Олегович, – смеюсь и срываюсь с места.

– Эй, – он пытается держаться за переднюю панель, – ты куда так несешься, ненормальная?

– Я тороплюсь! У меня сегодня важное мероприятие, – отвечаю, натягивая солнечные очки для пущей важности.

– Похороны?

– Нет. Похороны уже были, – киваю.

Он снимает шапку и бурчит:

– Направо поверни…

– Сейчас.

Забыв включить поворотник, резко сворачиваю с основной дороги. Машина, двигающаяся за нами, взрывается звуком орущего клаксона.

– Поворотники тебе на что?

– Забыла, – пожимаю плечами.

– До конца улицы езжай. Никуда не сворачивай. А дворники? Когда в последний раз меняла? – тихо спрашивает, замечая разводы на лобовом стекле.

– Вообще не меняла. А что, их надо менять? – удивляюсь.

Он, удерживая ноги, поворачивается ко мне.

– Если хочешь жить, то желательно.

– Уточню этот вопрос…

В отличие от своей подруги Катьки, я не склонна доверять всем мужчинам подряд.

Они у меня проходят жесткий трехуровневый кастинг.

Сначала знакомство. Здесь вроде как все понятно. Он должен быть приятным в общении молодым человеком.

Далее этап, который я прозвала «проверкой на вшивость». Я не пишу первая и часто игнорирую его звонки. Таким образом отсеиваются нерешительные экземпляры и те, кому отношения со мной не особо нужны.

Ну и третий этап – «полюбовный». Конфетно-букетный период, по классике. Несколько встреч в кафе, поход в кино или на выставку и так далее… Не знаю, что еще, до этого этапа дожил только Слава.

Не в смысле, что все умирали.

Нет.

Статистика по выживаемости у меня хорошая. А вот по выносливости не очень. Все на втором этапе почему-то сливаются.

– Как хоть зовут тебя, Снегурка? – спрашивает Константин Олегович.

– Ника… Солнцева.

– Ну и откуда ты, Ника Солнцева?

– Из города, сказала же, – улыбаюсь лучезарно.

– Ты больше на москвичку похожа, – прищуривается.

– Скажете тоже, – смотрю на него, продолжая улыбаться.

Заезжаю на охраняемую территорию и паркуюсь в ближайшем сугробе. Услышав характерный треск переднего бампера, делаю вид, что ничего не произошло, а мэр произносит под нос что-то ругательное.

– Ведра заберу, – обращается ко мне, выходя из машины на своих двоих.

Больше жаловался.

– Я со своей стороны сама заберу, не переживайте.

Глянув на себя в зеркало, проезжаюсь пальцами под глазами, чтобы убрать осыпавшуюся тушь, и выхожу из машины.

– Бампер под замену, – доносится, когда открываю заднюю дверь.

Убрав верхнее ведро, прячу кое-что важное под водительским сиденьем.

Так вернее будет.

Мэр мне обещал, что дорогу почистят, и я уеду!..

Его любимая барсетка – гарант моего сегодняшнего оргазма.

Глава 5. Том и Джерри

Следующее утро

Пугаюсь от резкого света, бьющего по глазам. Пытаюсь от него скрыться и вжимаюсь в твердый, холодный стул.

Комната, в которой я нахожусь, темная, в воздухе отчетливый запах сырости.

– Подсудимая Солнцева Ника Венцеславовна, встаньте!

Чувствуя слабость в ногах, медленно поднимаюсь и только сейчас замечаю за длинным столом напротив своего отца и ухмыляющегося Марка Гордеева.

– Никчемная! – начинает орать отец, находясь под ярким прожектором. – Почему ты такая никчемная, Ника? Вся в свою мать!.. Даже от бездомной собаки толку больше, чем от тебя. Бестолочь!..

Свет перемещается на Гордеева.

Я замираю, разглядывая смазливое лицо и модную стрижку.

– Почему ты не кончила? – усмехается он. – Ты не кончила, потому что фригидная. Со мной все так. А ты как бревно. У меня, вообще, встал только потому, что ты дочь своего отца. Твоя фамилия – единственное, что может возбуждать в тебе, Ника.

Прожектор резко возвращается ко мне. Теребя рукава толстовки, всхлипываю и шепчу:

– Я… я… я…

Мир закручивается воронкой и…

Я просыпаюсь.

Морщусь от неприятного привкуса на языке. Это, конечно, что-то вроде стыда и… ужасное похмелье.

– Боже…

Шепчу пересохшим ртом.

На тумбочке возле кровати замечаю стакан с водой. Спасибо тебе, добрый человек, который его оставил.

Жадно пью, стирая капли с подбородка.

Зажав одеяло под мышками, сонно озираюсь по сторонам. Комната выглядит так, словно только что сошла со страниц каталога. Стильные серые обои с белыми крупными цветами, резное железное основание кровати, белоснежный шкаф на изогнутых ножках, уютное бирюзовое кресло. И только грубоватые красные шторы выглядят здесь инородными. Какой дурак их сюда повесил?