Тимур огляделся и понял, что это его не пугает.
Лес.
Зверьё…
Нормальный лес, нормальное зверьё и ни одной живой души. Сказка, а не работа.
Глава 4. В которой происходит встреча со старыми знакомыми, а также обсуждаются важные планы государственного бытия
За каждым нервным тиком прячется своя увлекательная история.
Князь Поржавский обвел собравшихся мрачным взглядом и произнес.
– Спешу сообщить…
– Пренеприятнейшее известие, – пробормотал глава императорской службы безопасности.
– Да не совсем чтобы пренеприятнейшее, – князь, право слово, и сам пребывал в некоторой растерянности. Впрочем, с учётом последних событий состояние это он полагал уже вполне привычным. А потому лишь тяжко вздохнул и поглядел на старого друга с укоризной.
– Нам предстоит организовать фестиваль.
– Какой? – уточнил Прохор.
– Какой-нибудь фестиваль.
– Ну… Организуем. Что уж тут. Вон, в столице… – Саволенко выдохнул с облегчением. Рано он это. Ой, рано. – Уже вовсю организуют… в поддержку властей. Этот… сельского хозяйства или чего у них там.
– Не в столице, – Поржавский решил задавить ростки нездорового оптимизма на корню. – В Конюхах. По инициативе снизу. И желательно в кратчайшие сроки.
– Фестиваль нужен в кратчайшие сроки или инициатива? – благоразумно уточнил Пахом.
– И то, и другое. Про инициативу снизу я уже распорядился. Будет. С фестивалем сложнее. И потому счёл возможным пригласить молодых, но очень… как это… креативных…
– О нет…
– Специалистов, с которыми некоторые из вас уже знакомы, – завершил фразу Поржавский.
И снова посмотрел.
Нынешнее собрание проходило в расширенном составе, а потому опасения приглашенные специалисты вызывали лишь у Саволенко. Да Пахом тихонечко произнёс:
– Мне до сих пор в кошмарах сняться яйца Чингисхана… суслячьи… особо эксклюзивной серии.
– Могу посоветовать хорошего психиатра, – встрепенулся министр образования. – И специалист отличный, и таблетки у него замечательные. Пьёшь и прям чувствуешь, как душа в гармонию приходит. И такое спокойствие…
Он лучезарно улыбнулся.
– …что даже перспектива новой реформы не трогает.
И вправду, видать, хороший специалист. Надо будет контактами разжиться.
– В общем… за последние пару часов группа рассмотрела возможные варианты и набросала примерный сценарий. А потому… прошу… русский… так сказать, креатив.
– Это вроде бунта? – уточнил министр сельского хозяйства.
– Хуже… – министр культуры заблаговременно прикрыл глаза ладонью. – Много хуже…
На сей раз мальчики были в одинаковых голубых пиджачках с очень узкими рукавами и белыми кружевными манжетами, из узких рукавов торчащими. А Василиса даже платье надела. Розовое. И тоже с кружевом. Правда, платье несколько дисгармонировало с лысой головой и конскою подковой, которую девица надела, то ли очень модным украшением, то ли сглаза опасалась.
Это она правильно.
Это разумно.
– Доброго дня, – сегодня Иннокентий выглядел ещё более бледным и не выспавшимся, чем в прошлый раз. Тонкая его шейка торчала по-над пышным кружевом воротника. Светлые волосы он разобрал на пробор, который зачем-то подрисовал фломастером.
Тоже от сглаза.
Не иначе.
– Рад… оказаться в столь высоком обществе.
И нервничал он куда больше. На министров поглядывал с откровенной опаской.
– Времени у нас мало, а потому перейду сразу к делу…
Все закивали, соглашаясь, что так оно лучше всего будет.
– Конюхи – это небольшой райцентр, который в прежние времена был широко известен так называемыми Конюховскими ярмарками. Проводились они на излёте лета, торговали там в основном местной продукцией, но в хронологию нам с вами попадать не обязательно. Как и в продукцию. Главное, сама идея!
И на экране возникла румяная могучего вида девица, во взгляде которой читалась мрачная готовность к подвигу. Лицо девицы было бело. На щеках горели два круглых пятна румянца.
– Возрождение! Восхождение к корням!
– А к корням восходят? – робко поинтересовался министр просвещения.
– Эти – восходят, – заверил его Прохор. – Они так возойдут, что всем мало не покажется.
– Василиса…
Василиса поднялась, вышла из-за стола и поклонилась до земли, явив при том не косу, но татушку на бритом затылке, что несколько испортило общее впечатление.
– Мы используем актуальную тенденцию с ростом интереса общества к историческим корням и всему, что связано с народом…
Камера от девицы отодвинулась, дав общий план, позволяя оценить и стати, и то, что в одной руке девица сжимает нечто длинное и желтое, а во второй – пачку соли.
– По старинной традиции хлебом и солью встретят Конюховцы гостей…
– А почему багет? – шёпотом поинтересовался министр сельского хозяйства.
– Понятия не имею. Может, это старинный русский багет, – предположил министр образования, сцепляя пальцы на груди. – В конце концов, мы так мало знаем о прошлом…
– …и вовлекут их…
– В состав преступной группы. Извините. Профдеформация, – повинился министр внутренних дел.
– В хоровод! В хоровод, как главный символ Конюховской ярмарки, что привольно раскинется на окрестных полях и лугах.
Она и руки развела.
А на слайде за спиной девицы появились те самые Конюховские луга, которые ещё не догадывались, что им предстоит. На лугах девицы, похожие друг на друга, что клоны, водили хоровод. В центре его в живописных позах застыли парни в красных то ли пиджаках, то ли всё-таки камзолах. Поржавский боролся с желанием протереть глаза и разглядеть получше.
– Народные товары! Ремесла. Изделия лучших мастеров… – продолжала Василиса. – Эксклюзивная бижутерия…
И подкову подняла.
Стало быть, сглаз тут не при чём.
Украшение.
Не то, чтобы удивляло… если б в золоте и с каменьями, то и собственная супруга Поржавского призадумалась бы. А вот внучки, те, пожалуй, как раз без золота предпочли бы.
Ну, хоть головы не бреют, уже хорошо.
– А главное – фестиваль народной песни! – завершила выступление Василиса.
– Мы… – подал голос Емельян. – Подумали и пришли к выводу, что название стоит дать тоже в народном стиле. Скажем… «Всероссийский фестиваль Ай-люли-люли».
– Согласитесь, – Иннокентий почуял некоторые сомнения, а может, совокупное удивление кабинета министров. – Это звучит очень по-народному. А сейчас во всём мире говорят о необходимости сближения власти к народу… косоворотки! Сарафаны…
– И люли, – сделал вывод Пахом. – Всероссийский фестиваль люлей. Это именно то, чего властям не хватало, да… с раздачей оных…
– Само собой! – Василиса подхватила идею. – Серебряный люлю! Золотой люль… люлю… люля…
– Кебаб?
– Не важно. Даже платиновый…
– За особые заслуги перед отечеством… платиновые люли из рук государевых, – как-то очень отстранённо произнёс министр образования, прижимая руку к груди. Но тон его был меланхоличен, стало быть и вправду хорошие таблетки выписали.
– Можно… как-то иначе… – засомневалась Василиса.
– Не надо, – махнул рукой Поржавский. – В конечном итоге это просто фестиваль. В Конюхах… чай, не столица мира…
– Но мы должны привлечь туристов… – подал голос Емельян.
– Не волнуйтесь, – Поржавскому даже было жаль ребят. Старались же. – Туристов вам подвезут… начнём с пары батальонов, а дальше видно будет.
– А… – открыл было рот Иннокентий, но Василиса дёрнула его за рукав и что-то на ухо шепнуло. Отчего выражение лица у Иннокентия сделалось преобиженным.
Ну да, он ведь искренне старался.
– Но рекламу дать надо, – поспешил успокоить паренька Поржавский. – И вообще, чтоб фестиваль – так фестиваль… там эти… палатки торговые. Шашлык для народа. Скоморохов опять же…
– Мы бы предложили сделать ставку на известных артистов, как продолжателей традиции народного пения, – Иннокентий ухватился за подсказку. – Просто само по себе народное пение мало кому интересно, но вот если переосмыслить современное искусство… правда, артистов не из первой когорты, там всё давно расписано, а если и можно бы подвинуть, то на новый столичный фестиваль уже забронировали. А перекупать дорого станет, но вот тот же Шайба…
– А это кто? – поинтересовался министр внутренних дел, не сводя взгляда с экрана. Там одна картинка сменялась другой. И на всех-то были румяные девицы, порой даже без багетов.
– Это… очень модный… рэпер. Он читает рэп…
– Логично.
– И весьма понятен молодёжи, как самой активной части населения. Если пригласить его и вот певицу Лёлю…
– В целом состав можно согласовать… – поспешила заверить Василиса.
– Тогда подтянутся и другие туристы… и ещё подтянуть торговлю. Устроить конкурсы там разные… вот, столб, например. Раньше на столб сапоги вешали. Или там сарафан. Разное-всякое. И желающий мог вскарабкаться. Только сейчас за сарафаном не полезут. Можно пообещать сертификаты. Телефон там. Планшет…
– Автомобиль, – встрепенулся придремавший было министр здравоохранения. – За автомобилем полезут…
– Еще переноска быков… и в целом, там фермы рядом. Много. Можно конкурс устроить. Красоты. Среди скота… ну, крупного рогатого.
– Ага, Мисс Конюхи… или Мисс корова…
– Ещё кулачные бои. Очень традиционная забава.
– Знаешь, – глаза министра внутренних дел подёрнулись дымкою воспоминаний. – А я бы съездил, пожалуй… в молодости мы на Заречинцев знатно ходили. Стенка на стенку… хорошее было время. Девки опять же. Девок организуйте!
– Не в этом смысле! – поспешил влезть глава министерства по связям с общественностью. – Речь идёт о девушках в народных нарядах, чтобы соответствовали тематике праздника. Там… сарафаны… косы.
Министр внутренних дел глянул на лысую Василису и согласился:
– Да-да… косы тоже. Можно, тоже конкурс устроить. На самую длинную и толстую косу! Типа, девица-краса…
– И чучело сжечь! – подал голос министр образования, и щека его всё-таки дёрнулась. – Как на Масленицу…
– Чьё? – уточнил министр внутренних дел.
Задумались все.
– А на Масленицу чьё жгут? – министр сельского хозяйства даже привстал.
– Масленицы? – предположил Емельян.
– Зимы! – Прохор поглядел на мальчишку с укоризной.
– Чучело тоже можно организовать, – Василиса что-то чёркала в своём блокнотике. – Если чучело зимы является материальным воплощением негатива, с зимой связанного, то по аналогии и наше чучело будет представлять какое-то явление или человека, которого люди недолюбливают… можно местного.
– Боюсь, губернатор не слишком обрадуется, если его чучело сожгут на празднике, – Саволенко откинулся в кресле. – Хотя да… народ бы оценил.
