Перейти к содержанию

Мороз К.О. Мэр Ёлкино — книга №3 серии «Бюджетники»

Автор:

4,8 830+ оценок читателей Рунета
Категория
Современные любовные романы
Серия
Бюджетники · книга №3
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

СОДЕРЖИТ НЕЦЕНЗУРНУЮ БРАНЬ И СЦЕНЫ ЭРОТИЧЕСКОГО ХАРАКТЕРА! — И ты в этом кружевном безобразии поехала в дом престарелых? — Отстаньте! У меня болит голова! — Да оттуда же сегодня пятерых стариков выписали, Ника! Это первый случай, когда они уехали не вперед ногами!.. — Вообще-то, я должна была вчера идти на свидание… Мужской смех как по команде меркнет, а спокойный лед в голубых глазах трескается от злости. — В смысле на свидание?.. Вот в этом?.. — слишком уж неравнодушно он сжимает мое « кружевное безобразие». — И с кем же?.. — Ну точно не со стариком вроде вас... Мужчины с барсетками меня не интересуют!.. * Говорят, в России две беды: дураки и дороги. Под Новый год я вляпалась сразу в обе, а потом встретила третью. Свою персональную беду — МорозКО или Константина Олеговича Мороза — настоящего мужика, заядлого холостяка и самого главного человека в Елкино!.. * Легкий новогодний лайт в цикле "Бюджетники" без стекла. История полноценная, однотомник.

Читать «Мороз К.О. Мэр Ёлкино» — Лина Коваль онлайн

Страница 9 из 10

– Константин Олегович, это Нина, ваша соседка. Я вам пирога своего принесла… Откройте.

– «Пирога своего принесла»? – возмущенно переспрашиваю.

Мэр с сожалением вздыхает.

– Выключи эту хрень. Пожалуйста, Ника, – просит и, аккуратно пересадив меня на диван, поднимается.

Глава 11. Нам в баню с соседками нельзя. У нас акрофобия.

Я послушно вырубаю телик и, пока Константин «Горячие губы» Олегович Мороз следует к двери, вопросительно киваю Алику:

«Что еще за соседка Нина, пернатый? Колись давай!»

Альберт выказывает свое недовольство по поводу нахлобученного на его голову колпака, но, сжалившись, философски смотрит на меня ярко-желтыми пятаками.

«Я бы на твоем месте по ее поводу не переживал!»

«Я и не переживаю. Больно надо!»

Фыркнув, легко и красиво взбиваю копну своих роскошных волос и сажусь на диван по-турецки, так как ступни обдает морозным воздухом, залетевшим с улицы.

– Ой, Константин Олегович. Какой вы жестокий человек!.. – слышу заливистый смех. С таким придыханием, будто мэрской жестокостью соседка бы сейчас с удовольствием отравилась. – Вы меня там заморозить решили? Или я вам помешала? Признавайтесь.

– Простите меня, Нина, – довольно сухо отвечает Костя, зарабатывая пару баллов в свою копилку от Ники Солнцевой. – Проходите, только если не боитесь заразиться. Я что-то приболел…

А нет… Показалось! Мысленно отбираю у него копилку.

Альберт вместо немой поддержки отворачивается к стене.

– О, а у вас гости?.. – отчетливо слышится разочарование.

Я с облегчением рассматриваю блондинку.

Она не худая и не толстая. Нормальная. А вот грудь большая, мясистая и будто отдельной жизнью живет: волнуется, покачивается, как подтаявший холодец, который я терпеть не могу. На лицо, признаться честно, симпатичная. Правда, над губой у Нины мушка, будто бы специально выделенная черным карандашом. Это выглядит забавно.

Вырез на платье тоже интересный – все больше и больше съезжает вниз, оголяя чуть подуставшие бидоны.

– Я… Ника. Медсестра, – мило улыбаюсь. – Ставлю вот… нашему Константину Олеговичу уколы.

Взгляд соседки задерживается на моем лице чуть дольше, чем позволяют правила приличия. Я даже вижу в нем легкую женскую зависть.

Да-да, моя курочка, я видела задницу вашего мэра. Даже пощупала! И мне не нужно для этого оголяться до пупка. Хотя… Вспомнив вчерашнюю ночь, краснею.

– А зачем вам медсестра, Константин Олегович? – по-хозяйски проходит на кухню Нина. – Сказали бы мне. Я уколы тоже хорошо ставить умею, никто еще не жаловался.

– Вы ведь ветеринар, Нина, – откашливается Мороз, пряча руки в карманах джинсов.

– Никто не жаловался… – шепчу, едва сдерживая смех.

Костя предупреждающе смотрит на меня. Шутка напрашивается сама собой, но в серьезном мэрском взгляде столько закаленной стали, что я, прикусив губу, отворачиваюсь.

Больно надо.

– Или в баньку бы сходили, попарились. У меня и веничек есть… Можжевеловый. Всю хворь сразу как рукой снимает.

– А ему нельзя в баню… – сообщаю, положив ладони на колени и разведя их в стороны так, чтобы они коснулись дивана.

Растяжка у меня что надо, йогу три раза в неделю с шестнадцати лет посещаю. Разминаю шею и выгибаюсь, принимая асану.

– Это еще почему? – спрашивает Нина недовольно. – Баня – для всех хорошо. Глупость какая-то…

– А у Константина Олеговича акрофобия, – замечаю с закрытыми глазами. – Очень неприятная вещь, скажу я вам.

– Фобия? – не унимается соседка. – Жары, что ли, боится?

– Хуже, – оборачиваюсь.

Костя награждает меня фирменным, ироничным взглядом. Акрофобия – боязнь холмистой местности. А у Нины такие… мм… холмы…

Все он понял…

– Ой, а дом-то как украсили, Константин Олегович! – хлопает в ладоши Нина, крутясь по сторонам. – Даже чучело свое принарядили…

Альберт медленно поворачивает голову и выпучивает глаза.

«Сама ты чучело!» – рычит.

– Ой, мамочки! Он живой, что ли?

Тут же, не дожидаясь ответа, Нина хватает пакет и начинает один за другим выкладывать на стол свои кулинарные шедевры.

– Вы уж сильно-то не оценивайте, Константин Олегович. Я быстро тесто сообразила. Девка я хозяйственная, руки откуда надо растут. Вот пирог с капусткой и яйцом, вот с рыбой. Минтай с горбушей пятьдесят на пятьдесят, – добавляет скромно. – С мясом и ливером. И с сухофруктами…

Скатерть-самобранка какая-то. Куда столько?

Она думает, он алабай?..

– Спасибо, конечно, Нина, – вежливо благодарит Мороз. – Но не стоило так утруждаться. Это очень много, мне столько за все праздники не съесть.

– Ну-ну, вы мужчина видный. Вас, такого большого и сильного, кормить надо, – она застенчиво опускает взгляд, а мы с Альбертом в голос от банальности вздыхаем, но Нина на этом не останавливается. – А то Новый год ведь… Кто вас накормит?

Как бы невзначай осматривает кухню. Замечает мясо и порезанный салат.

– Ой, оливье! – удивляется.

Она что, думала, я пальцем деланная? Я и сельдь под шубой умею, и мимозу. Что там еще в Советском Союзе было? Холодец вот только больше не хочется…

– Ну кто же со свежими огурцами делает? – забивает Нина последний гвоздь в мое хорошее к ней отношение. – Надо ведь с маринованными, хрустящими!..

– А вы тоже в СССР родились? – спрашиваю, мило улыбаясь.

Костя вздыхает и мысленно отправляет мне: «Я же говорил – ты Скальпель!».

– В каком смысле? – нервничает. – Девяностого года рождения. Возраста своего не стесняюсь… Женщина с годами только лучше становится, как вино.

– Ясненько, – пожимаю плечами.

Тоже старая, значит.

Вдруг обиду чувствую. Может, уехать отсюда? Что мне тут с ними делать? Пусть свои пироги уплетают и вениками можжевеловыми лечатся…

Украдкой подслушиваю:

– Константин Олегович, а вы же меня помочь просили. Какую-то анкету заполнить по улицам Елкино?

– Да, – голос становится деловым. – Это для отчета надо. В область. Но сейчас, наверное, вам некогда, Нина? Скоро ведь Новый год?..

– Почему это… Я абсолютно свободна!..

Мороз останавливается чуть позади меня, и я чувствую, как плеча касается теплая ладонь. Я сразу вспоминаю, чем мы только что занимались… Сумасшествие какое-то! Еще вчера я этого мужчину не знала, а сегодня мне хочется остаться с ним наедине.

– Ника?

– Чего? – бормочу.

– Ты не против, если я немного поработаю?

Обернувшись, я закатываю глаза, а затем, задев победным взглядом Нинку, выпрямляюсь и задираю подбородок.

– Ой, да делайте что хотите!..

Глава 12. Арбуз или дыня

Константин

Йога – это пиздец как сексуально, да простит меня Патанджали1.

Ширинка вот-вот лопнет, а если подключить мою даже не самую живую фантазию и вспомнить, что там у Ники под футболкой, становится вовсе туго.

Потираю глаза ладонью.

Кажется, жар возвращается.

Бесстыдно прикрывая мощный стояк скатертью, из-за экрана ноутбука наблюдаю, как гибкое, стройное тело принимает новое положение.

Охуи… просто прекрасно!

Вырисовывающиеся, по-женски рельефные мышцы на руках и ногах смотрятся о-очень аппетитными. Как и округлые ягодицы, которые то и дело выглядывают из-под свободных шорт.

В голос сглатываем слюну с Альбертом.

«Костик, ты балбес!» – закатывает он выпученные шары.

«Сам такой. Чучело из тебя сделаю… На опыты отдам…» — мысленно мрачно отвечаю.

«Просто гони Айболитиху домой. И начни с того, на чем вы тут закончили… Я чуть попкорном не подавился».

«Надо сначала отчет доделать…»

«Говорю же – кре-тин!»

В завершение Альберт по-совиному гавкает то же самое.

«Кре-тин!..»

Три раза.

Да сам знаю…

Выдохнув, пытаюсь сфокусироваться на таблице, а повернувшись, сразу упираюсь взглядом в два подсдувшихся футбольных мяча.

Ого-о!..

Знаю, что многие мужики мечтают о таких на постоянной основе, но я на чисто философский вопрос: «Арбуз или дыня?» всегда выбирал второе.

Только дыня!..

Упругие, небольшие дыньки дают фору самым спелым круглым арбузам. По версии Константина Мороза, конечно. Я на истину не претендую.

– Так, дальше улица Фролова, – произносит Нина. – Это где пятиэтажка.

– Понял.

– Освещение там есть, вчера с работы шла и заметила. А вот дороги не почищены. И летом вечно грязно. Ливневка, видимо, забилась.

– Хорошо, – фиксирую для себя.

Жизнь научила меня не верить никому на слово. Когда приступил к работе в Елкино, по отчетам прошлого главы администрации все было прекрасно. Только вот реальность с этими сказками никак не билась, хоть сотрудники и выгораживали своего бывшего начальника.

Тогда начал выяснять, как обстоят дела у простых жителей. Таких, как моя соседка.

Взгляд снова привлекает Ника.

Интересная она. Привык к тому, что обычно нравилось девушек пощупать, а на такую и смотреть в радость. Губы мягкие кусает, дышит часто, «дыньки» плавно вздымаются. Чего-то хмурится Мандаринка, ушко правое потирает.

Всхлипывает жалобно.

Не могу, блин.