Страница 5 из 5
Непослушно докторам,
Если иволга
Поёт по вечерам,
Если иволга
Поёт по вечерам.
– Ты чего там бурчишь, чепушила деревенская? – недовольно произнес Стас, которого неадекватная реакция местного креста слегка нервировала: все пацаны сейчас там хавают-выпивают, а он вынужден катится хрен проссышь куда, словно распоследний лошара.
– Да так, – глупо улыбнулся лесоруб, – настроение хорошее!
– А-а-а, – по-своему понял его Колыванов, – торкнуло, наконец, по старым дрожжам?
– Ага! – шмыгнув носом для придания еще большего деревенского колорита, еще шире улыбнулся Борька. – Чердак отпустило! Жизнь прекрасна! – заорал он, высунувшись в открытое окно по пояс. – Эге-гей!!!
– Твою, сука, мать! – выругался в голос Колыван. – Хайло завали, урод! И обратно засунься!
Как же ему хотелось дать в зубы этому деревенскому алику, который его совсем достал своим тупыми ужимками. Может быть, он так и поступит, только позже, когда найдет Бурята. А сейчас ему нужно завалить на все свои хотелки, и показать Ржавому, что он еще может приносить пользу всему «честному обществу». А там, глядишь, если все пойдет как надо, Хорек с Бульдозером подключатся, и Стасу удастся соскочить с мокрухи, за которую он сейчас в Федеральном розыске.
– Да ладно тебе, чувак, – примирительно произнес Борис, – че такой напряженный? Сейчас до Бурята доедем, и вернешься к своим бродягам! Не боись, без тебя все не выпьют и не сожрут! У Катьки этого добра – десяток таких бригад напоить-накормить хватит! Да и недалеко уже – чай, Нахаловка не город какой. Вон туда рули! – И Борис ткнул пальцем в очередной поворот.
Колыванов послушно свернул в указанный проулок, ведущей к окраине поселка, где располагалась усадьба Махмуда. Главное, думал он, чтобы старый таджик дома оказался, или Валек с Иванычем, кто в курсе замеса с Бурятом. Хуже, если из них никого дома не окажется – тогда придется вырубать залетного и паковать в багажнике «Мерина». А это – лишнее палево! Не дай Бог, к таджику участковый Сильнягин заявится, а тут такая тачила под забором стоит. Уж он-то всех своих знает, как облупленных! После найденных кусков гребаного Бурята в брюхе свиньи, он просто так не отстанет! Настороже все время теперь старый легаш…
Когда в поле зрения выросла высокая стена «поместья» Махмуда, Борис указал на виднеющиеся впереди откатные металлические ворота:
– Рули туды. В этой халупе мой дядька обитает.
– Ну, нихрена себе, какие у вас в Задрищенске халупы имеются! – Явно удивился заезжий фраерок, оценив виднеющийся даже из-за высокого забора трехэтажный особняк. – А твой дядька, ваще, кто?
– А ты с какой целью интересуешься? – Неожиданно Борис заговорил на понятном Колывану языке. – Ты у Бурята поинтересуйся, с кем он знакомства водит…
– Да ладно тебе! – Стас неожиданно сменил ох..вший тон общения на почти человеческий, видимо оценив скромное жилище Махмуда. – Интересно просто…
– Ну, если просто интересно – он кроликов разводит и свинтусов еще всяких, до кучи.
– А-а-а… Понятно… – протянул Колыван, видимо, вовремя вспомнив анекдот про кроликов[2].
А имея такую домину, по мнению Стаса, по-другому бабки и не заработать. Только кроликов разводить, да пожирнее! Что такие деньги можно зарабатывать и честным путем, даже не могло прийти в голову Колывана. Ведь, по сути, он занимался тем же самым – тоже «кроликов» разводил, только в городе и куда в меньших объемах. Ну, а раз, у этого разводилы сам Бурят не побрезговал нахреначиться в сопли – значит, это очень серьезный дядя! Абы с кем широко известный в очень узких кругах киллер Вити Бульдозера на одном гектаре срать не сядет! А тут уже, который день по-черной колдырит, нахрен позабыв про «любимого» босса.
Подрулив к закрытым воротам, Колыванов остановил автомобиль и вопросительно взглянул на Бориса.
– Погудеть, чтобы запустили?
– Сдурел, паря? – испуганно воскликнул лесоруб, втянув голову в плечи. – Хочешь, чтобы нам с тобой на пару бошки открутили? Дядька у меня с похмела лютый! Да и Бурят с похмелья совсем не подарок – прибьет и, как зовут, не спросит! Ты посиди, я сейчас… – И Борис соскользнул с нагретого кожаного сиденья на улицу.
Подбежав к небольшой калитке, он нажал кнопку вызова. Ждать долго не пришлось – к его большому облегчению из динамика подвешенного к воротам домофона послышался скрипучий голос старого Махмуда:
– Кого еще, нахрен, принесло?
– Махмуд Ибрагимыч, это Борис, – ответил в микрофон лесоруб. – Пошептаться бы… – тихо, чтобы не услышал сидевший в машине Колыван, поспешно добавил он.
– Заходи… – Щелкнул электромагнитный замок, открывая калитку, и Борис мухой проскользнул на территорию усадьбы.
Борис быстро пересек мощеный брусчаткой двор, направляясь к высокому крыльцу, на котором его уже ожидал недовольный старикан.
– Ну? – коротко осведомился он.
– Гонцы из города появились, – сообщил лесоруб таджику. – Бурята ищут…
– Ну, вот, – довольно оскалился старик, – я, выходит, был прав.
От этой жуткой ухмылки, выдающей матерого хищника, только с успехом рядящегося в овечью шкуру, у Бориса пробежали по спине крупные мурашки. Вот с ним, как и до этого с Бурятом, он не хотел бы встретиться на узкой дорожке. Несмотря на возраст и существенную разницу в силах, неизвестно, кто выйдет из схватки победителем. Своих врагов старикан был готов рвать на куски даже своими желтыми и крепкими не по возрасту зубами.
– Прав ты, Махмуд Ибрагимыч, – согласно кивнул головой Борис. – Они пока еще не знают, что Бурят зажмурился…
– Теперь самое главное, – проскрипел старик, – чтобы они первыми, а не мы в жмурки сыграли. Сколько босоты в Нахаловку прикатилось? – по-деловому спросил старик, подобравшись так, что даже стал казаться моложе.
– Всего семеро, – ответил Борис. – Один со мной поехал, я насвистел, что Бурят у тебя который день бухает. Остальные у нас «Мечте» зависли.
– Твои архаровцы не подведут? – поинтересовался для проформы пожилой таджик.
– Обижаешь, дядя Махмуд! – с укоризной произнес Борис. – Пацаны не раз проверены – и не в таких замесах побывали!
– Добро! – удовлетворенно кивнул таджик. – Пусть твой гонец заезжает, – и он недобро стрельнул глазами, – я его с Бурятом сведу. Тебя по дороге сюда Сильнягин не срисовал?
– Нет, – мотнул головой Борис – повезло.
– Хуб[3]! – Махмуд вынул из кармана брелок и щелкнул кнопочкой.
Зажужжал электропривод, приводя механизм открытия ворот в движение. Металлическая створка слегка скрипнула и покатилась в сторону по салазкам.
Борис метнулся к открывшемуся проему и махнул рукой ожидающему его сигнала Стасу:
– Давай, загоняй свой аппарат во двор!
Дождавшись, когда Колыванов заехал во двор, старик закрыл ворота. Стас заглушил двигатель и вышел из машины.
– Бурят где? – вместо приветствия буркнул он, презрительно посмотрев на пожилого таджика.
Не иначе, как за «прислугу» принял Махмуда, догадался лесоруб.
– И тебе доброго здравия, мил человек, – ворчливо произнес старик, спускаясь по ступеням и придерживаясь расписными в синеву руками за лестницу. – Вежливости, как я погляжу, нынче на зоне фраерков совсем не учат? Вот Бурят зенки-то с бодуна продерет и научит тебя, сявку мелкокалиберную, старость уважать!
«Ох, еп!» – мысленно чертыхнулся Колыван. – Надо же было так тупо лохануться?»
Он действительно принял сморщенного и черномазого, словно залежалый урюк, таджика за дворника или садовника. А оно, вон, как! Согласно регалкам на руках, у старикана солидный срок в лагерях, да еще и по тяжелым статьям. Выходит, что это он настоящий хозяин «кроличьей фермы». Как же, сука, так-то?
– Не ругайся, уважаемый! – виновато произнес Стас, потупившись и включив прежде отсутствующую вежливость на полную катушку. – Мой косяк, не спорю – малость не рассмотрел твои «заслуги» перед обчеством.
– Окуляры впредь лучше полируй! – жестко выхаркнул старик, буравя Стаса взглядом из-под насупленных бровей. – Пойдем, сведу тебя с Бурятом, если проснулся… Топай в дом… Борька, покажи ему куда идти, а то у меня артрит в коленках с утра разыгрался, я по лестнице час забираться буду…
– Сей минут, дядя Махмуд! – послушно произнес лесоруб, быстро взлетев на крыльцо и взявшись за ручку входной двери. – Чё застыл, городской, топай сюды!
– Мои извинения, уважаемый! – еще раз расшаркался со стариком Стас и, осторожно обойдя таджика, начал подниматься по ступенькам.
Дождавшись, когда залетный уголовник повернется к нему спиной, Махмуд вынул из поленницы, сложенной у стены дома, увесистую березовую чурку и, не моргнув глазом, ловко отоварил ей Колывана по блестящей лысой башке. Ноги Стас заплелись, он запнулся за ступеньку и кулем рухнул на лестницу, не издав ни единого звука. Ну, разве что гулко треснулся головой о металлическое ограждение лестницы, которое возмущенно загудело.
– Ловко ты его, Ибрагимыч! – оценил действия старика лесоруб.
– Не ори, оглашенный – Глашку разбудишь! – шикнул на Бориса таджик. – Будет потом слезы лить – не остановишь! Хватай этого фраера под мышки – и в подвал! – принялся распоряжаться старик. – Там у меня стены толстые, ори – не ори, никто и не услышит.
– Сука! Откормленный какой! – прошипел лесоруб, оторвав тяжеленную тушу Колывана от лестницы.
Старик же просто промолчал, только громко пыхтел, как раскочегаренный до одури паровоз. Вдвоем с Махмудом они затащили бессознательное тело в подвал особняка, а затем, усадив его в специально замурованное в бетон металлическое вращающееся кресло, еще времен СССР, и примотали к нему тушу Стаса скотчем. Липкой ленты Борис не жалел – а ну как выберется утырок, пока останется наедине со стариком. Тот, каким бы крепким не казался, не шел ни в какое сравнение с бывшим спортсменом.
– Готово, дядь Махмуд! – сообщил старику Борис, добив второй рулон клейкого целлофана. – теперь точно не вырвется. Что с ним делать собираешься?
– До ночи тут посидит, – сообщил старик, – а потом мы его с Вальком утилизируем.
– Только прошу, не как в прошлый раз, – произнес Борька, – ваш свиной утилизатор себя уже скомпрометировал. Не дай бог, опять Сильнягин прознает – тогда уже точно не отвертимся!
– Не учи отца е.аться, пряник! – Жестко заткнул ему рот старик. – Училка еще не выросла меня учить! На этот раз просто в реке эту тушу притопим – и концы в воду! Пусть вместо свиней рыб покормит!
– Хорошо, – согласился с доводами старика Борис. – А машина?
– Угоним куда-нибудь подальше и сожжем, – отмахнулся Махмуд.
– Добро! – вновь согласно кивнул лесоруб. – Не, постой, Ибрагимыч! У них на шесть рыл одна машина осталась. Со мною вместе могут отказаться ехать. Ну, а остальных-то я хотел в Гнилую Балку увести, там мои пацаны уже, наверное, гостей ждут, не дождутся. Так что я к ним на «Мерине» вернусь. А про лысого скажу, что он тоже вместе с Бурятом у тебя водку жрет! И Бурят всех залетных на попойку зовет…
– Давай так, – подумав, согласился дед. – Только смотри, Митрофанычу на этой тачке не попадись…
– Постараюсь «огородами» выбраться, Ибрагимыч. Проходимость у Мерина нормальная – пролезу. Как думаешь, после пропажи этих утырков еще гостей ждать?
– Наверняка, – кивнул старый. – Витя Бульдозер очень не любит, когда его люди без вести на наших бескрайних просторах растворяются. Полюбаса будет еще один стопудовый заезд в нашу глушь. И псов бешеных будет в следующий раз поболя…
– Тля! – в сердцах выругался Борис. – Ладно, где наша не пропадала? И за каким хером этот гребаный Бурят к нам в Нахаловку поперся?
– Кабы знать, Борька? – развел руками Махмуд. – Кабы знать?
[1] Чудо враждебной техники – цитата из советского полнометражного научно-фантастическогомультфильма Р. Качанова – «Тайна третьей планеты» экранизация повести Кира Булычёва «Путешествие Алисы», «Союзмультфильм», 1981 г.
[2] Мужик на перекрёстке въехал на своей старенькой «шестёрке» прямо в новенький «Мерседес». Из иномарки неторопливо вылезли два огромных бугая и сказали мужику:
– Значит так, придурок, с тебя – 30 штук баксов за ущерб и ещё десятка сверху за моральный ущерб! Иначе живым домой вряд ли вернёшься![2] Мужик на перекрёстке въехал на своей старенькой «шестёрке» прямо в новенький «Мерседес». Из иномарки неторопливо вылезли два огромных бугая и сказали мужику: Мужичок спокойно открыл багажник своей машины, а он доверху набит купюрами по сто долларов. Амбалы удивились, а мужичок спокойно отсчитал и отдал им 40 000 баксов.
– Да у меня хозяйство своё, кроликов развожу.– Слышь, мужик, ты где работаешь, что у тебя машина баблом доверху забита? – Серьёзно. Хотите, покажу вам свою ферму?– Да ладно? Амбалы согласились. Мужик привёз их на какую-то ферму за городом, заехал во двор, массивные ворота закрылись, а повсюду суровые братки с автоматами стоят.
– Ребята, я кроликов вам привёз! Разводите.Мужичок вылез из авто и сказал им: [3] Хуб – хорошо (тадж.)
Глава 7
Старик еще раз проверил, насколько крепко связан залетный уголовник, затем ловко обшмонал его карманы в поисках ключей от «Мерседеса».
– Держи, Борька! – Бросил он лесорубу брелок сигнализации от автомобиля. – И смотри, Сильнягину не попадись! – предупредил он подельника в очередной раз.
– Махмуд Ибрагимыч, сделаю все в лучшем виде – даже не сомневайтесь! – пообещал Борис. – По самым очкурам прокачусь…
– Давай, вали уже! – недовольно пробурчал старикан. – Мне еще с этим деятелем залетным закончить надо.
Выбравшись из подвала, Махмуд открыл ворота и выпустил со двора лесоруба. Проследив до тех пор, пока реквизированный у бандита «Мерин» не скроется за ближайшем поворотом, старик вернулся во двор, закрыл ворота и спустился к пленнику, все еще пребывающему в отключке. Заперев за собой дверь в подвал, таджик принялся неспешно готовиться к «допросу», раскладывая на верстаке инструменты, которые, как он считал, помогут развязать язык никчемному городскому фраеру: кусачки, ножовку, молоток, большой охотничий тесак, газовую горелку, медицинскую аптечку и еще кое-чего по мелочам.
После этого он подошел к Стасу и отвесил уголовнику жесткую оплеуху. Голова пленника мотнулась на расслабленной шее, хрустнув позвонками, но в сознание он так и не пришел.
– Да, перестарался немного… – недовольно буркнул Махмуд, отходя в угол подвала, где располагался водопроводный вентиль с насаженным на него резиновым шлангом.
Таджик взял в руки шланг и, повернув ручку, обдал мощной струей холодной воды привязанного к стулу пленника. На этот раз у старика все получилось – плененный уголовник пришел в себя и задергался, словно паралитик. Махмуд весело усмехнулся – вода в систему водоснабжения дома поступала из артезианской скважины, и была не просто холодной, она была по-настоящему ледяной. Такая кого хошь в сознание приведет, а то и мертвого на ноги поднимет. Прямо, живая водица!
Окатив дергающегося на стуле Стаса для проформы еще разочек, старик перекрыл вентиль и отложил шланг в сторону. После чего приблизившись к пленнику, выдернул кляп из его рта.
– Поговорим по душам, убогий? – только и успел произнести Махмуд, до того, как него обрушился поток отборнейшей брани.
– Совсем ёб..улся, старый?! – верещал Стас, словно недорезанный свин. – Ты на кого руку поднял? Не знаешь, под кем я хожу? Да я тебя, падла, на ремни буду резать…
Дослушивать старик не стал, а просто недрогнувшей рукой запихнул обратно Стасу в глотку обслюнявленный им же кляп. Пленник что-то активно мычал, корчил потешные гримасы и извивался всем телом, надеясь вывернуться из пут. Али-Баба, невозмутимо понаблюдав за этим представлением пару минут, взял с верстака кусачки. Подойдя к пленнику, старик резко ударил уголовника под дых. Пока тот хрипел, пытаясь прососать воздух сквозь забитый в глотку кляп, таджик своими заскорузлыми от грубой работы руками, оказавшимися сделанными словно из металла, разжал Стасу кулак и одним резким движением отхватил тому острыми кусачками фалангу мизинца.
Отрубленный кусачками палец отлетел в сторону и гулко стукнулся в пустую канистру из-под топлива. Брызнула кровь, несколько капель которой попало старику на небритое лицо. Пленник громко заверещал, что стало слышно даже через вставленный кляп, и заполошно забился, словно выдернутая из воды рыбина. Но Махмуда это нисколько не растрогало, он спокойно зажал пальцами обрубок мизинца, не давая пленнику вырваться. Отложив кусачки, старик взял скотч и несколько раз крепко обмотал ленту вокруг раны, останавливая кровь.
После чего таджик наклонился к изломанному уху бывшего борца и хрипло пообещал:
– Будешь так верещать, я тебе яйца оттяпаю к хренам! Можешь поверить, у меня это куда лучше получиться, – он криво ухмыльнулся, – не одного хряка за свою жизнь оскопил!
После этих слов Стас позеленел и моментально заткнулся, продолжая дрожать своим крепким телом. Остаться без принчиндалов ему совсем не хотелось. А этот безумный старикан с легкостью выполнит свое обещание, уголовник видел это по его блеклым равнодушным глазам. А еще он разглядел наколки, отливающие синевой на его морщинистых руках и выглядывающие сквозь распахнутый ворот его рубашки. Эти уголовные символы однозначно утверждали, что этот морщинистый аксакал неоднократно убивал в своей жизни, за что и был когда-то осужден.
– Ну что, фраер беспонтовый, теперь готов ситуевину обкашлять? – глухо, словно из распахнутой могилы, произнес Махмуд, глядя в глаза покалеченному и напуганному пленнику немигающим взглядом.
Стас мелко-мелко закивал. Несмотря на то, что он и сам был тем еще отморозком, но после всего произошедшего испытывал неодолимый страх перед этим жутким морщинистым стариканом. Теперь он был готов выполнить все его требования, чтобы только уцелеть и сохранить свое «хозяйство».
– Барно[1]! – Таджик довольно оскалился. – Отвечать только на мои вопросы. Вякнешь не по делу – отхвачу кусачками еще кусок клешни, – тускло принялся «инструктировать» пленника Али-Баба. – Будешь лепить горбатого[2] – лишишься яиц, – напомнил он. – Так что настоятельно не советую варганку крутить[3]. Усек, деятель?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
