Ну, кретин же.
Пол – бывший муж моей сестры Урсулы. И настоящий придурок.
Как же так вышло, что мы с ним сейчас сидим за одним столом, если он бывший? Да просто он еще и старший брат Генри, мужа другой моей сестры, Хезер. Такими темпами не удивлюсь, если мы и до инцеста дойдем.
– Пол, оставь Амелию, – встает на мою защиту Генри. – Ей всегда рады в нашем доме.
– Генри, тебе не надоело заниматься благотворительностью? – фыркает Пол. – Сначала женился на этой…
– На этой? – вспыхивает Хезер. – Пол, а не нужно ли тебе напомнить, что ты сидишь у Генри на шее?
– Ты тоже, – указывает пальцем на нее Пол.
– Я его жена!
– А я его брат!
– Тише вы, – всплескивает руками папа. – Мы собрались поужинать, а не решили посмотреть выступление клоунов.
– Клоунов? Кто сказал «клоунов»? – В дверях появляется мой брат Даниэль. – Если вдруг про главного забыли, то вот он я!
Коротко смеюсь, но тут же опускаю глаза в пол под суровым взглядом отца.
– Даниэль, мы же просили тебя не опаздывать, – отчитывает его мама.
– Я задержался всего на три минуты.
– Представь себе, если бы ты задержался на три минуты на свой рейс. И что, самолет бы стал тебя дожидаться? – продолжает мама.
– Ну, если бы я был пилотом, то да, – прыскает со смеху Даниэль, и с моих губ срывается очередной смешок.
Да уж. Иногда я и вправду веду себя как подросток, а не его старшая сестра.
– А тебе бы все смеяться, Амелия, – прожигает меня взглядом отец, и я устало выдыхаю.
Даниэль садится рядом со мной за стол и смачно целует меня в щеку, а затем шепчет:
– Не обращай на них внимания, ладно?
Едва заметно киваю.
– Так, значит, Генри, ты решил не закрывать бар? – интересуется отец.
– Да, дела пошли в гору.
– Это мы уже слышали однажды, в итоге нам пришлось продать пикап, – ворчит мама.
– Этому пикапу было лет пятнадцать, – бурчит Даниэль, за что его тут же пронзают недовольным взглядом родители.
– И тем не менее мы остались без него, – отрезая кусок колбаски, выдает папа.
Он с такой злостью водит ножом по тарелке, что кажется, если вместе с колбаской он разрежет фарфор, то даже не заметит, пока будет жевать.
– Папа, – выдыхает Хезер.
– Я все верну, как только мы встанем на ноги, – заверяет Генри.
– Как только, – фыркает папа. – Какая конкретика!
– Папа, – снова начинает Хезер. – У Генри все идет в гору. Он же сказал. Даниэль предложил невероятную идею для привлечения людей в бар, и у нас уже неплохая выручка.
– Даниэль должен заниматься делом, чтобы продолжить дело моей строительной фирмы, а не генерировать какие-то бестолковые идеи, – рычит папа.
– Я знаю, что такое многозадачность, папа, – усмехается Даниэль.
– Да, твоя старшая сестра так же говорила, а потом ее выперли из самого престижного издательства, – бросает мама, и взгляды всех за столом тут же опускаются в пол.
Ну, началось. Мой звездный час.
– Меня не выгоняли, – в тысячный раз повторяю. – Я ушла сама.
– Ну конечно, твоя репутация стоит того, чтобы сидеть на шее у младшей сестры и ее мужа, – пристально глядя мне в глаза, произносит мама.
– Да, моя репутация стоит всего, – сквозь зубы шиплю. – Я не собиралась оставаться там, где меня смешали с грязью.
– Все потому, что ты всегда бросаешь все на половине пути.
Открываю от удивления рот:
– Не ты ли, папа, только что говорил Генри все бросить?
– Он неудачник!
– Не смей так говорить о моем муже! – вскакивает с места Хезер.
Обожаю семейные посиделки. (Нет.)
– Он не может содержать свою семью! – продолжает папа.
– Пап, а давайте перестанем ругаться хотя бы сегодня, – протягивает белый флаг Даниэль. – Мы собрались почтить память бабули Эстеллы. Ей явно не понравилось бы то, что мы тут устроили.
– Бабуля Эстелла мертва. Зачем нам учитывать то, что ей нравится, а что нет? – негодует отец.
– Следи за языком, Майкл, – гневно смотрит на него мама. – Это все же моя мать.
– И что, после ее смерти я вдруг должен зауважать эту несносную женщину?
– Папа, – толкает его локтем Хезер.
Кажется, я знаю, что именно буду говорить в воскресенье в католической церкви, когда пойду исповедоваться. Попрошу прощения у Господа за то, что периодически хочу убить свою семью. Самым жестоким образом.
Пока разборки продолжаются, я ковыряюсь вилкой в тушеной капусте. У меня совершенно пропал аппетит.
Быть ребенком в многодетной семье не так-то просто. Когда я жила с родителями, у меня была мечта поскорее вырасти и стать кем-то значимым, а не просто человеком, который сидит со своим братом и сестрой. Я ставила перед собой цели и мечтала достичь чего-то стоящего, любила книги и больше всего на свете хотела связать с ними свою жизнь, а еще встретить прекрасного принца и навсегда сбежать из этого дома.
Мне было очень страшно, ведь по жизни я неудачница.
Напороться на ржавый гвоздь и ехать делать прививку от столбняка? Это я.
Решить покормить бездомную собаку, которая вместе с колбаской захотела съесть и меня, а потом не вылезать из кабинета врача, который снова и снова делал мне уколы от бешенства? Тоже про меня.
Перепутать соль с сахаром во время приготовления пирога на юбилей отца? Угадайте, о ком это.
И я даже не буду рассказывать вам о своей личной жизни, ведь тогда я просто умру от жалости к самой себе.
Я бы никогда не уехала из дома, если бы не моя старшая сестра Урсула. Она сбежала из дома первой, едва ей стукнуло девятнадцать. Урсула любила искусство и уехала в Мюнхен, где сразу же устроилась работать стажером в одну из художественных галерей. Там она познакомилась с Полом, который занимался строительством одного из павильонов. Как говорила Урсула, между ними вспыхнула страсть с первого взгляда.
Но огонек очень быстро погас, а было уже поздно, ведь Урсула увидела положительный тест на беременность. Им с Полом пришлось пожениться, они стали растить вместе малышку Сьюзан и постепенно пытаться не убить друг друга, ведь ни о какой любви между ними не шло и речи. Их брак не просуществовал и трех лет, и как только Урсула застала Пола в постели с Барбарой (ну прям настоящая «Санта-Барбара», простите за каламбур), сразу же подала на развод. Тогда же и я уехала из дома к ней под предлогом того, что ей потребуется помощь с ребенком. Предлог так себе, но зато я смогла выбраться из этого ада, где все вечно недовольны каждым твоим шагом.
Но в итоге… В итоге отец был прав. Я ни на что не гожусь.
– Мили! – вдруг раздается рядом со мной визг моей кузины Хелены.
Слишком много имен, привыкайте. У нас большая семья.
– Привет, милая, – улыбаюсь я и вскакиваю со стула, чтобы притянуть ее в объятия. – Как твои дела?
– Представляешь, я хотела купить футболку с Рапунцель для дочери Урсулы, ну, как ту, что ты дарила мне, а их все раскупили!
– Не может быть! – театрально восклицаю я, пытаясь не выдать себя. Ведь мне прекрасно известно, что очень даже может. – Как же так?
Хелена надувает губы:
– Не судьба!
– Подумаешь, какая-то футболка, – брюзжит папа.
– Я что-нибудь придумаю, ладно?
– Обещаешь?
– Обещаю, – клянусь я, а затем вдруг вспоминаю, что вчера оставила пакет в машине Джейка. Тут же впадаю в панику, ведь понимаю, что там и папка с моими записями для открытого урока в пятницу. Делаю глубокий вдох, чтобы не сойти с ума, и все же беру себя в руки. – Садись на мое место. Мне пора.
– Что случилось? – хмурится Даниэль.
– Ты на машине?
– Да. – Он подрывается с места. – Ты меня пугаешь, Мили.
– Что там происходит? – грозно интересуется папа. – Амелия, сядь.
– Мне срочно нужно уехать. Оставила кое-что важное в школе.
– Кто бы сомневался. Растяпа. – Отец мотает головой, и я стискиваю зубы. – Никакого уважения к бабуле Эстелле!
Смех все же вырывается изо рта, и взгляды всех присутствующих опять устремляются на меня.
– И что же смешного сказал отец, Амелия? – вскидывает бровь мама.
Еще немного, и свою исповедь я начну со слов «Господи, прости, ибо я согрешила».
– Ничего. Всем хорошего вечера! – Я натянуто улыбаюсь и вылетаю из гостиной, пока вслед доносятся недовольства родителей.
Даниэль несется за мной:
– Сестренка, ты лучшая.
В недоумении на него смотрю.
– Свалить с семейного ужина под предлогом того, что что-то забыла… – поясняет он и присвистывает: – Непризнанный гений.
Скептически смотрю на него:
– К сожалению, я не настолько гениальна. Я просто забыла у Джейка пакет в машине. Но проблема в том, что уже поздний вечер, а я понятия не имею, где его искать.
– У какого Джейка? – хмурится Даниэль.
– Эванса.
– А что ты делала в машине у Джейка Эванса? – почти кричит на всю улицу братец.
– Тише ты, – шиплю я. – Он просто подвозил меня до дома.
– Когда?
– Вчера.
Воцаряется тишина, что слышно даже, как шумит лампа накаливания в уличном фонаре возле потрепанного «Мерседеса» брата. Я останавливаюсь у пассажирской двери и резко поворачиваюсь к Даниэлю.
– Мне страшно, когда ты молчишь.
– Мне страшно, что ты забываешь вещи в машинах малознакомых парней. Особенно – в машине Джейка Эванса.
– И что не так с Джейком Эвансом?
– Насколько мне известно, он тот еще… – Даниэль облизывает губы. – Даже не знаю, как выразиться.
– Как есть. – Я выжидающе смотрю на него.
